Первая и последняя часть

Это был простой летний день. Я живу в деревне Клоповка, неподалёку от кафе «Warden’s House». В последнее время у меня были проблемы с деньгами, и каждый месяц приходилось выплачивать огромную квартплату. А сегодня у меня закончилась еда, и я был вынужден отправиться на рынок. На улице дул лёгкий ветерок, но тучи сгущались и темнели. Похоже, скоро будет ливень. Первые капли застучали по крышам домов неподалёку от меня. Хорошо, что мой зонтик всегда под рукой! Я мигом раскрыл его и оказался в безопасности от водяных пуль, падающих с неба. Я пришёл на ту самую площадь, где стояли торговые ряды. Половина стоек и палаток отсутствовали из-за непогоды, но я направился к навесу с рыбой. Уж очень-очень мне захотелось жареной рыбки. Я: «Здравствуйте, — неуверенно произнёс я. — Почем рыба, не подскажете?» Продавщица: «Ну, значит, смотрите. Одна сельдь — пара изумрудов. Треска — три. А вобла... Копчёная — четыре изумруда штука, сырая — два. Вам что-нибудь подсказать?» Я: «М-м-м, да, не помешало бы. Знаете, вот... Все мои деньги». Я неуверенно протянул ей свои одиннадцать изумрудов. Я: «Это мои последние сбережения на еду, остальные ушли на оплату жилья. Так... Что посоветуете на эти деньги?» Продавщица: «Ну, смотрите. Если хотите потратить все одиннадцать, советую взять пять селёдок — и один изумруд останется в запасе. Либо же четыре сельди и одну треску. Ещё могу предложить пять вобл на десять изумрудов». Я: «Дайте, пожалуйста, пять селёдок». Продавщица начала складывать рыбу в прозрачный пакет. Я отдал ей почти все свои деньги, взял покупку и поскорее направился домой. Уже дома я еле нашёл сковороду, смазал её растительным маслом, и процесс начался. В целом всё прошло гладко, за исключением того, что я немного обжёгся. Лёг спать с полным животом. Поутру меня посетила мысль. Денег катастрофически не хватает, а через две недели снова платить. Моя цель — накопить побольше изумрудов, чтобы наконец-то купить собственный дом, а не оплачивать аренду каждый месяц. И тут, когда крестьянин-почтальон разносил газеты, я вышел на крыльцо и увидел объявление о найме сотрудников. Я буквально засиял надеждой. «Ночной охранник. Неделя — 192 изумруда! Телефон: 671-176». Спустя мгновение телефонная трубка уже была у моего уха. Я записался на работу, и мне сказали сегодня к полуночи быть в кафе. На часах было одиннадцать вечера. Я мигом собрал всё необходимое: еду, фонарь (на случай неполадок с электричеством), паспорт и личные документы — и поехал на вагонетке по рельсам в ресторан. У входа меня встретил мужчина лет сорока. Он представился Габриэлем Ларошем. Габриэль: «Добро пожаловать в ресторан "Warden’s House". Всё просто: вам нужно проработать всего шесть часов. С полуночи до шести утра». Звучало просто. Неужели всего-то? 192 изумруда за одну неделю? Я: «Да, хорошо. Я пройду на работу, через десять минут начну». Он кивнул и уехал в город. А я, в свою очередь, вошёл в здание и заперся на ключ изнутри. Пройдя через ресепшен, обеденный зал и пару коридоров, я увидел комнату охраны с двумя железными дверями по бокам. Я вошёл внутрь — похоже, документы так и не пригодились. На часах 23:51, пора настраиваться на смену. Я положил дипломат с документами на стол, взял монитор камер и осмотрелся. Камеры работали. Также на стационарном телефоне меня ждало сообщение от неизвестного. Я включил запись. Голос на автоответчике: «Здравствуй! Мне сказали, что к нам присоединился новенький. Полагаю, это ты сейчас слушаешь. Так вот... Твоя задача проста: прогонять и наказывать вандалов, если появятся, следить за паранормальными явлениями (если будут) и просто охранять здание с помощью камер. Удачи!» Я: «Даже имя своё не назвал...» — пробормотал я. Я взял монитор и начал осматривать камеры. До двух часов ночи ничего не происходило, я сидел и залипал в телефоне, как вдруг прямо посреди обеденного зала из-под пола что-то начало вылезать. Сначала показалась массивная рука, затем вторая, голова, торс и ноги. Мне показалось, что это... Хранитель. В простонародье — Варден. Варден — это слепое, сгорбленное, бледно-голубое чудовище из глубин, которое ориентируется только на звук и вибрацию. Его огромное тело покрыто чем-то, похожим на панцирь или кору, а вместо глаз — пустые впадины. Передвигается он сильно сгорбившись, но если учует жертву — выпрямляется во весь рост и оглушающе ревёт перед смертоносной атакой. Я слышал его громкое сердцебиение даже через монитор. На пульте я заметил две кнопки: слева и справа. Левая, судя по надписи, отвечала за шум в левом крыле, чтобы отвлечь Вардена, правая — за шум в правом крыле. Я не решался их нажимать, ведь путь туда лежал через коридор, который был прямо за дверью моей комнаты. Сзади меня было стекло, выходящее в обеденный зал. Там стояла непроглядная тьма. Видны были лишь светящиеся усики Вардена и его сердце, пульсирующее тусклым голубым светом. Было такое ощущение, будто он принюхивается к чему-то или к кому-то. Мне совсем не хотелось, чтобы это массивное существо вломилось ко мне в комнату. Но, по крайней мере, он был в поле моего зрения, и это уже хорошо. Любой адекватный человек на моём месте начал бы паниковать. Вот только паника здесь — не лучшее решение. Нужно быть ловким, сосредоточенным и действовать со смекалкой. Вардена было сложно потерять из-за его тяжёлых, гулких шагов, эхо которых разносилось по всему ресторану. Поддавшись инстинкту, я тут же погасил свет в своей комнате, сделав себе же хуже. Хорошо хоть это были обычные лампы, а не свечи, и их можно было быстро зажечь снова. Я щёлкнул выключателем, но Вардена за окном не было. Где он? В какую