44. Август 1999

Она была актрисою, и даже за кулисами

Играла роль, а зрителем был я

В душе ее таинственной мирились ложь и истина

Актрисой непростого ремесла

Ему единственно верна хотела быть она…

Красота актрисы так обманчива

И влечёт напрасными надеждами

Ничего слова ее не значили

И в судьбе моей все по-прежнему

Она была актрисою

И даже за кулисами

Играла роль, а я хотел любви

И каждый день, идя за ней на зов обманчивых огней

Душа моя кричала: «Позови!»

Но рампы свет манил сильней

Сильней любви моей

© Валерий Меладзе — Актриса

В конце туннеля яркий свет слепой звезды

Подошвы на сухой листве оставят следы

Ещё под кожей бьётся пульс, и надо жить

Я больше может не вернусь

А может, я с тобой останусь

Останусь пеплом на губах

Останусь пламенем в глазах

В твоих руках дыханьем ветра

Останусь снегом на щеке

Останусь светом вдалеке

Я для тебя останусь светом

© Город 312 — Останусь

***

Конечно, никто ей не дал не то что впасть в спячку, но даже насладиться долгим сном. Малфой совсем не нежно тряс её за плечо, сообщая, что кто-то пытается пробиться через барьер. — Ты же говорил, что без моей крови никто не пройдёт, — вяло пробормотала Терис, с большим трудом приводя себя в вертикальное положение. — Который час? — Восемь утра, — ответил Драко. На удивление, он не выглядел пьяным. Возможно, уже привык потреблять большие порции алкоголя. С другой стороны — её бы тоже вряд ли бы настолько развезло, если бы не чужие манипуляции той же миссис Малфой и её сынка, собственно. — Пошли, проверим. В любом случае, это плохо. Они поднялись по лестнице, причём Малфою пришлось её поддерживать — ноги заплетались, а в голове расстилался туман. Чуть получше стало, когда она открыла входную дверь и глотнула свежего утреннего воздуха. И чуть не подавилась им, когда увидела за дымкой барьера Люциуса Малфоя и мистера Гринграсса. Драко, стоящий по правую руку, стиснул её локоть и красочно, но тихо сматерился. — Всё хуже, чем я думал. — Они смогут сюда попасть? — взволнованно спросила Терис. — Ты говорил про ту херню, что накапливает мою кровь. — Нет, по такой мелочи точно не получится, — ответил Драко, затаскивая её обратно в прихожую, но оставляя дверь открытой. — Но вот насчёт отца… если он здесь бывал не раз, твоя мать могла дать ему доступ. — Мы же определили, что чары были наложены после её смерти, — недовольно напомнила Терис. Ей не нравилось, что приходилось полагаться — и опираться — на хорька, ещё и в таком неприглядном состоянии. Ей вообще казалось, что её могло стошнить в любой момент. — И, если что, я думаю, это мистер Нотт их наложил, так что вряд ли они сюда попадут. — Мой отец же не по наслышке знаком с ритуалистикой, — нервно парировал Драко. — Надеюсь, он не нашёл какой-то лазейки. И Гринграсс… мне это не нравится. Явно же он тут по поводу проклятия их рода. — Думаешь, что-то случилось с Асторией? — Может и не случилось, но он решил действовать на опережение. Аргрин, блять, я сам не больше тебя знаю. — А по-моему, ты всё это время знал очень много лишнего, — огрызнулась уже она, мстительно повисая на его плече. — И если бы сразу сказал, мы бы не оказались в такой дурацкой ситуации! Мы же не будем тут сидеть и ждать, пока они найдут или не найдут способ вломиться? Вообще-то, у меня запланирован обед с отцом, ну, знаешь, в честь моего дня рождения! — Это тебя сейчас беспокоит? — искренне возмутился Малфой, проседая под её весом. Огляделся и дотащил её до софы, сгрузив, как мешок картошки. Но всё-таки накинул согревающие чары. И начал ходить туда-сюда перед ней, периодически следя за тем, что делали мужчины на улице. Пока что они тихо разговаривали, даже отошли на двадцать футов — так, что было не услышать ничего, даже если подойти вплотную к барьеру. — Подумай, ты ничего не забирала из дома? Если здесь нет ничего полезного, почему тебя вырвали отсюда силой? И ты ничего не… — Коробка! — вскрикнула Терис. Туман в голове как будто бы пополз дальше. Это уже не было похоже на обычную дезориентацию. Скорее, на то, словно