1. Весна

Жара для первых месяцев весны в Джексоне непривычная. Снег сошёл недавно, а сам двор ещё местами влажный, но солнце… солнце бьёт по затылку так, что хочется щуриться и ругаться вполголоса. Джоэл рубит дрова в своём дворе. Топор входит в чурбак с приятным треском. Дерево, конечно, ещё сыроватое, волокна тягучие, но Миллер докалывает поленья короткими, точными ударами. Сильные мужские плечи блестят от пота, клетчатая рубашка брошена на перила крыльца, грудь тяжело ходит от работы. Одним словом, зрелище разворачивается эстетичное. — Ещё один, — говорит Элли, подталкивая следующий чурбак носком кеда. — Вижу… — бурчит мужчина, перехватывая топор. Девочка таскает поленья к дровнику, складывает неровными рядами и, кажется, счастлива. Так сразу по ней и не скажешь… Подростки в пятнадцать умеют делать вид, что им на всё плевать, а любая просьба - это откровенная пытка. Однако зелёные глаза блестят, работа во дворе кипит, и иногда можно услышать девичий смех, хоть и после собственных шуток в адрес Миллера. Элли порхает вокруг Джоэла, а потом вдруг замирает. Смотрит куда-то поверх его плеча, немного щурится, после чего детские губы расползаются в улыбке, как если бы она увидела приближающийся фургон с мороженым. — Воу, — тянет она тихо. — Чего? — Джоэл не оборачивается. — Да так… Ничего, — с загадочной интонацией отвечает маленькая рыжая бестия. — Работай давай. Мужчина раскалывает следующее полено, потом ещё одно, но спустя несколько минут начинает чувствовать на себе взгляд. Не Элькин, нет, а совсем другой… Кожа на спине вдруг становится слишком чувствительной, будто горит под солнцем, хотя облако как раз скрыло лучи. — Элли, — говорит он негромко, всё так же не поворачиваясь. — Кто там? — Хм? — она делает вид, что не понимает. — Элли. Уильямс специально не отвечает сразу, как будто обдумывает, стоит ли об этом говорить, но потом подходит ближе, почти к его локтю, и шепчет заговорщицки: — Там Алекс. Топор срывается чуть в сторону. Естественно, не сильно, но достаточно, чтобы чурбак треснул криво. — Чего? — Миллер всё же оборачивается. По диагонали, через дорогу, во дворе собственного дома стоит Фрейзер. Закатанные рукава, светлая рубашка прилипла к лопаткам, волосы собраны в хвост, у лица выбились пряди с проседью. Кажется, она переставляла ящик с инструментами, но отвлеклась на Джоэла и теперь просто стоит. Смотрит. Когда их взгляды встречаются, она будто вздрагивает и тут же наклоняется, чтобы поставить ящик на землю. Выглядит это, мягко говоря, слишком суетливо. Джоэл резко отворачивается обратно к колоде. Лицо вдруг розовее, чем плечи. — Не пялься, — бормочет он Элли. — Это не я пялюсь, — с возмущением отвечает Уильямс. — Это на тебя пялятся. — Она не… — Она да, — Элли кивает, улыбаясь во все зубы. — О-о-о, боже мой. Она опять на тебя смотрит. Джоэл стискивает челюсть, замахивается и… на этот раз промахивается по чурбаку. Топор уходит в землю, точно нож в масло. Элли давится смехом. — Заткнись, — ворчит Миллер. — Она тебе что… нравится? — выдыхает девчушка, подхихикивая. — Элли. — Нет, стой. Стой-стой-стой… — Уильямс разворачивает мужчину за локоть, чтобы разглядеть лицо. — О-о-о. Ты краснеешь. Ты реально краснеешь! — Я не… — Ты! Краснеешь! — она хлопает ладонями по бёдрам, чуть ли не прыгая. — Блин, ты гонишь. Тебе пятьдесят три, ты рубишь дрова без рубашки и краснеешь, потому что на тебя пялится женщина! Миллер отводит взгляд, выдёргивает топор из земли, делает вид, что рассматривает лезвие. — Ты это… собирай лучше дрова побыстрее и пойдём обедать. Элли склоняет голову, прищуривается на соседку, потом на него. В зелёных глазах будто загорается план. Такой большой, сияющий и немного рискованный план. — Ладно, — говорит она деловым тоном. — Значит так. Сейчас ты рубишь ещё… — она смотрит на кучу поленьев, — шесть. Нет, семь. Медленно. — Чего? — Медленно, я сказала. С мышцами там… — Элли. — Я серьёзно! — девчушка толкает Джоэла в плечо. — И не смотри на неё. Вообще ноль внимания. Ты занят. Ты суровый. Ты… эм… серьёзный