сторону пошёл: налево или направо? В какой проём двери мне смотреть? В какой колокол звонить? Паника нарастала от неизвестности. Моё сердцебиение начало ускоряться, вторитя ритму чудовища. Это напоминало какую-то страшную игру... Чем-то похоже на Five Nights at Freddy's. Тишина. Только гул ламп и стук собственной крови в ушах. Я замер, вглядываясь в темноту по ту сторону стекла, молясь, чтобы следующее, что я услышу, был не скрежет когтей по металлической двери моей каморки. Стук собственной крови в ушах превратился в оглушительный грохот, заглушающий даже гул ламп. Я зажмурился на секунду, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Дыши, — приказал я себе. — Он идёт на звук. Он идёт на звук. Не шуми». В абсолютной тишине комнаты охраны моё дыхание казалось мне самому оглушительным. Я медленно, стараясь не скрипнуть стулом, повернулся к мониторам. Камера в обеденном зале: пусто, лишь опрокинутый стул, которого раньше не было. Камера в левом коридоре: темнота, мелькнула тень? Или показалось? Камера в правом коридоре: пусто. Где он? И тут я услышал это. Едва уловимый, но леденящий душу звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого, казалось, задрожали стёкла в моей каморке. Сердцебиение Вардена. Оно было таким сильным, что я чувствовал его вибрацию подошвами своих ботинок. Он был рядом. Очень рядом. Мой взгляд метнулся к двери справа. Именно оттуда, казалось, исходила вибрация. Я перевёл взгляд на пульт с двумя спасительными кнопками. Левая — шум в левом крыле, правая — в правом. Если он справа, мне нужно заманить его налево. Но если я ошибусь и нажму не ту кнопку, я приглашу его прямо к себе. А если не нажму ничего, он продолжит искать источник звука... и найдёт мою дверь. Рука сама потянулась к левой кнопке. Затаив дыхание, я вдавил её. Где-то в глубине левого крыла раздался грохот упавшего стеллажа. Звук был чудовищным в этой тишине. И тут же вибрация под ногами прекратилась. Гул сердца стих. Тишина стала ещё более гнетущей. Я впился взглядом в монитор правого коридора. Пусто. Переключился на левый коридор. Экран засветился помехами, а затем я увидел ЕГО. Огромная сгорбленная фигура неторопливо, но уверенно двигалась вглубь левого крыла, туда, откуда донёсся шум. Его голова, лишённая глаз, была повёрнута в сторону звука, а длинные когти скребли по кафельному полу. Я выдохнул. Сработало. Пока сработало. Следующие несколько часов превратились в изматывающую игру в кошки-мышки. Варден появлялся снова и снова. То в подсобке, то на кухне, то в вип-зале. Я без конца следил за камерами, слушал его сердцебиение, затаивал дыхание, когда он подходил слишком близко, и жал кнопки, отвлекая его, когда он направлялся к моей двери. Один раз, около четырёх утра, он остановился прямо напротив моего окна в обеденный зал. Я не включал свет, но видел его силуэт, заслоняющий тусклый свет аварийного освещения. Он стоял там неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то. Моему чему-то. Казалось, целую вечность он просто стоял, а я сидел в кресле, боясь даже сглотнуть. А затем, медленно развернувшись, он ушёл в сторону кухни. В шесть утра, ровно в тот момент, когда первые лучи солнца должны были коснуться крыш Клоповки, Варден просто... исчез. Растворился в воздухе, словно его и не было. Я просидел в кресле ещё минут десять, боясь поверить, что это конец. Когда я, шатаясь от усталости, вышел из ресторана, на крыльце меня уже ждал Габриэль Ларош. — Ну как, новичок? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Спокойная ночь? Я замер. Спокойная? Он серьёзно? Я всмотрелся в его лицо — никакой иронии, никакого намёка. Обычный утренний вопрос от начальника, который понятия не имеет, что творится в его ресторане после полуночи. — Всё... в порядке, — выдавил я. — Тишина была. Никого. Габриэль удовлетворённо кивнул и протянул мне небольшой кожаный мешочек. — Держи. 38 изумрудов авансом за первую ночь. Остальные 154 получишь в воскресенье, если продолжишь. У нас так принято: треть сразу, чтобы у новичков был стимул вернуться. Я взял мешочек дрожащими руками... Этого хватит на еду и даже немного отложить. Габриэль уже развернулся к вагонетке, но я не выдержал: — А вы... вы никогда не замечали ничего странного по ночам? Он обернулся, удивлённо приподняв бровь: — Странного? Ресторан как ресторан. Старое здание, бывает, скрипит, проводка иногда барахлит. А что? Что-то случилось? Я сглотнул. Сказать? Рассказать про слепое чудовище из глубин, которое вылезает из пола в обеденном зале? Про сердцебиение, от которого вибрируют стёкла? Про то, что я четыре часа играл с ним в кошки-мышки, нажимая кнопки и молясь, чтобы не услышать скрежет когтей за своей дверью? — Нет, — соврал я. — Всё нормально. Просто показалось. Габриэль пожал плечами, сел в вагонетку и уехал. А я остался стоять на крыльце с мешочком изумрудов в одной руке и знанием, которое теперь принадлежало только мне. Варден, ресторан и я. И, видимо, тот таинственный голос на автоответчике, который инструктировал новичков, но даже имени своего не назвал. Я посмотрел на серое утреннее небо, пересчитал монеты и тихо сказал в пустоту: — В воскресенье вернусь. Потому что выбора не было. Аванс — это только аванс. А до собственного дома ещё копить и копить. До воскресенья оставалось пять дней. Пять ночей. Пять встреч с тем, кто выползает из-под пола ровно в полночь. Я считал часы. Пытался спать днём — не получалось. Каждый скрип в деревенском доме напоминал скрежет когтей по кафелю. Каждый стук сердца отдавался в ушах гулом, похожим на то самое вибрирующее сердцебиение из ресторана. Но выбора не было. 154 изумруда в воскресенье. Собственный дом. Конец аренде. Ради этого стоило рискнуть. В субботу, ровно в 23:00, я снова сел в вагонетку. Фонарь, еда, паспорт — всё те же вещи, но в этот раз я чувствовал себя иначе. В прошлый раз я шёл на обычную работу. Сейчас я ехал на войну. У входа никого не было. Габриэль даже не встретил — видимо, доверял или просто забил. Я сам открыл дверь ключом, который он оставил в условленном месте, сам заперся изнутри и сам побрёл по тёмным коридорам к знакомой комнате с двумя железными дверями. 