Глава 20: Мертвая зона

Эва

Если в верхних ярусах Эгида была стерильным раем, то здесь, в Мертвых зонах, она превращалась в гниющий скелет гигантского зверя. Свет здесь не горел — он агонизировал. Редкие аварийные лампы вспыхивали с противным треском, выхватывая из темноты обрывки свисающих кабелей, которые шевелились под потолком, словно щупальца. Воздух был таким густым и тяжелым, что его, казалось, нужно было проталкивать в легкие силой. Пахло ржавчиной, застоявшейся водой и чем-то сладковато-тошным — запахом разложения, который не могла выветрить ни одна вентиляция. Гравитация здесь жила своей жизнью. Время от времени пол под ногами становился неестественно легким, и меня подбрасывало, заставляя судорожно цепляться за куртку Амена. — Спокойно, — его голос, низкий и ровный, был единственным, что удерживало меня от того, чтобы не впасть в окончательную истерику. Он не просто шел рядом — он вел меня, его рука на моей талии была твердой, как стальной обруч. Я чувствовала исходящий от него жар даже сквозь слои одежды. Он был сосредоточен, его взгляд постоянно сканировал темноту. — Тут кто-то есть, — прошептала Агния, резко останавливаясь. Она вскинула руку, подавая знак «тихо». Мы замерли. Из тени за массивным ржавым коллектором послышался шорох. Шлепанье босых ног по мокрому металлу. А затем — хриплое, прерывистое дыхание. Из темноты медленно выползло существо, которое когда-то было женщиной. Седые, спутанные в колтуны волосы, лохмотья вместо одежды и кожа такого землистого цвета, что она почти сливалась со стенами. Ей было на вид лет пятьдесят — глубокая старость для тех, кто не попал в программу омоложения Эшелона. Она замерла, уставившись на нас безумными, белесыми глазами. Её нос дернулся. Она принюхивалась, как дикое животное. — Нет-нет-нет... — пробормотала она, пятясь назад, но при этом не сводя с нас глаз. — Снова. Снова этот запах. Она вдруг резко подалась вперед, и Ливий инстинктивно выставил перед собой сумку, но женщина смотрела только на меня. Точнее — на мой абсолютно плоский живот, который я инстинктивно прикрыла ладонями. — Я чувствую их! — она внезапно вскрикнула, и этот звук, похожий на вопль раненой птицы, эхом разнесся по туннелю. — Два крошечных сердца! Стук-стук... стук-стук... Они пахнут сталью! Они пахнут порохом и кровью! Она ткнула в меня костлявым пальцем, и её лицо исказилось в гримасе неописуемого ужаса. — Они пахнут Командором! — завыла она, срываясь на хрип. — Смерть! Ты носишь в себе смерть, девочка! Меня обдало ледяным потом. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Откуда она могла знать? Как она могла почувствовать то, что видел только сканер Ливия? — Заткнись, — процедил Амен, делая шаг вперед и полностью заслоняя меня своей широкой спиной. Его голос был таким холодным, что, казалось, воздух вокруг него начал замерзать. Но женщина не унималась. Она упала на колени, раздирая ногтями металл пола. — Он погубил меня! — кричала она, глядя на Амена с такой ненавистью и болью, что у меня перехватило дыхание. — Он забрал моего ребёнка , выпотрошил меня и выбросил сюда гнить! Он — палач Системы! И тебя он тоже убьет! Ты для него — просто контейнер! Как только они выйдут, он сам отдаст тебя под скальпель! Смерть пахнет Командором! — Уходим, — Амен даже не взглянул на неё. Он жестко подхватил меня под локоть, практически волоча за собой. Его лицо превратилось в непроницаемую маску из камня. Ни один мускул не дрогнул на его суровом, дьявольски красивом лице, пока за нашей спиной раздавались безумные вопли и рыдания. — Амен... — позвала я, когда мы отошли на приличное расстояние. Мой голос дрожал, а в голове всё еще стоял её крик. — Она... она сказала... — Она сумасшедшая, Эва, — отрезал он, не замедляя шага. — Отработанный материал, у которой мозг превратился в кашу от нехватки кислорода. Забудь то, что она несла. — Но она почувствовала их! — я остановилась, вынуждая его тоже замереть. — Она сказала, что они пахнут тобой. Что ты... Амен резко развернулся ко мне. Он положил свои огромные, тяжелые ладони мне на плечи, заставляя смотреть в его льдистые, непроницаемые глаза. — Посмотри на меня, — приказал он. В его тоне не было нежности, только суровая, концентрированная власть. — Я — твой единственный шанс выжить в этом дерьме. Я не Система. И я не отдам тебя под скальпель, даже если мне придется сжечь всю эту чертову башню до самого основания. Ты веришь мне? Я смотрела в его лицо — лицо человека, которому было всего двадцать шесть, но который уже видел столько смерти, сколько этой безумной женщине и не снилось. Он был горячим, опасным, пугающим... но он был моим. — Верю, — выдохнула я, прислоняясь лбом к его груди. — Тогда идем, — он коротко поцеловал меня в макушку и снова перехватил за талию. — Нам нужно двигаться быстрее. Впереди сектор «Падальщиков», и они гораздо опаснее, чем одна поехавшая старуха. Мы нырнули в очередной темный зев коридора. Я не видела, но чувствовала, как за нами, в глубине туннеля, зажглись десятки голодных, хищных глаз. Мертвая зона начала показывать свои клыки.

