Часть 19 Возвращение в Буревестник

На следующее утро Игорь снова повез всех в школу. Сначала он высадил Аню, Катю и Валеру у ворот, а потом отправился к Валентину Сергеевичу, чтобы отвезти Лёву. Уроки тянулись медленно. Когда занятия закончились, Игорь уже ждал их на стоянке. — Через час едем в Буревестник. Вдруг там что-то найдется, — объявил он. — Я тоже еду, — твердо сказала Рита, подойдя к машине. Катя удивленно посмотрела на неё. — Точно? — Да, всё в порядке со мной. — ответила Рита. Было решено сначала заехать к Рите, а потом ехать к Игорю. И вот, наконец, подъехали к дому Игоря. Корзухин только хотел закрыть дверь, как что-то помешало. На пороге стояла Вероника. — Тебе надо уехать из города! — торопливо прошептала она, её глаза были полны тревоги. — Что? — Игорь опешил. — Плоткин придумал какой-то план… — Вероника перевела взгляд за спину Игоря, замечая девочек. — Вероника! — Аня и Катя подбежали к давней знакомой и крепко обняли. — Ой, девочки, вы так похорошели! — улыбнулась Вероника, но улыбка была натянутой. — Ты тоже, Вероник, — ответила Аня. — Хочешь чая? — Нет, откажусь. Мне некогда. — Ладно, тогда разговаривайте, — Вероника взяла Игоря за руку и потянула на лестничную площадку, подальше от лишних ушей. Все остались на кухне, кроме Кати. Она не смогла удержаться и, приоткрыв дверь, стала подслушивать. — Я еще не знаю, что именно, — говорила Вероника, её голос едва доносился до Кати. — Но он ходил в милицию, всё серьезно, Игорь. — Подожди. Я не могу вот так, взять и уехать. И тебя не оставлю... — Игорь звучал растерянно. Катя не могла поверить своим ушам: Плоткин пошел в милицию? И тут она вспомнила то самое «чистосердечное признание». Она резко распахнула дверь на кухню. — Чистосердечное! Игорь! — выкрикнула Катя. Игорь сначала строго посмотрел на неё, потом его глаза округлились, и он всё понял. — Вероника, — Игорь схватил её за плечи. — Помнишь мое чистосердечное признание? — Да, помню, — ответила Вероника, не понимая, к чему он клонит. — Я его спрятал в коробку. А недавно открыл — его там не было! Вероника, его там не было! Он был тут… Он забрал его. Глаза Вероники расширились. — Ты должен уехать! Срочно! — Я не могу, Вероник! — Игорь был непреклонен. — По городу гуляет стратилат. Я не могу просто так бросить всех. — Я понимаю, но тебе нужно уехать! — Я еще раз говорю, я не могу. Когда всё это закончится — тогда и уеду. — Ты в опасности! Не я! — Вероника уже почти кричала. — Уезжай! А я всё узнаю… — Давай вместе! — предложил Игорь. — Игорь, просто послушай меня… — Вероника не дала ему перебить. Она подалась вперед и поцеловала Игоря в губы. — Так надо. А когда всё кончится… Мы начнем сначала. Игорь зашел домой. Он выглядел потерянным, на нем «не было лица». Аня подошла, осторожно коснулась его плеча. — Игорь, не переживай, — сказала она мягко. — И знаешь, мы тебя если что спасём. Не бойся. Она легонько ткнула его пальцем в локоть, пытаясь вызвать хоть намек на улыбку. Игорь слабо улыбнулся в ответ, но тяжесть на его лице никуда не делась. — Так, — Аня резко сменила тон, возвращаясь к делу. — Начинаем собираться. Она оглядела всех, распределяя задачи. — Рите я доверю тренчик и много святой воды. Катя, ты берешь свои ножи и святую воду на всякий случай. Валере... — она посмотрела на него, — ну, Валера и сам справится. Игорю я доверю арбалет, второй отдам Лёве. А я... — Аня запнулась, потом решительно продолжила: — Я возьму пистолет. Всё, всем всё понятно? — А почему у меня только святая вода? — спросила Рита, недовольно глядя на свой скромный набор. — Ну, — Аня постаралась улыбнуться, — ты и так боевая. Вода — на всякий случай, чтобы ты случайно никого не побила. Все понимающе переглянулись. Через некоторое время они уже тряслись в «буханке», которая неслась на всех парах