23:47. Я сел в кресло, включил мониторы и стал ждать. Тишина. Только гул ламп и шорох собственных мыслей. Ровно в полночь я увидел это на камере в обеденном зале. Пол вспучился, словно под ним что-то огромное пыталось вырваться наружу. Трещины разбежались по плитке, и из них, раздвигая доски, полезли те самые бледно-голубые руки. Варден поднялся во весь рост. Выпрямился, втянул воздух своими пустыми глазницами и замер, прислушиваясь к миру, который он не видел, но чувствовал каждой клеткой своего покрытого корой тела. Я затаил дыхание. Даже телефон убрал в карман, чтобы случайно не уронить. Первые два часа прошли по накатанной. Варден бродил по залам, я следил за камерами и вовремя отвлекал его кнопками. Левое крыло — грохот, правое крыло — ещё один грохот. Он мотал головой, поворачивал своё слепое лицо то туда, то сюда и шёл на шум, подальше от моей двери. Всё шло по плану. Почти слишком хорошо. А потом погас свет. Это случилось в 2:43. Без предупреждения. Без искры. Просто — щёлк — и всё. Мониторы погасли. Лампы погасли. Даже красные индикаторы на пульте погасли. Я оказался в полной темноте. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Я вслепую нащупал стол, дипломат, фонарь. Щёлкнул кнопкой — слабый жёлтый луч разрезал темноту. В комнате охраны всё было на месте. Но мониторы молчали. Камеры не работали. Кнопки не работали. Я нажал левую — тишина. Правую — тишина. Колокола замолчали. Я остался один в темноте со слепым чудовищем, которое теперь нечем было отвлекать. И тут я услышал это. Гулкое, вибрирующее сердцебиение. Оно шло откуда-то из глубины ресторана, но с каждой секундой становилось громче. Ближе. Он двигался. Я заметался по комнате, водя фонарём по стенам. Электричество. Нужно включить электричество. Где здесь щиток? Я оглянулся на дверь — ту самую, за которой был коридор, ведущий в левое крыло. Где-то там, в темноте, сейчас бродил Варден. А за другой дверью — правый коридор. Там, кажется, была подсобка. Может, щиток там? Сердцебиение раздалось совсем рядом. Казалось, вибрация идёт уже из-за правой двери. Я рванул к левой. Выбор был случайным, но выбора не было. Я приоткрыл дверь на пару сантиметров и выглянул в коридор. Тьма, хоть глаз выколи. Фонарь выхватил кусок стены, угол, ещё одну дверь вдалеке. Никого. Но сердцебиение гудело уже прямо за спиной, с той стороны, откуда я только что убежал. Я выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь. Как можно тише. Как можно быстрее. И побежал. Я не включал фонарь — боялся привлечь внимание. Но и без него было страшно. Я просто нёсся в темноте, выставив руки вперёд, касаясь стен, пока не наткнулся на дверь. Рванул ручку — заперто. Дальше. Ещё одна дверь. Тоже заперто. Сердцебиение позади нарастало. Он уже был в коридоре, откуда я вышел. Он шёл за мной. Третья дверь поддалась. Я влетел внутрь, захлопнул створку и замер, прижавшись спиной к дереву. Сердце колотилось так, что я боялся — Варден услышит его даже сквозь стены. В комнате было темно, но луч фонаря, который я наконец включил, выхватил коробки, старые стулья, сломанный стол и... щиток. Ржавый железный ящик на стене. Я рванул дверцу. Автоматы. Три рычажка. Все внизу. Я щёлкнул первым — тишина. Вторым — где-то вдалеке загудело. Третьим — вспыхнул свет под потолком. Я выдохнул. Вытер пот со лба. Прислушался. Сердцебиение стихло. Я выглянул в коридор — пусто. Проскочил обратно в комнату охраны, заперся и рухнул в кресло. Мониторы загружались. Камеры оживали. На одном из экранов я увидел Вардена. Он стоял посреди левого коридора, там, где я только что бежал, и медленно поворачивал голову из стороны в сторону. Принюхивался. Но меня уже не было. Я... Успел? Оставшиеся три часа превратились в ад. Варден словно взбесился. Он появлялся то тут, то там, и мне приходилось отвлекать его каждые пять минут. Кнопки работали, но теперь я знал, что будет, если свет снова погаснет. Я то и дело косился на лампы, молясь, чтобы проводка выдержала. Около пяти утра случилось странное. Варден вышел в обеденный зал и замер. Не так, как в прошлый раз, когда он просто прислушивался. Он замер, словно что-то почувствовав. Его сердцебиение стало неровным, прерывистым. Он пошатнулся, опёрся рукой о стену, и мне показалось, что бледно-голубая кожа начала сереть. Он стоял так минут десять. А потом рухнул. Просто упал на пол, как подкошенный. И не шевелился. Я смотрел на монитор и не верил своим глазам. Его тело начало истлевать, осыпаться серым пеплом, пока от огромного чудовища не осталась только тёмная лужа на том месте, где оно лежало. В шесть утра, когда первые лучи солнца упали на крышу ресторана, я вышел на крыльцо. Габриэль уже ждал. — Ну как, боец? — спросил он, попивая кофе из картонного стаканчика. — Вторая ночь позади. Как прошло? Я посмотрел на него. Обычный человек. Обычный вопрос. Он понятия не имел, что я только что видел смерть существа, которое, возможно, вообще не должно было существовать. — Нормально, — ответил я. — Вырубило свет на пару часов. Пришлось щиток искать. Габриэль поморщился: — А, старая проводка. Говорил же хозяину — менять надо. Ну ты молодец, сам разобрался. Я