Глава 4. Соль моря и золото скал

Ramin Djawadi - The Dead are Already Here

      Западное море шумело ровно и упрямо, словно не замечало ни времени, ни людей, живших над его волнами. Утёс Кастерли поднимался из скалы, как поднимался всегда, и утро здесь начиналось раньше, чем в остальном Вестеросе: шахты просыпались ещё до рассвета, кузницы отзывались глухим звоном, а слуги уже спешили по галереям, когда солнце только касалось воды.       Алиэра проснулась от шагов в коридоре.       Не от громкости — в замке всегда ходили — а от их ритма. Люди двигались быстрее обычного. Двери открывались чаще. Кто-то спорил вполголоса. Она лежала неподвижно, слушая, пока не поняла: сегодня происходило то, о чём взрослые говорили последние дни, думая, что дети не слышат.       Гости.       Она встала, не зовя служанку, и подошла к окну. Дорога, ведущая к воротам, змеилась вдоль скалы. С высоты она казалась тонкой линией, но Алиэра знала, сколько времени требуется, чтобы подняться по ней верхом. Если всадники уже на подъёме, их увидят скоро.       Во дворе солдаты перестраивались. Один из капитанов дважды заставил людей выровнять строй, хотя разницы она не заметила. Слуги расставляли столы для приёма. Кто-то ругался из-за отсутствия нужного вина. Обычный день в Утёсе выглядел иначе — меньше голосов, меньше ожидания.       Она знала: это важно для матери. Когда что-то было важно для Серсеи, весь замок начинал дышать иначе.       Алиэра вышла в коридор и почти сразу услышала знакомые голоса за полуоткрытой дверью малого совета. Она остановилась. Не подслушивать было невозможно — дверь оставили приоткрытой.       — Они прибывают с малой свитой, — говорил Джейме. — Это знак.       — Это демонстрация, — ответила Серсея. — Они хотят выглядеть равными.       — Они и есть равные. По крайней мере сейчас.       Пауза длилась недолго.       — Никто не равен дому Ланнистеров, — сказала она спокойно. В её голосе не было злости, только уверенность, от которой слуги обычно опускали глаза.       — Мы больше не правим, — тихо заметил Джейме.       — Мы перестали сидеть на троне, — поправила она. — Это разные вещи.       Алиэра запомнила эту фразу, хотя тогда не до конца поняла её смысл.       Разговор продолжался. О кораблях. О пошлинах. О портах, через которые теперь шла большая часть торговли. О том, как после войны изменились маршруты и как золото Запада стало зависеть от людей, живущих у моря.       — Они хотят контроля, — сказала Серсея.       — Они хотят гарантии, — ответил Джейме. — После всего, что произошло, никто не верит в устойчивость королевств.       Имя Дейнерис не прозвучало, но оно присутствовало между словами. В Утёсе о ней говорили редко, словно само упоминание могло вернуть огонь в небо.       Алиэра знала только то, что рассказывали шёпотом: столица горела, дракон разрушил стены, а её родители покинули город ночью, когда стало ясно, что удержать власть невозможно. Они вернулись сюда — в дом, который никогда не зависел от Железного трона.       Она отступила от двери прежде, чем её заметили.       Рог на башне прозвучал спустя час.       