к гаражу. Когда они сели, Валентин Сергеевич и Лёва уже ждали их. Катя передала Лёве арбалет, который ей доверили. — У нас много преимуществ, — сказала она, обращаясь к врачу. Носатов оглядел арбалет, который дали Лёве. — Добротный, — одобрительно сказал он. — Чей? — Мой и Анин, но большей частью Анин. Я больше по ножам, — ответила Катя. — Ну, хорошо, — кивнул Валентин Сергеевич. Буханка летела по ухабистой проселочной, серые тучи гнали мало света — казалось, уже вечер, а не раннее утро. Лёва Хлопов громко рассказывал страшилку, подбрасывая слова, будто костры в ней всё ещё тлели. — Говорят, там дети умирали, а потом возвращались, но другие. Не просто просыпались — в них словно кто‑то вселялся: глаза пустели, движения становились сферическими, будто кто‑то учил их шагать по чужим правилам. Те, кто видел их по ночам у костра, говорили, что от них пахло голодом, — Лёва растянул последнюю фразу, — и один мальчик это понял раньше всех. Побежал к директору — тот не поверил. Тогда он разрезал себе руку и кровью позвал тех, кто уже «вернулся». Загнал их к пионерскому костру и сгорел вместе с ними. Полыхало так, что свет видели по всей округе. — Видите? — перебил Лёва, — из этого сделали сказку. — Как всегда, — усмехнулась Катя. — Всё перевернули, приукрасили. — Народная история, — проворчал Носатов. — Лёгкий способ объяснить непонятное. — Главное, что мальчик живой, — пыталась утешить Рита. Ей это не совсем удалось. — Пока живой, — прохрипел Валерка, и в слове слышалась тень. Игорь вдавил тормоз — резко, настолько, что кто‑то сзади закашлялся. Буханка встала: поперёк дороги лежал старый дуб. — Конечная, — коротко сказал Игорь и вышел первым. За поваленным деревом дорога совсем заросла. Местные давно не ездили — навигация показывала проезд только до ноября, так что дуб здесь не убирали. Рыжий лес шуршал, пахло грибами, сырой землёй, хвоей. Валентин Сергеевич осмотрелся и пожал плечами. — Засветло дойдём, — сказал Игорь, перелезая. — Всё взяли? Вперёд. Доктор сомневался и шёл медленнее. — Не люблю, когда слишком тихо, — вдруг сказал он. — Почему? — спросила Рита. — Потому что тогда не видно, насколько всё плохо, — ответил Валентин Сергеевич ровно. Они спустились в лес — сумерки сгущались, до лагеря метров пятьсот. Носатов сверился с просекой и ускорил шаг. — Пойдём кучками, — скомандовал он. Аня рядом со мной, Валера с Ритой, Игорь с Катей, Лёва чуть вперёд. Шаги стали тихими. Валентин Сергеевич наклонился ближе к Ане и прошептал —Ты что‑то чувствуешь? –Будто кто‑то смотрит нам в спину—сказав повернулась к Валере—Ты чувствуешь что-то? — Очень близко, — шепнул он. Все приготовились. Лёва шагнул вперед по жесту Носатова. Сначала слышались только их дыхание и скрипы ветвей, потом шелест стал резать уши. Аня закрыла глаза и вслушалась. Внезапно справа, метров тридцать на раскидистом дереве тенью сидела фигура — стратилат. — Дерево раздваивается, — шепнул Валерка и ткнул в сторону. Валентин Сергеевич шагнул, рывком обернулся. Звякнули пузырьки со святой водой; капли громко разбились о кору — и раздалось злое шипение. Чёрная фигура соскочила и скрылась за кустами. — Это он? — Игорь застыл, как вкопанный. — Бегите! — крикнул Валерка. — Аня, за мной! Аня крикнула в ответ — Я с ними, вдруг что-то случится! Он кивнул и растворился в лесу. Корзухин схватил оцепеневших подругу за руки — Быстрее! — Нет, ему нужно помочь! — попыталась вырваться Рита, но Игорь крепко держал её за плечо: — Он раньше его не трогал — не тронет и сейчас. Вперед, в лагерь! Девочки, Лёва и Валентин Сергеевич уже подбегали к территории, когда заметили в траве хитро устроенную сигнализацию: между деревьями, на уровне коленей, натянута крепкая верёвка, на неё нанизаны пустые консервные банки. Такие же банки болтались на других стволах и