ждал. Может, мешочек с изумрудами? Хотя бы ещё аванс? Но Габриэль просто допил кофе, смял стаканчик и бросил в урну. — В воскресенье увидимся, — сказал он, садясь в вагонетку. — Кстати, отличная работа. Не все вторую ночь вывозят. И уехал. Я остался стоять с пустыми руками. Аванс был только один. Теперь до воскресенья. Ещё пять ночей. Но Вардена больше нет? Или появится новый? Я посмотрел на ресторан. Он выглядел обычно. Обычное кафе с дурацким названием «Warden’s House». Никто не знал, что этой ночью здесь умер Хранитель. Ну, кроме меня... Я сунул руки в карманы и побрёл к вагонетке. В воскресенье вернусь. Если будет чем платить — вернусь обязательно. Воскресенье. Третья ночь. Я приехал в ресторан затемно, как и в прошлые разы. Вагонетка мерно поскрипывала на стыках рельсов, а в голове крутилась одна и та же мысль: появится ли Варден снова? Или та серая лужа в обеденном зале была концом? Габриэля на месте не было. Ключ висел там же, где и вчера, — под камнем у крыльца. Я отпер дверь, вошёл внутрь и заперся изнутри, как учил меня инстинкт самосохранения. В комнате охраны всё было по-прежнему. Мониторы, пульт с двумя кнопками, железные двери справа и слева, стекло, выходящее в тёмный обеденный зал. Я сел в кресло, включил камеры и стал ждать. 23:55. 23:58. 23:59. Ноль часов. Ноль минут. Ноль секунд. Тишина. Я всматривался в мониторы, переводя взгляд с камеры на камеру. Обеденный зал — пусто. Левый коридор — пусто. Правый коридор — пусто. Кухня — пусто. Подсобка — пусто. Неужели всё? Неужели он правда умер и больше не появится? Я откинулся в кресле и выдохнул. Впервые за три ночи позволил себе расслабиться. Достал телефон, открыл какую-то игру и просто убивал время, изредка поглядывая на мониторы. Прошёл час. Два. Три. Ничего. Я уже начал привыкать к мысли, что эта ночь будет скучной и спокойной. Что 192 изумруда в неделю — это просто подарок судьбы. Что я смогу отсиживаться в тёплой комнате, листать телефон и копить на собственный дом без всякого риска. Я даже задремал. А потом я услышал... это. Скрежет. Я открыл глаза и замер. Звук шёл не из мониторов. Он шёл из-за двери. Из-за правой железной двери, которая вела в коридор. Скрежет когтей по металлу. Я медленно перевёл взгляд на мониторы. Камера в правом коридоре показывала пустоту. Никого. Но скрежет не прекращался. Он становился громче. Настойчивее. А потом я увидел это на другой камере. В обеденном зале. Пол вспучивался. Прямо под стеклом, за которым я сидел. Трещины разбегались по плитке, и из них, раздвигая доски, поднималась знакомая бледно-голубая рука. Затем вторая. Голова. Торс. Ноги. Это он...— Варден. Он поднялся не где-то вдалеке, а прямо здесь. В двух метрах от меня. За тонким стеклом, отделявшим мою комнату от обеденного зала. Я вскочил с кресла, едва не опрокинув его. Сердце заколотилось где-то в горле, дыхание перехватило. Варден стоял по ту сторону стекла и медленно поворачивал голову, принюхиваясь. Я не включал свет. Я не двигался. Я даже дышать перестал. Он стоял так минуту. Две. Три. А потом он сделал шаг. Прямо к стеклу. Я отшатнулся, прижавшись спиной к столу. Варден приблизился вплотную к стеклу и замер. Его морда, лишённая глаз, оказалась в каком-то полуметре от моего лица. Я видел каждую трещину на его панцире, каждую складку бледно-голубой кожи, чувствовал, как вибрирует воздух от его гулкого сердца. Он принюхивался. Он знал, что я здесь. Он чувствовал мой страх, моё сердцебиение, моё дыхание, которое я тщетно пытался сдерживать.И тут он ударил. Огромный кулак врезался в стекло. Трещина разбежалась по всей поверхности, но стекло устояло. Второй удар — трещина стала шире. Третий — стекло жалобно заскрипело. Я заметался по комнате. Мониторы, пульт, двери, кнопки. Колокола! Нужно отвлечь его! Я бросился к пульту и вдавил левую кнопку. Где-то в левом крыле раздался грохот. Варден замер. Его голова медленно повернулась в сторону звука. Но он не ушёл. Он снова повернулся к стеклу и занёс кулак для четвёртого удара. Я нажал правую кнопку. Грохот в правом крыле. Варден замер опять. Его голова дёрнулась вправо, потом влево. Он не понимал, откуда идёт звук. Он терял фокус. Я нажимал кнопки одну за другой, не давая ему опомниться. Левая — правая — левая — правая. Грохот разносился по всему ресторану, эхом отражаясь от стен. Варден заметался. Он отступил от стекла, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Его сердцебиение участилось, стало неровным, почти паническим. И вдруг он развернулся и рванул в левый коридор, откуда донёсся последний звук. Я рухнул в кресло, тяжело дыша. Руки тряслись, по лицу катился пот. Я смотрел на мониторы и не верил, что остался жив. Стекло выдержало. Три удара — и выдержало. Я просидел в кресле до самого утра, не сводя глаз с камер. Варден больше не приближался к моей комнате. Он бродил по залам, как и в прошлые ночи, а я отвлекал его кнопками, но делал это теперь с удвоенной осторожностью. В шесть утра, когда часы показали 6:00, Варден исчез. Так же внезапно, как и появлялся. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только взломанный пол в обеденном зале и разбитое стекло. Я вышел на крыльцо на ватных ногах. Габриэль уже стоял там со своим вечным кофе. — Привет, — сказал он, оглядывая меня. — Ты чего такой бледный? Случилось что? Я посмотрел на него. Обычный человек. Обычный вопрос. Он понятия не имел, что этой ночью я смотрел в пустые глазницы смерти через разбивающееся стекло. — Всё в порядке, — ответил я. — Просто не выспался. Габриэль хмыкнул, допил кофе и сел в вагонетку. — В воскресенье увидимся. Осталось четыре ночи. Держись. И уехал. Я остался один. Посмотрел на свои дрожащие руки и вдруг улыбнулся. Сам не знаю чему. Может, тому, что остался жив. Может, тому, что смог. Может, просто от нервов. Я выдохнул, сунул руки в карманы и побрёл к вагонетке. Четвёртая ночь прошла на удивление спокойно. После того кошмара с разбитым стеклом я ожидал чего угодно, но Варден словно успокоился. Я сидел в кресле и бормотал себе под нос: — Может, он тоже устаёт? Может, эти ночные вылазки отнимают у него силы? Или та смерть, которую я видел в прошлый раз, была не последней? Может, их несколько? Или этот — другой? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знал точно: я всё ещё жив, и это главное. Он появился ровно в полночь, как обычно, неторопливо вылез из-под пола в обеденном зале, постоял, принюхиваясь, и побрёл по своим делам. Я смотрел на его сгорбленную фигуру на мониторе и шептал: — А что ты вообще такое? Откуда ты берёшься? И главное — зачем? Зачем ты приходишь сюда каждую ночь? Варден словно услышал мои слова — остановился посреди зала и повернул голову прямо в камеру. Я замер, забыв дышать. Но он просто постоял немного и побрёл дальше. — Ты меня не видишь, — выдохнул я, успокаивая сам себя. — Ты слепой. Ты чувствуешь только звук. А я сижу тихо, как мышь. Всё хорошо. Всё под контролем. Я следил за ним по камерам, вовремя нажимал кнопки, отвлекая то в левое, то в правое крыло, и постепенно начал успокаиваться. Он ходил медленно, почти лениво. Иногда останавливался посреди коридора и стоял так минут по десять, словно о чём-то задумавшись. — Интересно, у тебя бывают сны? — прошептал я, глядя на его неподвижную фигуру. — Ты видишь что-нибудь своими пустыми глазницами? Или для тебя мир — это только звуки и вибрации? Каково это — жить в полной темноте? Под утро, часиков в пять, он вообще забился в дальний угол подсобки и просидел там до самого исчезновения. Я даже задремал в кресле, просыпаясь каждые полчаса, чтобы проверить камеры. — Спокойной ночи, чудовище, — зевнул я, проваливаясь в сон. — Увидимся завтра. В шесть утра я вышел на крыльцо почти выспавшимся. Габриэль, как обычно, пил кофе, махнул мне рукой и уехал даже без разговоров. Я смотрел вслед вагонетке и бормотал: — Хорошо тебе. Ты едешь домой, завтракаешь, живёшь обычной жизнью. А я скоро начну путать день с ночью. Но 192 изумруда... ради этого можно и потерпеть. Свой дом, своя земля... Никакой аренды. Ради этого я и не такое вытерплю. Пятая ночь была копией четвёртой. Варден появился, побродил, постоял, поскрёб когтями по полу в разных местах и к пяти утра снова куда-то забился. Я уже начал привыкать к этому ритму. Даже перестал вздрагивать, когда мониторы показывали его морду крупным планом. — Может, он всегда такой? — размышлял я вслух, наблюдая, как Варден неторопливо исследует кухню. — Может, первая и третья ночи были исключением? Может, он просто проверял меня? Испытывал? А теперь понял, что я не представляю угрозы, и успокоился? Я почти поверил в это. Почти расслабился. Даже позволил себе помечтать... Я похлопал по карману, где лежал серый осколок. — А ты будешь моим талисманом. Напоминанием, что я смог. Что я выжил там, где другие, наверное, не выживали. Варден в этот момент прошёл мимо камеры, и я проводил его взглядом. — Ещё две ночи, — сказал я ему. — Всего две ночи. И мы с тобой расстанемся навсегда. Ты будешь делать что хочешь, а я пойду жить своей жизнью. Договорились? Чудовище, конечно, не ответило. Оно просто скрылось в темноте коридора. А потом наступила шестая ночь. Шестая ночь. Среда. Я приехал в ресторан в обычное время, отпер дверь, заперся, включил мониторы и приготовился к очередной спокойной смене. В кармане лежал серый осколок. Я достал его, покрутил в пальцах и убрал обратно. — Ну что, талисман, — прошептал я. — Работай. Сегодня нужна твоя помощь. Ровно в полночь Варден появился. Но это был не тот Варден, которого я видел в четвёртую и пятую ночи. Он вылез из-под пола в обеденном зале и сразу выпрямился во весь рост. Не так, как обычно, не медленно и лениво, а резко, хищно, будто зверь, почуявший добычу. Его голова дёргалась из стороны в сторону, грудь тяжело вздымалась, а сердцебиение — я услышал его даже через монитор — было быстрым, частым, злым. Я напрягся, вцепившись в подлокотники кресла. — Что с тобой? — прошептал я. — Что случилось? Ты чего такой злой? Варден сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг рванул с места. Я переключил камеру на левый коридор и увидел, как его огромная фигура несётся прямо на меня. — Вот чёрт! — выкрикнул я, вдавливая левую кнопку. Палец сам собой дёрнулся к пульту. Массивная железная створка с лязгом захлопнулась прямо перед мордой Вардена. Он врезался в неё с такой силой, что камера в коридоре затряслась. Но дверь выдержала. Я выдохнул и глянул на индикатор энергии. Девяносто процентов. — Нормально, — сказал я сам себе. — Всё нормально. Я успеваю. Я справлюсь. Но Варден не думал останавливаться. Он развернулся и побежал в правый коридор. Я переключил камеру, увидел его несущуюся фигуру и вдавил правую кнопку. Лязг — дверь закрылась. Восемьдесят процентов. — Да что ты так бегаешь?! — закричал я. — Успокойся! Постой на месте! Варден ударил в правую дверь, развернулся и снова рванул в левый коридор. Я метался взглядом между мониторами и пультом, вжимая кнопки одну за другой. Левая — семьдесят процентов. Правая — шестьдесят. Левая — пятьдесят. Правая — сорок. Он не давал мне передышки. Стоило закрыть одну дверь, как он уже нёсся к другой. Я не успевал даже перевести дух, только смотрел на камеры, ждал, когда его фигура появится в коридоре, и жал кнопку. — Да стой ты! — орал я в пустоту. — Стой, чудовище! Дай