Амен

Сектор «Падальщиков» встретил нас тишиной, которая была гораздо хуже любого шума. Это была тишина засады. Здесь, на стыке заброшенных уровней, воздух пах не просто ржавчиной, а застарелым потом, дешевым самосадом и чем-то, что я определил как запах скотобойни. Мы вышли в широкий распределительный хаб. Свет здесь отсутствовал полностью, только наши фонари прорезали густую, как деготь, тьму. — Приготовились, — негромко бросил я, чувствуя, как адреналин начинает привычно разгонять кровь. Из тени, за баррикадами из ржавых бочек и обломков оборудования, начали отделяться фигуры. Один, пять, десять... Их было около дюжины. Отребье Нижних ярусов. Татуированные, грязные, обвешанные самодельной броней из кусков обшивки. В руках они сжимали арматуру, тяжелые цепи и заточенные куски металла. Они не были солдатами. Они были хищниками, которые привыкли жрать всё, что попадает в их владения. Вперед вышел их вожак — массивный тип с голым торсом, покрытым шрамами от химических ожогов. Он скалился, обнажая гнилые зубы, и перекидывал из руки в руку тяжелую стальную трубу. Его взгляд сразу зацепился за Эву. — Ого... — он причмокнул, и этот звук в тишине хаба прозвучал как удар хлыста. — Парни, вы только посмотрите. Нам сегодня боги Эгиды подарок сбросили. Чистенькая, пахнет настоящим мылом и верхними этажами. Остальные падальщики заржали, задевая металлом по металлу. Звук был мерзким, давящим. — Оружие на пол, мужики, — вожак сделал шаг вперед, его глаза похотливо заблестели в свете наших фонарей. — Вас мы, может, и прикончим быстро, если не будете брыкаться. А вот девчонку мы оставим. Уж больно она сочная. Пустим её по кругу, пока не сдохнет. А может, и потом еще разок, а? Он облизнулся, глядя на Эву так, будто уже сдирал с неё одежду. Остальные начали медленно окружать нас, прижимая к стене. Я почувствовал, как Эва за моей спиной мелко вздрогнула и вцепилась в мою куртку. Внутри меня что-то окончательно перемкнуло. Тот самый холодный, расчетливый Апекс, которого годами муштровали в Эшелоне, на мгновение уступил место чему-то гораздо более древнему и беспощадному. Я медленно, почти лениво, сделал шаг вперед, полностью заслоняя Эву своим телом. — Ну попробуй, уебок, — мой голос прозвучал тихим, смертоносным шепотом, от которого ближайший падальщик инстинктивно попятился. Я замер, глядя прямо в глаза вожаку. Мой взгляд был абсолютно пустым. Так смотрят на насекомых перед тем, как раздавить. Я начал медленно снимать свои перчатки, палец за пальцем. Этот жест в зловещей тишине хаба выглядел страшнее, чем если бы я вскинул плазменный карабин. Я не собирался тратить патроны на эту падаль. Мне нужно было почувствовать, как ломаются их кости. — Кто здесь первый, кому я оторву яйца? — я бросил перчатки на грязный пол и чуть размял плечи. — Ну же. Ты так красиво говорил минуту назад. Сделай шаг. Вожак оскалился, его лицо покраснело от ярости. — Сдохни! Взять их! Хаб взорвался криками и топотом. Я видел всё в замедленной съемке: как первый падальщик замахивается арматурой, как Тиз вскидывает блок, как Ливий незаметно перехватывает скальпель. Но я смотрел только на главаря. Он был моим. — Держись за мной, Миллер, — бросил я через плечо, уже срываясь в атаку. В этот момент я был в своей стихии. Я был горячим, злым и абсолютно неуязвимым. И я собирался показать этим ублюдкам, почему Командора Апексов боится даже ИИ-Матерь. Первый падальщик, дерганый парень с татуировкой на всю челюсть, замахнулся обломком арматуры. Глупец. Я не стал уворачиваться. Я просто шагнул в его слепую зону, перехватил предплечье и коротким, резким движением вывернул его локоть наружу. Он еще не успел закричать, когда я ребром ладони вбил его кадык внутрь черепа. Минус один. Слева Тизиан работал как живой паровой молот. Один из нападавших попытался всадить ему нож в бок, но Тиз просто перехватил его голову обеими руками и с такой силой впечатал в ржавую колонну, что металл загудел. Падальщик сполз вниз бесформенной кучей, его череп просто перестал быть целым. — Тиз, держи фланг! — рявкнул я, уходя от бокового удара цепью. Агния двигалась как ртуть. Она не вступала в затяжной бой — она танцевала. Её рука метнулась к бедру, и два тонких, как иглы, ножа прочертили воздух. Один вошел точно в глазницу парню с самопалом, второй перерезал горло тому, кто пытался зайти Эве за спину. Но больше всех удивил