там сознательно что-то блокировалось. — Коробка?.. — У меня была коробочка, — Терис согнулась, уткнувшись лицом в колени, чтобы мельтешащий перед глазами Малфой её не отвлекал. — Я прятала её в Запретном лесу, пока училась. Потом… где-то в Англии. Там были личные вещи, но я не помню, что именно. Почему я не помню? Это же было совсем недавно? — Обливиэйт? — Нет, тогда бы я и коробку не вспомнила… наверное. — Где она? — Где-то в Ланкашире… — не очень уверенно произнесла Терис. — Точно не помню. И не знаю почему. Наверное, мы с мамой туда ездили когда-то. Не уверена, что там есть что-то важное. В эту минуту в подвале раздался странный звук. Драко дёрнулся, Терис вскочила, и из кармана пижамы у неё выпал… разбитый латунный колокольчик, который она нашла под кроватью в Суонси. — Это что? — Ничего, — Терис поспешила подхватить и засунуть колокольчик обратно в карман. Малфой, словно только что вспомнил, что она без верхней одежды, накинул на неё свою мантию. Пришлось закутаться — ей, несмотря на чары, действительно было холодно. Когда они оказались возле лестницы, им навстречу с подземного этажа шагнул… — Юстас?! — Мистер Леманн?! — Я объясню позже, — бросил Юстас, хватая Терис за руку. — Надо уходить отсюда. Дом защищён, но вам не станет здесь лучше, Терис, наоборот. Я обещал вам показать артефакт, думаю, сейчас наилучший момент. — Да что вы говорите?! — вышла из себя Терис. И из чистого упрямства схватилась свободной рукой за Малфоя. — Я никуда не пойду с вами одна. Хватит. Надоело. — Я и не настаиваю, — глубоко вздохнул Леманн. — Если доверяете нашему… сопровождению, так и быть. Я вас аппарирую. — Прямо отсюда?! — Да. Готовы? Она не была готова, но ответа Леманн не ждал. Аппарация вышла не просто неприятная, а очень и очень болезненная. Ей казалось, что через неё пропустили кучу мелких зарядов, и каждый впился в позвонки и сухожилия. Они оказались в очередном погребе, и Терис бы упала, если бы её не поддерживали с обеих сторон. Когда она подняла взгляд, то увидела… это было похоже на очень большой стеклянный цилиндр, заполненный чем-то средним между водой и мутным эфиром, как будто воспоминаниями. Почему она думала, что артефакт, о котором говорил Юстас, будет похож на что-то маленькое, карманное, что можно носить при себе? — Где мы? — первым делом осведомилась Терис. И вздрогнула, получив прямой и короткий ответ: — В Ланкашире. — Почему здесь?! — Потому что это помещение принадлежит Айрин, — сказал Леманн. — Как и идея самого артефакта… — Но вы же говорили… — Я действительно думал о чём-то таком, — оборвал Юстас, глядя на странный объект с такой любовью, словно это было его новорождённое дитя. — Но тогда я только-только начал набрасывать идеи и схемы. Я был молод, моих знаний не хватало. Айрин заинтересовалась моими изучениями… и подсказала мне направление, заявив, что её кровь, скорее всего, может помочь в достижении цели. Я не врал вам, когда говорил, что не знал, в чём её особенность. Но да, когда я сказал, что она согласилась помочь… по факту она сама же и придумала концепцию. Мне тогда показалось, что это сможет перевернуть мир магов. Усилитель магии, который сможет даже сквибам дать достаточно, чтобы колдовать. Впрочем, я вам рассказывал уже про принцип. Терис слушала, но параллельно всё пыталась понять, зачем это нужно было маме. Она, судя по тому, что они с Тео уже узнали, не казалась человеком, который хотел принести революцию и равноправие для всех. Скорее, тут была какая-то её личная заинтересованность. Её начало трясти. Леманн шагнул было к ней, но Малфой в очередной раз её удивил, встав за спиной и притянув к себе за плечи. Он не прижимался явно, но согревал и одновременно словно бы был щитом. И, конечно, внимательно слушал, определяя, что там важно для него самого. — Вы её любили? Любили же? — выдавила Терис. — Но почему? Она была намного старше, как вообще… — Как влюбляются молодые и неопытные? — грустно ухмыльнулся Юстас. И на лице его был теперь ничем не прикрытый траур. По Айрин? По себе, двадцатилетнему? По