кустах. Металл‑по‑металлу — и предупреждение было обеспечено. Зверя? Человека? Вампира? — Похоже, гостям тут не рады, — пробормотал Носатов. — И мне кажется, это не для людей рассчитано. Обойдём. Они шли по краю западни; Аня и Лёва шли первыми, щупали кусты глазами и трогали ветки в поисках новых ловушек. Но ловушки были простые — лишь жестяные банки на нитке, шумные и глупые. Через двадцать минут они вышли к воротам со стороны Волги. Гипсовая пионерка у входа всё так же стояла с поднятой чашей, её белая юбка развевалась на ветру. На ржавых воротах висела толстая цепь с новым амбарным замком. — Нужен инструмент, — сказал Игорь. — Разрешите специалисту? — Валентин Сергеевич отодвинул Корзухина в сторону, достал ломик и одним движением скинул замок. — Пф, я бы тоже смогла и без инструмента— фыркнула Аня. — В следующий раз— усмехнулся Носатов. Ворота со скрипом отворились.Игорь вошёл первым и замер. Дома казались уменьшившимися: витражи в окнах покрылись пылью, фронтоны выцвели, белая краска облупилась. Три года назад здесь были пряничные домики, теперь — пустые оболочки. Стенды с выцветшими стенгазетами, неработающие питьевые фонтанчики, заброшенные корпуса вожатых, дом пенсионера — всё дышало прошлым. — Баба Нюра! — позвал Лёва, отзываясь на старую привычку. Носатов пригрозительно сжал губы — Тихо! Вдруг её и нет. Рита оглянулась на ворота. — Где Валерка? Его уже нет долго. Может, кому‑то подождать у входа? — Держаться вместе, — резко ответила Аня. — Он нас найдёт. Рита обидевшись проговорила — Ну и держитесь, а я останусь здесь! — Нет, идём вместе, — твёрдо сказала Аня. Из‑за угла домика показалась огромная чёрная собака. Она шла медленно, голову опустив, глаза не сводили с друзей. Её поза была низкой и угрожающей. — Не двигаться! — скомандовал Носатов и машинально махнул влево. На середине дорожки сидел второй пес. Из ниоткуда появился третий — прямо на центральной аллее. — Это просто собаки, — пожал плечами Лёва и шагнул вперёд. Аня чуть вышла вперёд, вытащила пистолет и прицелилась. — Убери пистолет, Аня, — тихо сказал Валентин Сергеевич, глядя прямо ей в лицо. — Выстрел ничего не решит, только вызовет панику. — Они же могут ринуться! — всплеснула она. — И ещё больше разозлится, — ответил он ровно. — Лучше тихо зайдём в зданье. Поняла? Аня сжала рукоять, глубоко вдохнула и убрала ствол за спину. Доктор осторожно коснулся плеча Игоря и кивнул в сторону старого жилого корпуса. На пути к нему собак не было; компания попятилась, не делая резких движений. Псы смотрели, выжидали — и это давало им шанс. Когда до корпуса оставалось немного, Носатов крикнул— Сейчас! — и все бросились. Псы сорвались вслед. Валентин Сергеевич схватил с земли длинную палку и выставил перед собой; первый зверь кинулся прямо на неё. Остальные метнулись к крыльцу. Носатов, убедившись, что они в безопасности, бросил палку и влетел за ними — успел захлопнуть дверь перед носом разъярённого пса. Внутри было темно и душно. Это был пятый корпус — тот самый, где когда‑то жили их отряд и ночевали мальчишки. Игорь, Аня, Катя и Лёва узнали коридор с первого шага. Лёва принес табурет из комнаты, Корзухин подпер дверь; замок был выломан, собаки снаружи лаяли, не желая отпускать добычу. — Быстро! — скомандовал Игорь. — Вожатская в конце, выйдем оттуда, пока псы вокруг с одной стороны. Они ворвались в комнату и увидели: одно окно выбито, и чёрный пес уже готовился прыгнуть в проём. Корзухин отпрянул и захлопнул дверь в вожатскую. В ту же секунду заднее окно дало трещину — двое других псов рванули внутрь через бывшую спальню Ани и Кати. Собаки встали в коридоре, загородив путь. Оставалась прачечная справа — единственный путь. Катя нагнулась, подобрала камешек с пола и, прицелившись, метнула его в сторону собак. Камень попал в одну