мне секунду! Тридцать процентов. Двадцать. Десять. И тут я понял, что ещё пара закрытий — и энергия кончится. А без энергии двери перестанут закрываться, и он просто ворвётся ко мне. — Нет-нет-нет, — забормотал я, глядя на пульт. — Пожалуйста, только не сейчас. Только не сегодня. Варден снова побежал в левый коридор. Я вдавил кнопку — дверь закрылась, энергия упала до пяти процентов. Он ударил, развернулся и рванул в правый. Я замер. Пять процентов. Если я закрою правую дверь, энергия уйдёт в минус, и следующего закрытия уже не будет. Но если не закрою — он ворвётся прямо сейчас. — Что делать? Что делать? — закричал я, заметавшись в кресле. — Решай! Решай быстрее! Я вдавил правую кнопку. Дверь закрылась. Энергия упала до нуля. Индикатор на пульте замигал красным, а потом погас. Я перевёл взгляд на левый монитор и похолодел. Варден уже развернулся и нёсся обратно в левый коридор. Я вдавил левую кнопку — ноль реакции. Дверь не закрылась. Энергии не было. — Генератор! — заорал я, вскакивая с кресла. — Генератор, давай, родной, не подведи! Я бросился к генератору в углу комнаты. Руки тряслись, когда я вцепился в ручку и начал крутить что есть сил. Генератор загудел, застрекотал, шкала на пульте медленно поползла вверх. Я крутил и смотрел на монитор левого коридора. Варден нёсся прямо к открытой двери. — Давай, давай, давай! — кричал я, вращая ручку. — Быстрее! Быстрее! Два процента. Четыре. Шесть. Он уже был в коридоре. Ещё пара секунд — и он ворвётся. — Ну же! — заорал я. — Восемь! Десять! Я бросил ручку, метнулся к пульту и вдавил левую кнопку. Дверь с лязгом захлопнулась прямо перед его носом. Он врезался в неё, и вся комната содрогнулась от удара. Я рухнул в кресло, тяжело дыша. Руки дрожали, по лицу катился пот. — Живой, — выдохнул я. — Я живой. Я успел. Я успел, чёрт возьми! Энергия на пульте показывала три процента. Но Варден не успокоился. Он снова развернулся и побежал в правый коридор. — Да сколько можно?! — закричал я, вскакивая снова. — Ты издеваешься?! Я рванул к генератору, вцепился в ручку и начал крутить, не сводя глаз с монитора. — Крутись, крутись, проклятая железка! — бормотал я, сдирая кожу с ладоней. — Дай мне энергию! Дай мне хоть немного! Два процента. Четыре. Шесть. Он уже в правом коридоре. Восемь. Десять. Я бросился к пульту, вдавил правую кнопку. И так повторялось долго. Очень... Долго. Я не знал, сколько времени прошло. Я вообще ничего не знал. Было только это: генератор, пульт, двери, и чудовище, которое не унималось. А потом часы показали 6:00. Варден замер. Прямо посреди правого коридора, в паре метров от двери. Постоял секунду, другую — и исчез. Растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Я рухнул на пол. Руки горели, ладони были стёрты в кровь, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. Я лежал на холодном кафеле и смотрел в потолок, не в силах пошевелиться. Но я улыбался. — Сделал, — прошептал я в пустоту. — Я сделал это. Я пережил эту ночь. Шестая ночь. Осталась одна. Всего одна. Я поднёс к лицу дрожащие, разбитые руки и рассмеялся сквозь слёзы: — Живой. Я живой, чёрт возьми! Ха-ха-ха! Долго я ещё лежал на полу, глядя в потолок и улыбаясь. А когда смог встать, доковылял до крыльца. Солнце уже поднялось. Габриэль стоял с кофе и смотрел на меня с лёгким удивлением.— Ты чего как с того света? — спросил он. Я посмотрел на свои разбитые руки, на стёртые в кровь ладони, и улыбнулся: — Работал. Просто работал. Знаешь, бывают такие ночи, когда работа идёт особенно тяжело. Габриэль пожал плечами, допил кофе и сел в вагонетку. — Последняя ночь завтра, — сказал он на прощание. — Держись. Я кивнул и проводил взглядом удаляющуюся вагонетку. — Последняя ночь, — повторил я шёпотом. — Я дойду до конца. Обязательно. — Седьмая ночь. Воскресенье. Я ехал в вагонетке и смотрел на заходящее солнце, которое медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Последний раз я видел закат неделю назад — кажется, с тех пор прошла целая вечность. Всю эту неделю моим миром были темнота, мониторы, двери и чудовище, которое выползало из-под пола ровно в полночь. Сегодня всё должно было закончиться. В кармане лежал серый осколок. Я достал его, покрутил в пальцах, рассматривая на свет. Он был холодным и гладким, как камешек, который находишь на берегу реки. — Ну что, талисман, — сказал я ему вслух. — Последняя ночь... Если переживём её — пойдём со мной в новый дом, свой собственный дом, представляешь? Никакой аренды, никаких хозяев, никаких Габриэлей с их дурацкими объявлениями. Только я и ты! Осколок молчал, но мне казалось, что он теплеет в руке. Или это просто от пальцев? Я спрятал его обратно в карман и стал смотреть на приближающийся ресторан. «Warden's House» возвышался на фоне темнеющего неба, и в его окнах не горел ни один огонёк. Обычное здание. Обычное кафе. Никто бы не подумал, что происходит здесь по ночам. У входа меня никто не ждал. Ключ висел на обычном месте — под камнем у крыльца. Я отпер дверь, зашёл внутрь и в последний раз заперся изнутри, задвинув тяжёлый засов. Комната охраны встретила меня знакомым гулом мониторов и тусклым светом ламп, которые мерно жужжали под потолком. Я сел в кресло, включил камеры и стал ждать. — Ну что, Варден, — прошептал я, глядя на пустые экраны. — Последний раз, когда мы встречаемся. Давай сделаем его незабываемым. Ты и я, один на один, как в старые добрые времена. Только сегодня кто-то из нас не доживёт до утра. И это буду не я. Часы на стене тикали мерно и неумолимо. 23:00. 23:30. 23:45. 