тому, что его жрало все эти годы? — В тех, кто умеет мягко наставлять, умён, ведёт к свершениям. И при этом ещё и объективно красив. Казалось, Леманн вообще не видел Драко, даже позабыл ради чего они тут. Его взгляд переместился куда-то вбок и стал рассеянным, словно смотрел он не в каменную стену, а куда-то в прошлое. — Вы, наверняка, забыли, Терис, но мы с вами однажды виделись вживую. Когда вам было десять лет. В голове на эти слова немедленно зашумело. Она действительно уже думала о том, что те воспоминания, что были у неё до этого возраста, казались смазанными и неточными. — Начало моего проекта с мистером Ноттом. Забавно, я тогда даже Айрин толком не знал, мы едва успели друг другу представиться в Суонси. Я только-только прибыл в Великобританию, и мистер… ваш отец вручил мне вас, попросив спрятать в том доме, где вы жили с матерью. Я не знал и то, что это её дом, верил, что он принадлежал мистеру Нотту. Он попросил не выходить в течение двух часов. Но показал руническую защиту в погребе и как её обойти в случае чего. — Я так и знал! — вскрикнул Малфой, стиснув её плечи. — Что там что-то есть. Терис шикнула на него, но слабо и не зло. Она полностью погрузилась в историю. Она не помнила, чтобы ранее когда-то видела Леманна, до знакомства на приёме у Гринграссов. — Признаюсь, что я тогда не знал, что делать с ребёнком два часа. Вы были очень… молчаливой. И всё ходили по дому, рассматривая стены и трогая растения. Их было очень много в доме, и вы постоянно их касались. Мне даже показалось, что у вас не всё в порядке с головой. Ещё и начали что-то бормотать про колдографии и семью. Я очень пожалел, что связался… с влиятельными людьми. Которым не мог отказать, если хотел получить инвестиции. — С Пожирателями смерти, — уточнила Терис. — Вы на них вышли через Каркарова? — В том числе, — кивнул Леманн. — Но я не врал и когда говорил, что не из высшего круга, подобно вам. Я пробивался благодаря таланту, способностям, трудолюбию. — То есть, просто были одержимы своими идеями, как тот же Волдеморт? — закатил глаза Драко. — Это всё очень красивая история, но по вот этой банке, — он кивнул в сторону стеклянного цилиндра, — можно уже что-то сказать определённое? Леди торопится отпраздновать день рождения в компании отца, а у нас ещё два на хвосте, напомню. И не для того, чтобы предложить тост за здравие. Это был совершенно несвоевременный юмор, но Терис рассмеялась. Какой же он всё-таки… хорёк! — По этой «банке», мистер Малфой, — недовольно отозвался Юстас, — у меня много чего есть сказать. В том числе очень неприятного для вас. Видите ли, она одновременно действительно служит моим целям, таким, какими я их планировал. Усиление. Распределение. Однако, теперь я понял, почему артефакт не может быть закончен. И почему кровь Айрин действует не так, как я ожидал. — А как же? — спросила Терис, уже понимая, что он скажет дальше. Конечно же, мама не старалась на благо остальных. — Из того, что вы мне рассказали, и из того, что я смог понять, на данный момент и со всем тем, что уже было влито в этот артефакт, усилить он может разве что только вас, Терис. Не на уровне великих магов, конечно. Но дать вам необходимые силы для восстановления. Терис всхлипнула. Малфой за её спиной вздрогнул от неожиданности. Она всхлипнула ещё раз. И слёзы сплошным потоком потекли у неё по щекам. Да, мать скрывала многое. Да, растила её странно и как умела. Но если она, правда, ввязалась в эту херню, чтобы её защитить… Возможно, сейчас это было слишком уж сентиментально, но у Терис не оставалось никаких сил держать лицо. Ей было обидно и за себя, и за маму, и за всех, кого так или иначе пытались использовать. Тео в том числе. Мерлиновы панталоны! Тео же наверняка скоро проснётся и заметит её отсутствие! — Мне надо домой… — прохрипела Терис, — В следующий раз вернёмся сюда, и я изучу артефакт как следует. — Притормози, — Малфой встряхнул её за плечи. — Раз уж мы в Ланкашире, не хочешь ли поискать коробочку памяти? — Ты издеваешься?! — Я похож на человека, который