Звук разнёсся по скале, отражаясь от стен. Люди остановились, будто ждали разрешения двигаться дальше. Алиэра уже стояла на балконе верхней галереи, когда ворота начали открываться.       Процессия была небольшой.       Первым ехал мужчина без шлема, чтобы его могли узнать заранее. Он держался прямо, не оглядывался на стены и не замедлял коня перед подъёмом. За ним следовали всадники, меньше, чем ожидали многие. Ни знамен демонстративной силы, ни лишней роскоши.       Рядом с ним ехала девочка.       Она не рассматривала замок, как делали почти все гости. Не поднимала голову к башням. Смотрела вперёд, иногда переводя взгляд на людей во дворе.       Алиэра заметила это сразу.       Она считает.       Не восхищается. Не боится. Считает.       Когда гости вошли в зал, Алиэра уже сидела на своём месте. Её посадили достаточно близко, чтобы видеть происходящее, но достаточно далеко, чтобы никто не ожидал от неё участия.       Лорд Веларис поклонился ровно настолько, чтобы выразить уважение, но не подчинение. Серсея ответила тем же.       Разговор начался с вежливостей, которые длились дольше, чем требовалось. Обсуждали дорогу, штормы, состояние портов, урожай на Западе. Никто не переходил к сути сразу.       Алиэра заметила, что сир Джейме почти не говорил вначале. Он наблюдал. Давал матери вести разговор.       Когда подали вино, тон изменился.       Карта появилась на столе. Веларис развернул её медленно, удерживая края ладонями.       — Морские пути больше не безопасны, — сказал он. — После войны слишком многие остались без хозяев и ищут добычу.       — Пираты существовали всегда, — ответила Серсея.       — Но раньше их останавливали флоты короны.       Никто не произнёс вслух, что корона теперь редко вмешивалась в дела юга.       Разговор стал конкретнее. Суммы не называли, но все понимали, о чём идёт речь. Запад давал золото и ресурсы. Веларисы — корабли и контроль над путями.       — И всё же, — сказал Джейме спустя время, — вы привезли дочь.       Лорд Веларис слегка повернул голову. Девочка шагнула вперёд без приглашения.       — Моя наследница, леди Элира Веларис, — сказал он. — Иногда доверие требует присутствия тех, ради кого заключаются союзы.       Серсея смотрела на неё долго.       — Вы оставите её здесь?       — Если дом Ланнистеров согласится принять её.       Тишина длилась достаточно, чтобы все почувствовали вес предложения.       — Утёс Кастерли всегда защищает гостей, — произнесла Серсея наконец.       Это означало согласие.       Позже, когда взрослые продолжили разговор уже тише, Алиэра вышла во внутренний сад. Она знала, что новая гостья появится там — дети почти всегда уходили туда после долгих церемоний.       Так и произошло.       Девочка стояла у воды и опустила руку в фонтан, будто проверяла её температуру.       — Ты не устала? — спросила Алиэра.       — Нет.       Ответ прозвучал без попытки быть вежливой.       — Тебя оставят здесь.       — Да.       — Ты хотела этого?       Девочка подумала.       — Это полезно дому.       Алиэра кивнула. Такой ответ она понимала.       Они молчали, слушая шум воды.       — Здесь всё из камня, — сказала гостья.       — Камень надёжнее людей.       Та посмотрела на неё внимательнее.       — Тебя так учат?       — Нет. Я сама заметила.