23:59. Я затаил дыхание и вцепился в подлокотники кресла. Ноль часов. Ноль минут. Ноль секунд. Тишина. Я всматривался в мониторы, переводя взгляд с одной камеры на другую. Обеденный зал — пусто, только столы и стулья, залитые тусклым светом аварийного освещения. Левый коридор — пусто, лишь длинная вереница закрытых дверей. Правый коридор — пусто, и даже тени не шевелились. Кухня — пусто, разделочные столы и плиты блестели в темноте. — Давай, — прошептал я, чувствуя, как напряжение растёт с каждой секундой. — Выходи. Я знаю, что ты там. Ты всегда приходишь ровно в полночь. Так где же ты? И тут я услышал это... Не скрежет, не сердцебиение, не тяжёлые шаги Вардена, а шаги. Я имею ввиду человеческие шаги, за дверью. Я замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Варден так не ходит. Он тяжёлый, его шаги гулкие, вибрирующие, от них дрожит пол и звенят стёкла. А это были лёгкие, уверенные шаги. Шаги человека, который точно знает, куда идёт. Дверь в комнату охраны открылась. На пороге стоял Габриэль. Я вскочил с кресла, не веря своим глазам. Сердце заколотилось где-то в горле, руки инстинктивно сжались в кулаки. — Габриэль? — выдохнул я, чувствуя, как голос срывается от неожиданности. — Вы? Но как? Вы же уезжаете каждую ночь на вагонетке! Я сам видел, как вы садитесь и уезжаете! Вы не можете здесь быть! Габриэль улыбнулся. Странной, чужой улыбкой, которой я никогда раньше не видел на его лице. В этой улыбке было что-то хищное, голодное, почти безумное. — Могу, — сказал он спокойно, закрывая за собой дверь. — Всегда мог. Я никогда никуда не уезжал, мой дорогой ночной сторож. Я просто садился в вагонетку, отъезжал за угол, чтобы ты не видел, а потом возвращался через чёрный ход. И наблюдал за тобой. Смотрел, как ты играешь в мою маленькую игру. Смотрел, как ты боишься, как мечешься, как жмёшь эти кнопки и крутишь ручку генератора. Это было так забавно. Я отступил назад, упёршись спиной в стол. Мои пальцы нащупали край монитора, но это не могло стать защитой. — Вашу игру? — переспросил я, пытаясь осмыслить его слова. — Что значит — вашу игру? О чём вы говорите? Габриэль прошёл в комнату и сел на подлокотник моего кресла, словно был здесь хозяином. Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня с тем же спокойным, изучающим выражением, с каким я, наверное, рассматривал Вардена на мониторах. — Знаешь, сколько мне лет? — спросил он, и в его голосе послышалась гордость. — Сорок? Пятьдесят? На вид — да, наверное, так и есть. А на самом деле? Он помолчал, глядя мне прямо в глаза. — Двести тридцать семь, — сказал он, и от этих цифр у меня мороз пошёл по коже. — Я родился в одна тысяча семьсот восемьдесят девятом году. Пережил войны, эпидемии, революции. Пережил всех, кого любил. Всех своих жён, всех своих детей, всех своих друзей. Они все умерли, а я остался. И знаешь, в чём мой секрет? Я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Во рту пересохло, язык словно прилип к нёбу. — Варден, — ответил Габриэль на свой вопрос, и в его голосе прозвучала нежность, с какой говорят о любимом питомце. — Мой маленький ручной монстр, которого я создавал тридцать лет. Тридцать лет экспериментов, ошибок и неудач. Я искал способ, я пробовал снова и снова... Пока не добился результата. И я справился! Он питается душами людей, которых я присылал сюда работать ночными сторожами. Каждая смерть даёт мне ещё несколько лет жизни и приближает меня к настоящему бессмертию. Меня бросило в холодный пот. Руки задрожали, и я сжал их в кулаки, чтобы он не заметил. — Что? — прошептал я, хотя прекрасно расслышал каждое его слово. — Что вы сказали? — Ты двадцать седьмой, — продолжил Габриэль всё тем же спокойным, почти ласковым тоном. — Двадцать шесть человек до тебя не дожили до седьмой ночи. Кто-то погиб в первую же смену — не справился с паникой, открыл дверь, побежал. Кто-то продержался дольше, даже до пятой ночи доходили, но... Никто не доходил до конца и никто не выдерживал шесть ночей подряд. А ты... дошел. Я даже не ожидал, если честно. Думал, шестая тебя добьёт — я специально сделал её такой тяжёлой, такой безумной, но ты справился, Молодец! Он встал с подлокотника и медленно подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал его дыхание, видел каждую морщинку на его лице, и в его глазах я не видел ничего человеческого. — Знаешь, что происходит в седьмую ночь? — спросил он, и его голос понизился до шёпота. — Варден приходит не один... Он приходит за тобой, а я прихожу посмотреть. Мне нравится этот момент, когда душа отделяется от тела, когда страх достигает своего пика, когда человек понимает, что это конец. В этот миг я чувствую себя молодым. Почти... бессмертным. Я смотрел в его глаза и видел в них пустоту. Такую же пустоту, как в глазницах Вардена. И может быть, даже более страшную. — Вы чудовище, — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Вы хуже, чем он! Он хотя бы... просто животное. Но он действует по инстинкту! А вы... вы делаете это осознанно! Вы убиваете людей ради своего бессмертия! Габриэль рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову. — Я его создатель, — сказал он, отсмеявшись. — Я Бог в этом маленьком мире! А ты... — всего лишь очередная жертва на алтаре моего бессмертия! Он щёлкнул пальцами, и я увидел это на мониторах. Пол в обеденном зале начал вспучиваться. Я рванул к пульту, к спасительным кнопкам, к единственной защите, которая у меня была. Но Габриэль перехватил мою руку. Его хватка была железной, нечеловечески сильной. — Не сегодня, — сказал он, и его улыбка стала ещё шире. — Сегодня двери не помогут тебе, дружок... Сегодня и генератор тебя не спасёт. Сегодня ты погибнешь, и твоя душа станет моей! Ещё одна порция вечности... Варден поднимался