Пролог

Пауль отлетел к стене так резко, что глухой удар эхом прокатился по комнате, будто дом сам вскрикнул от боли. На мгновение он остался лежать, ошеломленный. Его силуэт тут же накрыла высокая, широкая тень, и мужчина, уверенный в своей силе и в исходе этой короткой, грязной схватки, шагнул к нему. Парень, которому еле-еле стукнуло пятнадцать, резко прокатился по полу, избегая грузного удара незнакомца, нервно и истерично задышав, будто ему не хватало воздуха. Он неуклюже поднялся на ноги и ползком пробежал несколько метров, дотягиваясь до тонкого лезвия кухонного ножа, совсем не подходящего для его неожиданно всплывшего в голове плана. Робин даже не поняла, как все произошло. Она не могла сдвинуться с места — страх охватил ее тело — и лишь смотрела, как брат, обычно осторожный, развернулся и подался вперед. Никогда до сих пор она не видела на его лице подобного выражения уверенности, смешанного с животным ужасом. Удар пришелся незнакомцу в живот, заставив замереть и дыханию сбиться, но не позволил потерять сознание обидчику. Второй стал отчаянным. Третий — уже слепым. Он бил снова и снова, задыхаясь, не слыша ничего вокруг, пока мужчина не перестал сопротивляться и его тяжелое тело не осело на пол. Только тогда нож выпал их рук Пауля, звякнув о доски, и этот звук оказался пугающе обыденным, почти бытовым, как если бы его уронили во время готовки. Мальчик замер, не сводя с тела еще несколько секунд. Вопросов о том, что он наделал, не было — страх напросто затмил их. Неожиданно он сорвался с места. — Робин!.. Он бросился к ней с такой силой, что практически падал обратно на пол, игнорируя боль и продолжая добираться до сестры. Девочка распахнула руки, чтобы обнять любимого брата, успокоить его, убедить, что все хорошо, но... он пробежал мимо, даже не взглянув на нее. Что... это только что было? Робин неуверенно обернулась, зациклив взгляд на Пауле, который уже сидел около неподвижного, медленно холодеющего тела. Ее тела. Оно лежало на полу, неловко повернутое, с закрытыми глазами. На бледном лице не было ни капли страха, оно будто уснуло. Мир вдруг стал странно тихим, словно кто-то приглушил все звуки, оставив только одно — надломленный голос Пауля. Мальчик крепко схватил обмякшее тело за плечи, начал звать, трясти, говорить что-то быстро, сбивчиво, отчего речь распадалась, превращаясь в мольбы. — Пожалуйста... пожалуйста, открой глаза... Робин, твою мать, не смей оставлять меня! — Пауль?.. — послышался ее голос уже совершенно неуверенно, нервно, истерично. Она попыталась подойти к брату, дотронуться до него, показать, что она здесь, она жива — все хорошо. Краем глаза она вновь увидела свое безжизненное тело, отшатнулась, рухнув на пол и практически заревев от непонимания. Я... умерла?.. Иного объяснения быть не могло, да ведь? Нет-нет-нет. Стойте. Подождите хоть на секунду! Они с братом вместе вошли в эту комнату, убегая от мужчины, которого только что убил Пауль. Они пытались обезоружить его, что у них получилось. В ответ на это незнакомец ударил ее брата, а затем... — Он... задушил меня... — Робин оглянула свои трясущиеся от страха руки, схватилась за шею, которая изнывала от боли, нервно сглотнула. — Нет... Быть... этого не может... Нет... Взгляд ее метнулся в сторону мужчины, который и был причастен к этой трагедии. Под его телом разлилась лужа черной, красноватой массы, и больше он никогда не сможет причинить кому-то вред. Только вот... Над ним навис еще один силуэт: одетый абсолютно также, как и он сам, с теми же чертами лица, такой же растрепанный, паршивый мерзавец. Это был он же. Точь-в-точь, до мельчайших деталей. Неподвижен, бледен, словно тень, на которую никто не обращает внимания. Он смотрел на происходящее без злобы, без боли — с тем же пустым выражением, какое, должно быть, было сейчас у нее самой. Они оба больше не принадлежат этому миру. Крик Пауля прорезал тишину. Он снова надавил на грудную клетку сестры отчаянно и упрямо, словно отказывался принять саму возможность ее исчезновения. Только в этот момент внутри Робин что-то больно сжалось, ведя ее по коридорам мертвых, но не позволяя стать частью мира за гранью. Воздух ворвался в легкие огнем. Тело содрогнулось, возвращая запах крови, шум, холод комнаты. Робин резко вдохнула, закашлялась, согнувшись. Пауль отшатнулся, а потом сразу же обнял ее — так крепко, что стало трудно дышать, и она впервые почувствовала, как сильно он дрожит. — Ты жива... Жива... Он повторял эти слова из раза в раз, позабыв обо всем, пока она, словно под гипнозом, наблюдала за призраком нападавшего, который прожигал ее своим пустым взглядом.