***

      Ночью никогда не может быть тихо. По крайней мере здесь. Камень удерживал звуки - шаги стражи, далекий скрип ворот, шум моря, который проникал даже сквозь стены. Замок не засыпал; он лишь становился медленнее, словно огромный зверь, лежащий на боку и слушающий собственное дыхание.       Алиэра не спала.       Свеча почти догорела, но она не звала служанку заменить её. Пламя становилось меньше, и тени на стенах вытягивались, меняя форму. Ей нравилось наблюдать, как меняется комната, когда свет слабеет.       День оказался длиннее обычного. Слишком много слов, смысл которых взрослые старались скрыть за улыбками. Она слышала достаточно, чтобы понять главное: Веларисы приехали не просить. Они приехали убедиться.       Дверь открылась тихо.       Серсея вошла без сопровождения. Она уже сняла корону для приёмов, и без неё выглядела моложе, но усталость в её движениях становилась заметнее именно в такие часы, когда никто не смотрел.       — Ты должна спать, — сказала она.       — Я думала.       Серсея остановилась у окна.       — Это опасное занятие для ребёнка.       — Тогда почему все взрослые делают это плохо?       Мать усмехнулась, почти незаметно.       Она села рядом, провела пальцами по волосам дочери, проверяя, нет ли жара — привычка, оставшаяся с младенчества.       — Что ты поняла сегодня?       Алиэра немного помолчала.       — Они боятся.       — Кого?       — Будущего.       Серсея внимательно посмотрела на неё.       — И что же они хотят?       — Чтобы мы зависели друг от друга.       Ответ прозвучал спокойно, без гордости, будто она просто пересказывала увиденное.       Серсея отвела взгляд к морю.       — Власть редко принадлежит одному дому, — сказала она. — Но люди любят делать вид, что это возможно.       — Ты делала так?       Пауза длилась дольше, чем обычно.       — Да.       Она не стала объяснять больше.       Снаружи ветер усилился, и пламя свечи качнулось.       — Девочка Веларис, — сказала Серсея спустя время. — Что ты о ней думаешь?       — Она слушает, прежде чем говорить.       — Это по-твоему хорошо?       — Это опасно.       Серсея тихо рассмеялась.       — Значит, вы подружитесь.       Когда она ушла, Алиэра ещё долго сидела у окна. Внизу горели редкие факелы. Стражники менялись на постах, их движения повторялись каждую ночь одинаково.       Предсказуемость успокаивала. Но сегодня в замке появился человек, который не принадлежал этим стенам. И это меняло всё.       В это же время в другом крыле замка лорд Веларис стоял у стола, рассматривая карту, которую не убрали после переговоров. Джейме вошёл без стука, держа в руках два кубка вина.       — Вы всё ещё работаете, — сказал он.       — Я привык заканчивать дела до сна.       Джейме поставил кубок рядом с ним.       Некоторое время они молчали.       — Вы не доверяете короне, — сказал Джейме наконец.       — Король Брандон мудр, — ответил Веларис. — Но мудрость не делает мир устойчивым.       — Он удерживает его от войны.       — Пока жив.       Эти слова прозвучали спокойно, без угрозы. Как факт.       Джейме не стал спорить.       — Вы думаете о будущем после него.       — Я думаю о будущем своих людей.       Он сделал глоток вина.       — Моя и ваша дочь будут в безопасности здесь?       Джейме посмотрел на него прямо.       — В Утёсе Кастерли дети не становятся заложниками.       — Я знаю. Именно поэтому Элира здесь.       Он повернул карту, показывая западные воды.       — Мир меняется медленно, сир Джейме. Но когда перемены заканчиваются, оказывается, что всё уже стало другим.       — И вы хотите быть готовыми.       — Я хочу, чтобы она была готова.       Они оба понимали, что речь уже не о торговле.