лесоруб. Понял? Он смотрит на мелкую как на сумасшедшую, но послушно замахивается и рубит. Так, как было сказано, медленно и выверенно. Топор поднимается высоко, плечи перекатываются, пот стекает по позвоночнику, плавно огибая напряжённые мышцы. — Так? — выдыхает мужчина сквозь зубы. Элли бросает быстрый взгляд через улицу. Алекс делает вид, будто выбирает между граблями и лопатой, но как же плохо у неё это выходит. Женщина просто замирает на половине движения и не может отвернуться. Элли сияет. — О, да. Работает. — Чего у неё… — Джоэл не выдерживает охватившего его любопытства, даже пытается оглянуться. — Как она… — Не смотри! — шипит Элли, бьёт мужчину по рёбрам. — Ты всё испортишь. Миллер замирает, тяжело дыша. — Ну? Как будто нарочно, Элли тянет время, прищуриваясь. — Она кусает губу, — после небольшой паузы выдаёт Уильямс, и у Джоэла перехватывает дыхание. — Ты… ты уверена? — Ага, — шепчет Элли. — И делает вид, что что-то поднимает. Уже третий раз, а там вообще ничего нет… Миллер закрывает глаза. На секунду. На чёртову секунду, чтобы убедиться, что всё это реально происходит. — Элли… — М-м? — Я выгляжу… как? Нормально? Сначала девочка не верит своим ушам, потом смеряет старика мягким, понимающим взглядом. Она смотрит на него долго-долго, после чего говорит с улыбкой: — Ты выглядишь как долгожданный сливочный пломбир в жару, — говорит честно, потом тут же морщится и выдаёт: — Фу, это было мерзко. Забудь, что я сказала. Миллер выдыхает что-то среднее между смешком и кашлем. — Ладно, — решает Элли. — Фаза два. — Что? Какая ещё фаза два? Нет никаких фаз! — Есть. Сейчас ты берёшь воду. — Я не хочу воды. — Хочешь, — она уже суёт ему флягу. — Медленно пьёшь, после чего вытираешь лицо вот этим. — Уильямс хватает мужскую рубашку с перил и пихает Джоэлу в руки. — Типа случайно. — Элли, я тебя убью. — Сначала мы тебя сосватаем, — шепчет она, подтрунивая старика. — Давай. Он смотрит на девочку, на свои руки, на рубашку. — Чёрт с ним, — откручивает крышку фляги, жадно пьёт так, что вода течёт по подбородку, затем по шее, между ключицами и прячется за поясом джинсов. Миллер проводит рубашкой по лицу, по груди, по затылку. Элли всё это время косится через улицу. — О, боже. Она тает. — Не говори мне это, — хрипло отвечает Миллер. — Она реально тает, — Уильямс хохочет в кулак. — Попалась… Джоэл слегка взбалтывает флягу, после чего выплёскивает немного воды на Элли. Наверное, чтобы убрать эту самодовольную улыбку с озорного детского лица. Или чтобы самому наконец посмотреть через улицу. Но вот уже Уильямс возмущается и пытается отобрать рубашку, чтобы вытереться, Джоэл сопротивляется и ещё больше обрызгивает мелкую водой, отчего вся улица наполняется звонким смехом и чередой безобидных обзывательств. Между ними завязывается возня. Элли пытается вырвать рубашку, Джоэл держит её над головой. Уильямс подпрыгивает, цепляется за мужской бок, получает брызги в ответ и визжит так, будто её топят. Он смеётся в ответ и в какой-то момент, всё ещё удерживая рыжего чертёнка локтем, всё-таки поворачивает голову в сторону дома Фрейзер. Алекс уже не притворяется занятой. Стоит, опираясь на грабли, и смотрит на нелепую возню, на мокрого, раскрасневшегося мужчину, на хохочущего подростка у него под рукой. Нежно улыбается и кивает, будто говоря без слов: ты хороший отец. Джоэл коротко кивает соседке в ответ. Он отпускает Элли, накидывает рубашку на плечи и, притянув девчонку к себе за шею, взъерошивает ей мокрые волосы. — Пошли, — говорит он хрипло. — Время обедать. Она фыркает, но позволяет вести себя к крыльцу. — Элли, — Джоэл вдруг останавливается у входной двери. — Чего? Он мнётся секунду, глядя куда-то в сторону, потом открывает дверь, тихо добавляя: — Спасибо. — Это тебе будет дорого стоить, старик, — Уильямс медленно расплывается в хищной улыбке, вскидывая брови. — Даже не сомневаюсь. — У меня, между прочим, комиксы кончились… Джоэл тяжело вздыхает, и они заваливаются в дом, всё ещё толкаясь плечами. — Господь милосердный…