3. Перекур

Ночь опускается на Джексон, укрывая его тёмно-синим одеялом из звёзд и редких туч. За стенами поселения шумит лес, где-то вдалеке перекликаются ночные птицы, ветер лениво гуляет между наблюдательными вышками, принося с собой запах хвои. Патруль проходит спокойно, даже слишком спокойно на вкус Миллера и именно такие смены он не любит больше всего. Когда вокруг нет прямой угрозы, в голове остаётся слишком много места для мыслей. Алекс стоит у деревянных перил наблюдательной площадки, опираясь на них локтями. Тёмная куртка расстёгнута, ветер играет выбившимися прядями светлых волос с проседью, лицо освещают редкие отблески фонарей города выживших. Она смотрит вдаль и выглядит слишком расслабленной для человека, который несколько часов провёл верхом. Взгляд такой, будто не то, что Джексон, а сама ночь принадлежит ей и только ей. Бегая глазами по трещинам в отделке площадки, Джоэл старается не смотреть на спутницу. Получается у него откровенно плохо. Карие глаза возвращаются к знакомому силуэту каждый раз, когда шуршит её одежда. В какой-то момент Фрейзер достаёт из кармана помятую прямоугольную пачку. Вытаскивает одну сигарету привычным движением и прикусывает зубами фильтр, прикрывая зажигалку ладонью от ветра. Маленькое пламя вспыхивает в темноте золотистым огоньком и на секунду освещает её лицо. Свет скользит по скулам, цепляется за ресницы, отражается в серых глазах, разливается по чувственным губам и тут же исчезает. «Чёрт.» Джоэл и сам не понимает, почему это зрелище вдруг заставляет его напрячься. В жизни ему доводилось видеть тысячи курящих людей. Да и сам он когда-то курил. Ничего особенного… Но сейчас почему-то невозможно отвести взгляд. Грудь плавно поднимается от первой затяжки, дым соскальзывает с чувственных губ на выдохе, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Кончики пальцев мягко касаются щеки, когда она отводит сигарету чуть в сторону. Женский язычок подхватывает фильтр, возвращая никотиновую злодейку на место, губы смыкаются, щёки слегка втягиваются… Вторая затяжка. Миллер сглатывает. — Ммм, — низко, немного небрежно выдыхает женщина, перенося вес с ноги на ногу. Теперь сигарета зажата у неё в зубах, пока она привычным движением подтягивает рукав куртки и бросает короткий взгляд на циферблат наручных часов. Вот он. Момент, где можно перестать пялиться, фантазируя, что это не сигарета у неё во рту, а… «Да что же это такое!» — ругается Джоэл, наконец заставляя себя отвернуться. Хотя бы на секунду. Хотя бы для того, чтобы вспомнить, где они находятся и для чего. Рука машинально тянется к рюкзаку. Он сам не успевает осознать, что делает, пока пальцы не нащупывают на дне одну старую вещь, которую Миллер таскает с собой уже чёрт знает сколько лет. Потрёпанная пачка сигарет. Одному Богу известно, что это за фирма была. Название давно размылось от влаги, затем выгорело на солнце, а затем затёрлось обо всё, что попадало в рюкзак Джоэла. Несколько минут проходят в относительной тишине. Лишь ветер шуршит в кронах деревьев за стенами Джексона, да старые доски площадки время от времени негромко поскрипывают под их ботинками. Джоэл не замечает, как начинает бессознательно вертеть находку в ладони. Большой палец скользит по смятому картону, цепляется за потёртые края, словно пытается вспомнить, когда он вообще держал сигарету в последний раз. Наверное, именно это движение и привлекает женское внимание. Алекс поворачивает голову, бродит взглядом по сильным предплечьям напарника и слегка приподнимает бровь, замечая в его руках пачку сигарет. — Ты куришь? — Было когда-то… — Серьёзно? — Мхм. Очередная затяжка. Женщина покачивает головой на выдохе, приговаривая вслед дыму: — Кажется, я впервые вижу тебя с сигаретами… Джоэл пожимает плечами. Делает это так небрежно, будто речь идёт о чём-то совершенно незначительном, но Алекс замечает, как его пальцы нервно постукивают по выцветшему картону. — Огоньку? Лёгкий и непринуждённый вопрос, будто она предлагает ему глоток воды или питательный батончик. Алекс даже не задумывается, что для Джоэла это простое слово сейчас опаснее любого заражённого за стенами Джексона. Миллер смотрит на неё несколько секунд. Смотрит слишком долго. В голове проносится с десяток вполне разумных причин отказаться. Он давно бросил. Табак наверняка выдохся ещё лет десять назад. Да и сама идея внезапно закурить посреди патруля кажется откровенно идиотской, но прежде чем хоть одна из этих мыслей успевает оформиться во что-то внятное, его подбородок едва заметно дёргается в согласии. Тяжёлый, томный взгляд Джоэла встречается с женским. На мгновение ему кажется, что можно ещё передумать, отмахнуться, буркнуть что-нибудь про старые привычки или… Или просто спрятать пачку обратно в рюкзак, но поздно… Она уже движется к нему. Идёт медленно, походкой кошки перед прыжком, слегка поправляя джинсы за старый ремень. Она не сводит с него глаз, доставая из заднего кармана зажигалку и пару раз чиркая кресалом*. Несколько злых искр вспыхивают и тут же исчезают в ночном