из-под пола. Медленно, величественно, как всегда. начала показались массивные руки, потом голова с пустыми глазницами, потом торс, покрытый корой, потом ноги. Он выпрямился во весь рост и повернулся в сторону моей комнаты. Он знал, где я, он всегда знал... — Зачем?! — спросил я, глядя в глаза Габриэлю. В его пустые, мёртвые глаза. — Оно того стоит? Стоит того, чтобы уничтожать людей, чтобы превращать их в корм для своего монстра? — Стоит, — ответил Габриэль, и в его голосе прозвучала такая убеждённость, что я понял — его не переубедить. — Ты не представляешь, как страшно умирать! Как страшно чувствовать, что время уходит, что тело стареет, что силы покидают тебя, что скоро — всего через несколько десятков лет — тебя не станет... Как страшно осознавать, что ты исчезнешь, растворишься в небытии, и никто даже не вспомнит твоего имени. А я не хочу умирать, никогда! Я хочу жить вечно... И ради этого — я готов на всё! Варден уже был в коридоре. Я слышал его тяжёлые шаги, чувствовал вибрацию под ногами. Скоро он будет здесь. — Прощай, — улыбнулся Габриэль. — Спасибо за службу, ты был лучшим... Правда, из двадцати семи ты продержался дольше всех. Я буду вспоминать тебя, когда буду пить шампанское в две тысячи пятидесятом году. Он развернулся и направился к выходу. И тут я вспомнил. Карман. Серый осколок. Я запустил руку в карман и нащупал его — холодный, гладкий, чуть шероховатый... Талисман отсюда, который впитал в себя столько страха, столько энергии, столько смерти!... Я выхватил его и, не думая, что делаю, бросил в Габриэля. Осколок ударил его в спину... Он вошёл в него, как нож входит в масло, не встретив никакого сопротивления. Габриэль замер. Его тело выгнулось дугой, руки раскинулись в стороны, из горла вырвался хрип — низкий, вибрирующий, чудовищный хрип, точь-в-точь такой же, какой издавал Варден перед смертью. — Что... — прохрипел он, и его голос звучал уже нечеловечески. — Что это? Что ты сделал? А потом его кожа начала сереть. Прямо на глазах. Серый пепел пополз от места удара во все стороны, пожирая тело, превращая его в ту самую субстанцию, в которую превратился Варден в прошлый раз. Он расползался по спине, по рукам, по шее, по лицу. — Частица твоего чудовища, — ответил я, глядя, как Габриэль рассыпается. Мой голос звучал удивительно спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я носил её с собой всю неделю. На удачу. Думал, что она защитит меня от Вардена. А она, видимо, искала хозяина. Искала того, кто создал всё это. И видимо... нашла. Габриэль рухнул на пол. Его тело истлевало, осыпалось серым пеплом, как старая бумага, как сухие листья. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только шипение. Через минуту от него осталась только тёмная лужа на полу, точно такая же, как та, что осталась от Вардена после второй ночи. Я перевёл взгляд на монитор. Варден стоял в коридоре. Он замер, словно потеряв цель, словно не понимая, что происходит. Его сердцебиение, которое я слышал даже через монитор, стало неровным, прерывистым, как у больного сердца. Он пошатнулся, опёрся о стену своей массивной рукой, а потом начал плавиться. Прямо на глазах его тело оплывало, как восковая свеча, оставленная на солнце. Бледно-голубая кожа темнела, серела, а потом и вовсе потекла вниз, застывая на полу странными натёками, похожими на сталактиты в пещерах. Скалк. Точно такой же, какой я видел в пещерах глубоко под землёй, когда был маленьким и ездил с родителями на экскурсии. Через несколько минут от Вардена осталась только груда серой субстанции, покрывавшей пол коридора и часть стены, потом наступила тишина... Настоящая тишина. Без гула сердца, без скрежета когтей, без шагов. Только моё дыхание и стук моего собственного сердца. Я рухнул в кресло и просидел так до самого утра, не в силах пошевелиться. В шесть утра я вышел на крыльцо. Габриэля не было. Никто не ждал меня с кофе, никто не спрашивал, как прошла ночь. Я стоял один на пустом крыльце и смотрел на восходящее солнце. Ресторан закрыли через неделю. Приехала какая-то комиссия, что-то проверяла, что-то искала. Нашли останки двадцати шести человек в подвале. Нашли лабораторию Габриэля с его записями, дневниками, результатами экспериментов. Нашли доказательства того, что он делал всё это больше двухсот лет. Меня вызывали на допросы несколько раз. Я рассказал всё, что знал. Про Вардена, про ночи, про Габриэля. Мне не совсем поверили, но улики были неоспоримы. А потом пришли журналисты. Они осадили мою деревню Клоповка, как саранча. Фотографировали мой дом, меня, мою вагонетку. Брали интервью, задавали одни и те же вопросы снова и снова. Моё лицо появилось во всех газетах и на всех экранах. — Человек, раскрывший вековой заговор, — называли меня. — Герой, переживший двадцать семь ночей в ресторане смерти. Я получил деньги от новостей. Много денег. За эксклюзивное интервью, за историю, за то, что согласился рассказать всё без утайки. Этих денег хватило не просто на маленький домик. Я купил хороший дом. С большим участком, с садом, с настоящей печкой, а не этой дурацкой арендой, которую я ненавидел всю свою жизнь. Иногда по ночам мне всё ещё слышится сердцебиение. Гулкое, вибрирующее, чудовищное. Я просыпаюсь в холодном поту и долго сижу в темноте, прислушиваясь к тишине. Но потом я встаю, подхожу к окну и смотрю на свой сад, на свои деревья, на свою землю. И вспоминаю, что всё это теперь моё. Серый осколок до сих пор лежит у меня в кармане. Я ношу его с собой каждый день. Напоминание. — Спасибо, талисман, — иногда говорю я ему. — Мы справились. Он молчит. Но мне кажется, что он теплеет в руке. ...Или это просто от пальцев?...