из жестяных дверок на сарае, дребезг разнёсся по двору — звери дернулись и на мгновение отвлеклись. И в этот момент один за другим они рванули к прачечной. Друзья успели обогнать собак и запереться в прачечной. Окон не было — бежать было некуда. Носатов, Игорь и Лёва перезарядили арбалеты: бутылочки со святой водой заменили на тяжёлые стрелы с серебряными наконечниками. Аня взвела пистолет, Катя сжала нож, Рита прижалась ухом к двери — рычание становилось всё ближе... и вдруг замерло. — Кажется, кто‑то пришёл, — прошептала Рита. Через старую доску в коридоре донесся скрип — кто‑то шёл размеренно, не боясь собак. Что‑то упало на пол; в ответ раздалось радостное повизгивание. Все заняли позиции у входа. Дверь осторожно отворилась, и в проёме появилась баба Нюра. Её лицо, искривлённое от старости и частичного паралича, выражало удивление. Собаки, будто услыхав знакомый звук, помчались во двор. Рита вскинула взглядом и поняла. — Они, наверное, за Валеркой! — вырвалось у неё, и она рванула за дверью. Баба Нюра, собравшись с духом, бросилась к Носатову. — Ты чего приперся? Кого привёл?! Что это у вас за… — голос её был хриплый и острый, как лом. Старушка метнулась вслед за Ритой. На улице, опустившись на корточки, действительно сидел Валерка. Собаки валялись вокруг него, он гладил их и рассказывал что‑то тихо, будто с лучшими друзьями. Увидев бабу Нюру и Риту, он улыбнулся и помахал рукой, как будто ничего не случилось. Баба Нюра замерла, потом сделала шаг назад и приказала — Не подходи ко мне! — скомандовала она, и в голосе прозвучала и растерянность, и страх. Валерка, растерянный, но доброжелательный, сделал ещё несколько шагов навстречу. В этот момент подоспели остальные. Баба Нюра оцепенела, затем, указала пальцем: — А вы ещё и её сюда привели? — и отшагнула, показывая на Аню и отводя от неё руки. — Баба Нюра, успокойтесь.— сказал Игорь Мы всё объясним. Пожалуйста, послушайте нас.Они не такие, как Серп! — Там в лесу был стратилат? — Рите не терпелось, она глядела на Бабу Нюру так, будто та знала весь смысл мира. Её ничуть не смущало, что старуха ещё минуту назад опасалась за свои кости из‑за этих же самых собак. Баба Нюра рассматривала Валерку, потом Аню, потом всех по очереди, и хмыкнула скорбно: — Ещё один? Вы сколько тварей с собой привели, а? —Так, хватит вопросов!— сказал Носатов—Нам всем нужно выдохнуть и обменяться диагнозами. Баба Нюра затаскала незваных гостей в столовую, поставила чай, нарезала хлеба с колбасой. Пока они ели, Игорь пересказал, что случилось с ними за три года, Катя рассказала про Анину «новую кровь», а Игорь объяснил, зачем вообще вернулись в «Буревестник». За окнами сгущалась ночь. Старуха слушала и только время от времени мотала головой, будто листая чужие сны. — И что, они не кусаются, — подытожила она наконец. — Но кровь-то у них осталась. Вампирья кровь.— Это не шутки. — Мы не об этом сейчас, — перебил Носатов. — Нам нужен отец Павел. Он знает ритуалы, он поможет разобраться со стратилатом. — А я откуда знаю, опасны они или нет? — сердито зашипела Баба Нюра. — Ты где был месяц назад, парень? — посмотрела она прямо на Валеру. — Со мной он был, — почти гордо ответил Корзухин. — А ты? — уставилась она на Аню. — Я с Катей тогда только сюда перебиралась, — призналась та тихо. — Что было месяц назад? — сдавленно спросила Рита, но Баба Нюра отмахнулась. — Да черт‑те что было! — выдала она, и в её голосе слышался тот самый вязкий страх. — Псы перепугались, словно щенята. Я бежать к отцу Павлу — там спряталась. Вернулась — а лагеря нет. Окна повыбиваны, двери вырваны, по всему двору следы… как будто кто‑то искал чего‑то. Или кого‑то. Сильный бес, мать его, — баба Нюра отшатнулась и крестилась. Свет от лампы бросал тёмные пятна на её старое лицо. Все замолчали: в её словах было больше, чем просто страх. Было предостережение. В комнате повисла тишина; баба Нюра всё ещё держала взгляд на Валерке и на Ане, но в её чёткой усталой позе уже читалась нерешительность.