***

      Лорд Веларис покинул Утёс Кастерли через два дня. Эти два дня велись вечные переговоры, встречи, при которых присутствовали дочери обеих домов. Девочки не вмешивались, но слушали внимательно и молча каждое слово. Дальше комнаты переговоров эти разговоры не уходили.       Алиэра была уверена, что Элира будет скучать по родному дому все то время, что она находилась у них, но она недооценила морскую леди. Та держалась достойно и либо делала вид, что ей не скучно, либо ей в действительности не было скучно.       — Ты боишься высоты? — спросила вдруг Алиэра, когда после очередных переговоров стояли вместе в тронном зале. Рядом уже никого не было.       Вопрос был неожиданный.       — Нет, — ответила Элира.       — Хорошо. Тогда тебе понравится.       Это было первое решение, принятое без одобрения взрослых: Алиэра сама повела её в верхние галереи.       Сначала они шли молча.       Утёс не был уютным местом. Камень, узкие проходы, холод от моря. Но наверху открывался вид, который невозможно было игнорировать.       Когда они вышли к краю стены, ветер ударил в лицо.       Элира не отступила.       — Море лучше, — сказала она.       — Оно одинаковое.       — Нет. С корабля оно живое.       Алиэра посмотрела на неё внимательнее.       — Ты скучаешь?       — Я не так давно приехала.       — Но ты уже скучаешь.       Элира пожала плечами.       — Может быть.       Это было первое признание.       Они стали проводить время вместе не потому, что так велели, а потому что было проще, чем искать других.       Алиэра показывала ей скрытые лестницы и комнаты, о которых не знали даже некоторые слуги. Элира рассказывала о штормах, о том, как корабль скрипит в тумане, и о том, как звёзды выглядят над открытой водой.       — Ты никогда не была в море? — спросила она однажды.       — Нет.       — Тогда ты не знаешь, что такое настоящая тишина.       — Здесь тоже тихо.       — Нет. Здесь стены.       В тот вечер Алиэра долго смотрела в окно.       Через неделю они подрались.       Повод был глупым — деревянный меч. Алиэра считала, что Веларис держит его неправильно. Элира ответила, что на палубе дерутся иначе.       — Ты не на палубе, — сказала Алиэра.       — А ты не на троне, — ответила Элира.       Удар получился резче, чем нужно. Алиэра упала. На мгновение стало по-настоящему тихо.       Элира протянула руку.       — Вставай.       Алиэра не приняла её сразу.       — Ты не должна была бить так.       — А ты не должна была говорить так.       Они смотрели друг на друга долго. Потом Алиэра всё же взялась за её руку. С этого дня между ними исчезла неловкость. Они начали говорить честнее.       — Ты когда-нибудь хотела быть кем-то другим? — спросила Элира, лёжа на тёплом камне крыши.       — Нет.       — Никогда?       — Если я не Ланнистер, то кто?       Элира задумалась.       — Я иногда думаю, что хотела бы быть никем.       — Никем?       — Чтобы никто не знал, кто я. Чтобы можно было просто идти, куда хочется.       Алиэра повернула голову.       — Ты бы не смогла.       — Почему?       — Ты слишком смотришь вперёд.       Элира усмехнулась.       — А ты?       — Я смотрю туда, где будет выгодно стоять.       Они ещё не понимали, что уже говорят как наследницы домов. Но тогда это было просто размышление.       Иногда по ночам Элира приходила в её комнату, когда шторм бил в стены Утёса. Море в такие моменты звучало как что-то живое.       — Оно злится, — говорила она.       — На что?       — На то, что его ограничили берегами.       — Всё ограничено чем-то, — отвечала Алиэра.       — Даже ты?       — Особенно я.       Это был первый раз, когда Элира посмотрела на неё не как на хозяйку замка, а как на девочку.       Они смеялись редко, но искренне. Секретничали о слугах. Спорили о том, кто сильнее — лев или дракон. Строили детские планы, в которых вместе правили морем и землёй. Политика тогда существовала только в словах взрослых. Для них это было просто:       — Если я стану леди моря, — сказала однажды Элира, — я позволю тебе плавать куда угодно.       — А если я стану леди Запада, — ответила Алиэра, — я построю тебе порт в любом месте.       — Даже если это будет глупо?       — Я не делаю глупостей.       Элира улыбнулась.       — Посмотрим.       Когда пришло время уезжать, никто не плакал. Во дворе было многолюдно. Слуги носили сундуки. Моряки проверяли канаты.       — Ты вернёшься? — спросила Алиэра.       — Конечно.       — Это не ответ.       Элира сделала шаг ближе.       — Я вернусь, когда буду готова.       — К чему?       — Быть не гостьей.       Корабль отплыл без прощальных криков.       Алиэра стояла на стене до тех пор, пока паруса не стали точкой. Тогда она впервые ощутила странное чувство — не утрату, а ожидание.       Они ещё не знали, что через несколько лет будут сидеть друг напротив друга за столом, где каждое слово имеет вес.       Пока что это были две девочки, которые спорили о море и высоте и верили, что смогут остаться по одну сторону.