издевается? Ты вообще представь, что меня ждёт по возвращению домой. Отец с Гринграссом пытаются войти в дом твоей матери, а моя собственная на тебя воздействовала через ритуал! — Что вы сказали? — вскинул голову Леманн. — Миссис Малфой пыталась?.. — Это лишь предположение, основанное на совокупности признаков, — огрызнулся Драко. — Я вообще не с вами разговаривал. Так что, Аргрин, сможешь вспомнить, где твои сокровища? Это слово теперь действительно всколыхнуло в ней что-то. Сначала берег Ангсли и её слабость после слов отца: «Ты — самое дорогое сокровище, которое у меня есть, Тейрис. Я знаю, что ты сильная, в отличие… Вернёмся, пока ты не простудилась» Потом в ушах раздался звон колокольчиков. Терис уже не могла разобрать, где их слышала. На кладбище Суонси? На кладбище Ноттов в поместье? Возле озера? В лесу особняка Суонси, над неизвестной могилой, которую нашёл Драко? Где-то ещё? Она словно бы выпала из пространства, сжимая в кармане расколотый колокольчик, пока её опять не схватили за руку, возвращая в реальность. — Не вздумай аппарировать без меня, — напряжённо предупредил Малфой, при этом пихая ей в карманы камешки сердолика. Когда-то, по словам Тео, это помогло ей восстановиться после озера, но Малфой-то откуда прознал? Из книжек? — А где Юстас? — повертела головой Терис, отмечая, что они уже были не в подземелье, а посередине поля. Слева мирно паслись кони, не делая попыток приблизиться. — Не о том думаешь. Если снова собралась неожиданно переноситься, держи меня за руку. — Я собиралась в поместье! — Ага, — согласился Малфой. — За руку держи. Над тобой явно поработал легилимент. Но надо найти коробку. Слышишь? Она слышала, но живот скрутило, тело тоже, и они вывалились из воздуха уже в какой-то другой, но жутко похожей местности. Где буйно цвёл вереск, вперемешку с другими полевыми цветами. В том числе тысячелистником. Мама любила вереск. А тысячелистник… — Ой, блять, стоять, Аргрин! Удивительно, но Драко даже не приблизился и не схватил её в очередной раз. Она обернулась. Он с неприкрытым ужасом смотрел на её правую руку. Терис машинально опустила взгляд туда же: средний палец был сломан, верхняя фаланга искривлена, а на суставе нижней красовался взбухший фиолетовый нарост. Расщепило. Но хотя бы не потеряла часть пальца, уже хорошо. Это лечилось простыми зельями. В том числе на основе тысячелистника. А боли она не чувствовала. — Тут рядом, — сообщила Терис, прикрывая глаза и слушая перезвон колокольчиков в голове. И двинулась как есть — с закрытыми глазами, на всё увеличивающийся мелодичный перезвон. Когда она открыла глаза, то стояла на песке перед расщелиной в горе. Не пещерой, а углублением, где как раз было место что-то закопать. Коробка отсырела, несмотря на то, что хранилась вроде бы в земле и под крышей. Внутри она нашла тот самый портрет «бабушки», или кем там была эта женщина — он был куда меньше, чем ей казалось в детстве. Рисунок был живой, но бабушка при этом не говорила, почти не двигалась. Только загадочно улыбалась с холста. Терис отложила в сторону портрет и начала разглядывать остальные вещи, которые запечатала в эту капсулу времени. Золотой браслет. Засохший цветок. Бутылочка с маминым фирменным соусом на базе уксуса и специй. Какие-то бумажки с школьными шпаргалками. И небольшая декоративная хрустальная закупоренная вазочка, в которой была вода с хлопьями золота. Мама говорила, что купила её на барахолке. Если встряхнуть, изящный флакончик походил на снежный шар: золотые бляшки плясали в воде, но быстро оседали на дне. — Это же омут, — сдавленно пробормотал Малфой, выхватывая вещицу из её пальцев. — Это… гениально! — Ты о чём? — Это не просто воспоминание, но сразу воспоминание с омутом памяти! — куда более восторженно объяснил Драко, вглядываясь в пляшущие за стеклом золотые хлопья. — То есть, стоит только открыть, ты увидишь воспоминание. И оно не потеряется, если ты потом закупоришь обратно. Я читал про такое в теории… не думал, что на практике возможно! Ну, при условии, конечно, что это