— Вы из‑за этого ловушки вокруг лагеря соорудили? — догадался Лёва. — Мой слух лучше вашего, — усмехнулся кто‑то. — Хоть слышу — и время сбежать будет. Валерка помолчал, собирая в голове последние куски событий. — Думаю, тот стратилат тогда Серпа искал и не нашёл. Увидел, что появился другой — и прочёсывал лагерь уже прицельно. Так и вычислил нас, — тихо сказал он. — Баб Нюр, отведите нас к отцу Павлу! — настоял Игорь. Старуха всплеснула руками: — Хотите — оставайтесь. Хотите — валите. Но их, — она ткнула пальцем в сторону Валерки и Ани, — к батюшке вести не стану. — Нюр, нам нужна его помощь, — спокойно вмешался Валентин Сергеевич. — Обряд, благословение — он знает, как действовать. Валерка встал. До этого он держался с бабой Нюрой осторожно, но теперь его голос стал твёрдым: — Вы помните Анастасийку? Сергушину? — спросил он прямо. Баба Нюра вздрогнула — Та, с глазами как блюдца? Помню. — Этот стратилат довёл её до комы. Спасибо Ане, что вцепилась — иначе он бы её просто убил, — сказал Валерка; в словах слышались и усталость, и боль, и горькая решимость. — Мы уже не дети. Но уйдём отсюда только вместе — пока не увидим отца Павла. Зал повис в тишине. Баба Нюра опустила взгляд, тяжело вздохнула, села и словно устала до костей. Лицо её стало серым от старости и страха. Через лес идти — и на улице уже темно. Идти сейчас или ждать утра? — Сейчас! — выдохнул Валерка. — Но собак надо покормить… — тихо сказала баба Нюра. — Я помогу, — вызвался Хлопов. — Я тоже, — кивнула Аня. Катя и Рита переглянулись: Лёва и Аня снова будто становились ближе. Носатов взял на себя организацию: — Игорь, проверим снаряжение. Остальные — укреплять лагерь. В пяти шагах от пищеблока в свете одинокого фонаря Лёва кормил собак. Псы ворчали, охраняя каждые крошки; Аня подбрасывала кости, броски её были быстрыми и осторожными. Он заметил: — Что так резко кидаешь? — Не доверяю, — ответила она, чуть смутившись. — У Кати на даче одна собака чуть не укусила меня. С тех пор большие псы вызывают… настороженность. — Прогуляемся? — предложил он, и она согласилась. Они вышли на футбольное поле. Тьма ещё не загустела: лёгкий молочный туман стелился над травой, словно ворох пепла после забытого костра. Он ложился в ложе между колосками, и свет фонарей разрезал его на серебристые ленты; звёзды, пробиваясь сквозь тонкую вуаль, казались блюдцами бликов в небе. В этом тумане всё смотрелось мягче — и таинственнее. — Как тут красиво, — прошептала Аня. — Не скажешь, что три года назад тут что‑то случилось, — согласился Лёва. Она лёгла на холодную, влажную траву и уставилась в небо. Лёва не стал стоять — лёг рядом. Сначала молчание было плотным, как ткань на плечах; потом их руки случайно соприкоснулись. Прикосновение было простым, но стало началом — тёплая искра, пробившаяся через годами накопленную робость. Сердца застучали чуть быстрее, но не от страха, а от той тихой радости, которая появляется, когда долгое ожидание наконец обретает форму. Он наклонился медленно, без торопливости; губы коснулись её сначала вежливо и почти детски, затем чуть сильнее, как будто проговаривали слово, которое не умели сказать вслух. Поцелуй был тёплым и мягким, с ощущением полного доверия: ни драм, только двое — и мир, сжавшийся до одного дыхания. Они отстранились, улыбнулись, немного смущённо — и услышали знакомый голос. — Эй, голубки! — окликнула Рита. Пара отпрянула и быстро села. Они увидели Риту, она стояла под фонарём у пищеблока — Что вы на холодной траве сидите? Все готовы, только вас ждут! — Идём! — крикнул Хлопов и подал Ане руку чтобы она смогла встать.