Ливий. Хирург, который всегда морщил нос от запаха немытого тела, сейчас превратился в самого эстетичного убийцу, которого я видел. Он не бил наотмашь. Он двигался экономно, почти лениво. В его руке блеснул длинный хирургический скальпель. Один из падальщиков замахнулся на него тесаком. Ливий просто чуть сместился в сторону — изящно, как на приеме в Эшелоне — и одним коротким движением полоснул его по внутренней стороне бедра. Бедренная артерия брызнула фонтаном, заливая пол алым. — У тебя плохой тургор кожи, любезный, — пробормотал Ливий, уходя от следующего выпада и вонзая скальпель точно под челюсть другому противнику, задевая сонную артерию. Я вернулся в центр круга. Трое падальщиков окружили меня, пытаясь взять числом. Я хищно оскалился. Они видели перед собой раненого Апекса с забинтованным плечом и думали, что я — легкая добыча. Они ошиблись в последний раз в своей жалкой жизни. Я рванул вперед, плечом вбивая первого в стену. Второй попытался ударить меня сзади, но я, не глядя, поймал его руку, выкрутил её так, что сустав вылетел с сухим щелчком, и использовал его как живой щит против третьего. Я не чувствовал боли в плече. Я чувствовал только дикий, первобытный триумф. Мои руки были по локоть в чужой крови, пот заливал глаза, а мышцы горели от напряжения. Я клал их одного за другим — голыми руками, вырывая гортани, ломая хребты и разбивая лица в кровавое месиво. Эва смотрела на меня. Я чувствовал её взгляд — полный ужаса. Она видела, как её парень превращается в демона Нижних ярусов. Она видела, что я делаю ради неё. Хаб превратился в скотобойню. Из двенадцати нападавших на ногах остался только один. Вожак. Он стоял, тяжело дыша, и его уверенность испарилась вместе с его бандой. Его труба дрожала в руках, а на лице, забрызганном кровью его же людей, застыла маска чистого, животного страха. Я медленно пошел к нему, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Тиз, Ливий и Агния замерли, образуя вокруг нас кольцо. Они знали — это мой финал. — Ну что? — я остановился в двух шагах от него, слегка склонив голову набок. Моя ухмылка была самой страшной вещью, которую он видел в жизни. — Кажется, мы прервались на самом интересном месте. Ты там что-то говорил про мою девушку? Повтори. Я плохо расслышал из-за криков твоих дружков. Вожак взвизгнул и замахнулся трубой, но я перехватил её в воздухе так легко, словно это была детская игрушка. Одним рывком я выдернул её из его рук и отбросил в сторону. — Моя очередь, — тихо произнес я. Я схватил его за горло и с силой вжал в ржавую переборку. Его ноги заболтались в воздухе. Я не стал убивать его быстро. Это было бы слишком милосердно для того, кто посмел облизываться на Эву. Я начал медленно, методично ломать ему кости. Сначала пальцы. По одному. Каждый хруст сопровождался его истошным воем, который эхом разносился по Мертвой зоне. Затем я взялся за его кисть. — Пять минут назад ты был таким разговорчивым, — я чуть ослабил хватку на его шее, чтобы он мог кричать громче. — А теперь только визжишь как сука? Ну же, расскажи мне еще раз, как ты собирался её «пустить по кругу». Он захлебывался слезами и собственной кровью, умоляя о смерти. Но я только ухмылялся, чувствуя, как его страх наполняет меня силой. — Пожалуйста... — прохрипел он. — Убей... убей меня... — Слишком просто, — отрезал я. Я нанес последний удар — точный, сокрушительный, ломая ему грудную клетку и вбивая обломки ребер в легкие. Он дернулся в последний раз и обмяк в моих руках, как пупина в театре теней. Я разжал пальцы, и его тело мешком рухнуло к моим ногам. В хабе воцарилась гробовая тишина. Я стоял посреди трупов, тяжело дыша, с окровавленными руками и безумным огнем в глазах. Медленно обернулся к своей команде. Тиз коротко кивнул — работа сделана. Агния вытирала ножи о лохмотья убитого. Ливий брезгливо стряхивал капли крови со своего халата. А Эва... она просто смотрела на меня. Бледная, дрожащая, но живая. Я подошел к ней, стараясь не касаться её своими грязными руками. — Идем, — мой голос снова стал холодным и ровным, словно я не только что разорвал дюжину человек на куски. — Эшелон будет здесь через десять минут. Нам нужно исчезнуть. Я перехватил её под руку, и мы нырнули в темноту следующего туннеля, оставляя за собой запах смерти и неоспоримое доказательство того, что бывает с теми, кто встает на пути у Апекс-Командора, защищающего свое.

