Вторая часть

Ночь пролетела незаметно. Оба размышляли, как так сложилось и почему именно летом, хотя, наверное, это было бы лучше, чем если бы они во время учебы пропали, и потом одноклассники выпытывали, куда они подевались. Наутро, проспав один будильник, (заведённый на более раннее время, дабы прийти в себя после сна, не спеша привести себя в порядок, одеться и даже успеть позавтракать), они вскочили с кровати по второму, и, чертыхаясь себе под нос, с горем пополам второпях оделись, а затем выдвинулись в больницу. И, Господи, как же страшно было сидеть в больнице за направлением! Не страшно было, что поползут разные слухи – страшны были мерзкие бабули, готовые убить тебя одним взглядом, скрипучим голосом ругаясь «Чего пришел сюда, щенок? Не видишь, я уже не в том возрасте, чтоб малышню всякую пропускать?». Но благо все обошлось, и, получив направление, они поехали с утра пораньше на маршрутке и такси, взятое на последние деньги, к диспансеру. Главные медсёстры подписали бумаги и провели двух парней в зал. На полу был какой-то мягкий коврик, у стенок стояли цветные ящики. Медсёстры разбирали сумки, проверяя каждый чехол и карман, откладывали всё больше и больше вещей со словами «Вот это у нас нельзя!». Забрали всё, оставив лишь пару сменных вещей, да и то - портки да носки, мыло, шампунь. С барского плеча одолжили туалетную бумагу, и отправили с этим набором выживания к санитарке, где под сокрушения Чарльза об утраченном телефоне им выдали дизайнерский шмот вида тюремных ряс, и даже попытались сами переодеть пациентов, на что те ответили ярым протестом. Было не то, чтобы некомфортно находиться в какой-то поношенной футболке и панталонах-семейниках… Это было отвратительно. А что ещё хуже - теперь Винсент и Чарльз спали не одни. Их привели в палату с рядами больничных коек, возле каждой – по тумбочке. На этом роскошь закончилась. Даа, условия побуждали задуматься о побеге… Радовало одно – положили ребят рядом. К сожалению или к счастью, они приехали именно тогда, когда у больных был сончас. Место напоминало детский сад, и от этого становилось неловко. Винсент и Чарльз особо не разговаривали, боясь нарушить тишину, да и необходимо было всё обдумать, привыкнуть к новой обстановке. Лежали они так около получаса, затем Чарльз первым нарушил молчание и шепотом спросил: - Под «Царствием Небесным» ты это имел ввиду? – Голос парня звучал даже как-то раздражённо. Ладно Винсент попал сюда из-за попытки свести счёты с жизнью, но его-то за что? За компанию? - Вообще-то нет... Я имел в виду явно не дурку, а более священное место, где я хотя бы не буду, так сказать, «без портков, но в шляпе»... – Винсент звучал слегка растерянно, словно сам не понимал, за что его сюда притащили. - Чудесно... Вот уж не думал, что из десятого класса я резко вернусь в детский садик… На этом оба снова замолкли. Не потому что им нечего больше сказать, а потому что одна из пациентов села в кровати и сонно протёрла глаза. Винсент и Чарльз слегка напряглись, переводя взгляд на девушку. Взлохмаченные волосы скрывали лицо, однако вскоре она убрала персиковые пряди в сторону, голубые глаза устремились на двух новоприбывших. Она пристально вгляделась в новые лица, после чего легла обратно, тут же засыпая. Винсент и Чарльз переглянулись и последовали примеру девушки, решив хотя бы немного отдохнуть, тем более лежать просто так, смотря в потолок, было ужасно скучно. Уснуть было довольно тяжело. Подушки были твёрдыми, одеяло не таким тяжёлым и мягким, как дома, но кто их будет спрашивать? К тому же, санитары считали их такими же неадекватными, как и других… Немного повертевшись в поиске удобного положения, оба наконец задремали.