воздухе. — Да брось ты… — тихо ворчит Фрейзер, встряхивая зажигалку, но очередная попытка не приносит результата. Она недовольно цокает языком и просто убирает бесполезную вещицу обратно в карман, подходя при этом, невозможно близко. Сигарета перекатывается в уголок чувственных губ. Кончик тлеет мягким красным огоньком. Ветер треплет выбившиеся пряди волос. Алекс поднимает взгляд на Джоэла, кончиком языка привычно поправляет сигарету, удерживая её между губами, а затем чуть приподнимает подбородок навстречу мужчине. — Ну давай, ковбой, — цедит Алекс, ухмыляясь. С секундной задержкой Джоэл подаётся вперёд. Большие ладони складываются лодочкой вокруг её сигареты, защищая огонёк… Или себя от того, что вот-вот случится. Их лица в опасной для дружбы близости. Алекс делает короткую затяжку, только чтобы поддержать жар, когда мужчина сокращает дистанцию и их сигареты сталкиваются. «Господь Всемогущий, дай мне сил…» — карие глаза следят за движением её языка, за подрагиванием ресниц. Ещё чуть-чуть и загорится он сам. Огонёк перескакивает со вздохом. Горло Миллера обжигает табачный дым, разливаясь горечью на языке и дикой жаждой в груди. Мужские руки размыкаются только для того, чтобы скользнуть вверх. Грубые пальцы тянут шершавый след по обветренной коже, щекочут мочки и зарываются в светлых волосах. Горячие ладони ложатся на её скулы, и от неожиданности момента Алекс размыкает губы. Её сигарета выскальзывает, вращаясь в воздухе, будто в замедленной съемке. Следом за ней падает и его собственная, высекая мелкие искры. Джоэл не целует. Нет-нет, он будто пёс, не устоявший перед лакомством, упёрся носом ей в щёку, прикусив Алекс нижнюю губу. Замер в страхе и отчаянии одновременно. Стоит, зажмурив глаза, прерывисто дышит, аж уши заложило от осознания, какую импульсивную ошибку он сейчас совершил… Но вот её губы двигаются в ответном жесте, нежно смыкаясь и приоткрываясь. Кончик женского язычка касается уголка его рта и это всё, что нужно, чтобы зверь окончательно вырвался из клетки. Миллер открывает глаза, кажущиеся чёрными из-за расширенных зрачков, одна рука крепко держит Алекс за затылок, вторая спускается к талии, после чего он рывком прижимает её к себе всем телом. Джоэл разжимает зубы только для того, чтобы поцеловать Фрейзер по-настоящему. Губы сталкиваются снова и снова. Вязкая гарь табака на кончике языка смешивается со сладкой слюной. Языки сплетаются, скользят, обвивают друг друга, как две голодные змеи в одном гнезде. Он чувствует каждый её вдох, каждое движение, как она подаётся вперёд бедрами, как её язык дразнит его, отступает и снова врывается глубже. Джоэл рычит ей в губы, она отвечает тихим стоном, проглаживая руками путь от широкой спины до кожаного ремня, держащего его джинсы. Тонкие пальцы цепляются за пряжку, тянут, словно хотят сорвать всё к чёртовой матери. Он отвечает тем же, грубой ладонью скользит под расстёгнутую куртку, находит край футболки и жадно вминается в тёплую кожу. Пальцы впиваются в плоть, двигаются то к лопаткам, то к ягодицам, прижимая бёдра к себе. «Моя… Моя, моя, моя!» Они целуются так, будто пытаются сожрать друг друга. В симфонию вкуса примешивается соль кожи, металл надкусанных губ, влага ночного воздуха. Языки трутся друг о друга тяжело, мокро, почти грубо. Каждый раз, когда он врывается глубже, она отвечает, втягивая его язык в свой рот и прикусывая, достаточно сильно, чтобы он почувствовал вспышку боли, которая тут же превращается в жар ниже живота. Джоэл отрывается, только чтобы провести зубами по её нижней губе, затем по подбородку, вниз к шее. Он втягивает кожу в рот, посасывает, оставляя влажный, тёмный след, и чувствует, как Алекс выгибается ему навстречу, прижимаясь грудью к его груди. Женское дыхание сбивается, превращаясь в короткие, хриплые стоны. — Джоэл… Милый, — выдыхает она хрипло, — Джоэл, мы на патруле, чёрт тебя дери, я же сейчас… Я… Его рука спускается ниже, обхватывает крепкую ягодицу через джинсы, сжимает и прижимает Алекс к себе так, чтобы она почувствовала, насколько он твёрд. Фрейзер проглатывает стон, ногтями царапая кожу под его ремнём, и это ощущение почти заставляет Миллера потерять остатки разума. Они горят. Два тлеющих окурка на досках давно погасли, а они всё ещё продолжают пожирать друг друга, заставляя кроны деревьев смущённо отворачиваться от этого зрелища. Наконец, тяжело и неохотно, Джоэл отстраняется с влажным звуком размыкающихся губ. Их лбы соприкасаются. Оба дышат рвано, будто только что пробежали милю, гонимые озверевшими бегунами. Он проводит большим пальцем по её разгорячённой, слегка покусанной нижней губе, стирая капельку слюны, и хрипло выдыхает: — Прости, — голос дрожит и кажется осипшим. — Прости. Меня… Меня что-то занесло. Я… — он откашливается, возвращая голосу силу, — Я, блять, хотел этого слишком долго. Дрожащий смешок, сменяется нежной улыбкой. Рука Алекс всё ещё лежит на его ремне, пальцы слегка сжимаются, она чуть тянет его к себе. — Я тоже, — шепчет она, оставляя мягкий поцелуй на щетинистой щеке, — Я тоже.