действительно то, что я думаю, и что у неё получилось. Твоей матери. — И как его посмотреть? — Я же, блять, только что сказал! Ты слушаешь меня вообще? Откупорить и… — И? — И, ну… наверное, вдохнуть? Я вообще-то про такое читал в детских сказках, типа Барда Бидля, но автора не помню. Знаешь, где про Трёх братьев и Дары Смерти, про волосатое сердце колдуна, про… — Ты идиот, — захохотала Терис. — Сам только что сказал, что читал про такое. — Там была теория! И без деталей. Так что, рискнём? В любое другое время Терис бы не рискнула. Конечно же нет. Сначала бы изучила, сама покопалась в соответствующей литературе. И не только в детских сказках. Но тут она просто выдернула деревянную пробку и наклонилась носом к горлышку, чуть не столкнувшись лбами с Драко. А потом их обоих поглотил золотистый туман. И когда расступился, золотые искры уступили место зеленоватым, под цвет волн, разбивающихся о бухту возле каменного дома в Ангсли. На небе играло яркое солнце, переливаясь на поверхности волн и подсвечивая белую пену перламутром. — Как ты? Терис обернулась, и Малфой вместе с ней. И если они ожидали увидеть Нотта-старшего… то нет. Голос принадлежал никому иному, как Люциусу Малфою. Отец Драко стоял, опираясь на трость, хотя им с Айрин было меньше тридцати. Об этом, в том числе, свидетельствовал круглый живот Айрин. — Давай не будем делать вид, что ты пришёл справиться о моём здоровье, — закатила глаза Айрин. Терис знала, что маме на момент беременности было двадцать семь, но выглядела она совсем девчонкой. — Насколько я знаю, твой сын родился вовремя, здоровым и без всяких побочных эффектов. Значит, ритуал сработал. — Это где-то между нашими днями рождения, — шепнул Драко очевидное. — Я родился в начале июня, ты в августе… Терис не слушала, сосредоточившись на диалоге Айрин и Люциуса. — Зря ты так, мне же важно, чтобы ты сохранила, — он скользнул холодным взглядом по округлившейся фигуре собеседницы, — свои способности. — Именно поэтому ты меня всё ещё не сдал Волде… — Заткнись! — повысил голос Люциус. В нём была злость, но ещё и неподдельный страх. — Не смей произносить его имя так! Или ты сама хочешь на себя накликать беду? — Знаешь, будь моя воля, — Айрин подставила лицо ветру, прикрывая глаза и глубоко вдыхая морской воздух. Потом шагнула ближе к краю утёса, и Люциус невольно сделал шаг к ней. Как и Терис с Драко, пусть и были лишь призраками, которые никак не могли повлиять на уже произошедшее. — Я бы тебя тут и утопила. Чем дальше, тем вы больше вырождаетесь, в своих аристократических кругах. По одному ребёнку. Реже по два. И то, либо с рисками, либо с проклятиями, либо… — Либо как ты, с очень полезным даром, — осклабился Люциус. — Жаль, конечно, что тебе самой он не помогает, но, согласись, какой полезный для других? Терис невольно покосилась на «соучастника». Она ведь то же самое думала о младшем Малфое с самого начала его намёков и шантажа. Что было бы так приятно запустить в него непростительным и где-нибудь закопать. А море — так и вовсе прекрасный вариант. Оно не оставляет следов. И зачастую даже тел. — Брось, — усмехнулся Люциус. — Я бы не столько боялся Лорда, как мою жену. Нарцисса — истинная Блэк и ревнивая до жути, даже если это лишь подозрения, без всяких причин. Повезло, что… Что — они не узнали. Воспоминание поблекло, перекинув их в следующее. Где Айрин была старше и трясла в руке ту самую миниатюрную вазочку с золотом, в которой они с Драко сейчас буквально находились. Терис огляделась: обычный блошиный рынок, растянувшийся на перекрёстке улиц. Только вот вокруг лилась не английская, а французская речь. И сбоку от Айрин стоял… Леманн. — Что-то понравилось? — со знакомой широкой улыбкой и своим фирменным акцентом, которым играл перед незнакомцами, спросил Юстас. — Вы же понимаете, что это не настоящее золото внутри. За такую цену. Продавщица средних лет очень неприязненно на него покосилась, но тут же начала ворковать, что может сбить цену. И что их парижский рынок пользовался репутацией даже у известных личностей… — Я