Эва

В ушах всё еще стоял этот жуткий, нечеловеческий вой вожака, а перед глазами — красные всполохи и тени, двигавшиеся с запредельной скоростью. Всё произошло слишком быстро. Слишком грязно. Я старалась не смотреть под ноги, когда Амен вел меня через залитый кровью хаб, но запах... Он преследовал меня. Густой, металлический, приторно-медный запах свежей бойни забивался в ноздри, оседал на языке неприятным налетом. Мой желудок, и так измученный перепадами давления и «сюрпризами» беременности, взбунтовался окончательно. — Амен... — выдохнула я, прижимая ладонь к губам. Меня накрыла волна дурноты. Колени подогнулись, и если бы не его стальная хватка, я бы рухнула прямо там, среди обломков и тел. — Еще немного, — его голос был сухим, сосредоточенным. — Тиз, Ливий, прикройте вход в тоннель. Агния, ищи спуск к охладителям. Мы нырнули в узкий технический лаз. Здесь воздух был ледяным и пах озоном, что немного привело меня в чувство. Как только мы оказались в относительной безопасности между гудящими трубами системы охлаждения, Амен остановился и прижал меня к себе. Я буквально вросла в его бок, пряча лицо на его груди. От него исходил жар боя, а его сердце колотилось под моими пальцами мощно и ровно. Я чувствовала, как его ладонь — огромная, всё еще хранящая тепло недавней схватки — легла на мой живот. Совсем нежно, почти благоговейно, защищая то, что скрывалось под слоями ткани. Он наклонился и коротко, трепетно коснулся губами моей макушки. Этот жест был таким контрастным по сравнению с тем, что он делал пару минут назад, что у меня перехватило дыхание. — Ты очень жестокий, Амен, — прошептала я, не поднимая головы. Мой голос дрожал. — То, как ты... с ним... это было страшно. Я всё еще видела его ухмылку, когда он ломал кости вожаку. В тот момент он не был человеком — он был карающим мечом, которому чуждо милосердие. Амен не вздрогнул. Он не стал оправдываться или смягчать правду. Он чуть сильнее прижал меня к себе, и я почувствовала, как его пальцы на моем животе слегка напряглись. — Я всегда был таким, Эва, — его голос прозвучал низко, вибрируя где-то глубоко в груди. В нем не было раскаяния, только холодная констатация факта. — Система не выращивает Апексов для благотворительности. Моя работа — уничтожать угрозу до того, как она осознает себя. Он замолчал на секунду, а затем его дыхание коснулось моего уха. — Но когда дело касается тебя... — он сделал паузу, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. — Эта жестокость умножается на десять. Если кто-то решит, что может напугать тебя или коснуться — я не просто убью его. Я превращу его жизнь в ад, прежде чем позволю ему сдохнуть. Это мой способ защищать то, что мне дорого. Я подняла голову и посмотрела в его глаза. В них всё еще мерцал тот темный, опасный огонь, но теперь он был направлен не на врагов, а на меня — как оберегающее пламя. В его двадцать шесть лет в нем было больше тьмы, чем во всех Нижних ярусах, но эта тьма была моим единственным домом. — Я боюсь тебя такого, — честно призналась я. — Знаю, — он снова поцеловал меня, на этот раз в лоб. — Но тебе не нужно бояться меня. Бойся за тех, кто встанет у меня на пути. Издалека донесся низкий, давящий гул — поисковые группы Эшелона активировали сейсмические датчики на верхних уровнях Мертвой зоны. Времени на нежности не осталось. — Двигаем, — скомандовала Агния, указывая на зияющий провал вентиляционной шахты. — Лифт системы охлаждения идет прямо до самых технических низов. Там нас не найдут, если мы успеем до блокировки шлюзов. Амен перехватил меня за талию, практически приподнимая над полом. — Держись крепче, — бросил он, и мы шагнули в темноту, оставляя за собой запах крови и эхо его страшного обещания.