не буду торговаться, — заявила Айрин, но торговка всё же скинула десяток франков. Айрин взяла в руки пузатый флакончик и отошла на проезжую часть. Минутой спустя к ней присоединился Юстас. Терис заметила, как близко он подошёл к маме, как потянулся рукой, чтобы, возможно, обнять за талию, но в последний момент отвёл взгляд и поправил очки на переносице. Те самые, которые Терис видела на нём всего раз или два. — В восточноевропейских сказках магов есть история про сосуд души, — неловко начал он. — Это как омут памяти, но не совсем. Я расскажу… И опять воспоминание унеслось. Под комментарий Драко, что он не помнил, был ли тот сборник сказок, который он читал, тот самый, восточноевропейский. Ещё он тоже наконец-то подметил смену акцента Юстаса. Последнее воспоминание, в которое они попали, было… Терис неосознанно вцепилась в руку Малфоя. Он был сейчас для неё единственным якорем. — Что такое? — поморщился Драко. — Нас сейчас выкинет? — Это… — слова застряли в горле. Терис увидела себя саму, тринадцатилетнюю, спускающуюся по лестнице в сомнамбуле. Да, ей тогда захотелось пить. Или есть. Она спускалась в полусне и не запомнила всех деталей. А теперь ясно видела, как дверь материнской спальни была приоткрыта. И та смотрела на дочь изнутри. Тяжело. Пристально. И схватилась за сердце. Тринадцатилетняя Терис прошла мимо, следуя на кухню. Девятнадцатилетняя Терис вошла в тёмную спальню матери. Она помнила, как нашла её утром. Уже холодную. Эта Айрин была ещё живая, тёплая, что-то быстро накидывающая на пергаменте и запечатывающая его в свиток. Потом она схватила что-то из ящика стола и быстро поднялась наверх. В ванную. Чёрт, это же были те самые портрет и письмо, которые нашёл Юстас! Терис их тоже спрятала в трубе, в доме, который был домом уже давно — в поместье Ноттов. И так и не открыла вечером, решив, что займётся этим позже. Айрин стало плохо уже на лестнице, когда она спускалась обратно к себе. Тринадцатилетняя Терис всё ещё была в кухне, ни о чём не подозревая. Вокруг тела мамы плясали зелёные огоньки — не разряды, как у Тео, а как-то странное свечение, которое Терис видела в зеркале. Айрин всё же сумела дойти до своей кровати. Упала на неё и больше не пошевелилась. Или так показалось? Внезапно сорокалетняя женщина, на последнем издыхании, повернула голову и протянула дрожащую руку к тумбочке. Где стояла та самая вазочка с блошиного рынка. — Последнее, — выдавила из себя Айрин, и с её пальцев внутрь запечатанного стекла потекла зеленоватая волна, сталкиваясь с золотыми хлопьями. — Последнее, что я хочу тебе сказать… Айрин заплакала. И Терис тоже. Малфой молчал, сжимая её ладонь, но она на него не смотрела даже, не могла. Она вообще не могла ничего, кроме как пытаться не кричать. — Я не хочу умирать… как же глупо, Тера, как же глупо, прости. Мне даже нечего тебе сказать на прощание, нечего оставить, а я хотела, думала, что скажу что-то умное и полезное. Думала, успею. Прости, Тера. Прости… Это были последние слова, которые они услышали. Возможно, последние, которые сказала умирающая Айрин. В следующую секунду они с Драко очутились на песке, возле расщелины, где она откопала свой детский клад. И к ним приближались две высокие фигуры: одна рыжая, вторая… Никто не произнёс ни слова, когда Терис сорвалась с места и вцепилась в Теодора, пряча лицо на его груди, где висел кисет, про который она ему говорила и который специально оставила в ванной, чтобы отдать при случае. Ей срочно требовалась пчехуза, но не та, которая высасывала магию, а та, что могла забрать обратно воспоминания, которые и так у неё частично украли. — Я здесь, — брат спрятал её в мантии от жестокого внешнего мира. — Я здесь, Тей, только не убегай больше. Ты моя, помнишь? Моя, а не отца и не кого-то ещё. — Твоя, — всхлипывая, согласилась Терис. Потому что кто ещё в настоящем был важен? Только Тео. — Давай уйдём. У нас обед с мистером Ноттом, давай отсюда… Она подняла голову и, вглядевшись в родные серо-синие глаза, поняла, что потрясения на сегодня не закончены.