І. Начало игры

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Сейчас✧༻

Чёрт побери. Неужели я правда оказался здесь?.. Центральное управление прокуратуры Сеула. 02:17 ночи. Белый свет режет глаза. Комната для допросов стерильная, стеклянная стена — с той стороны наблюдают. Металлический стол. Две камеры в углах. Запись ведётся. Сижу, перебирая в голове назойливые мысли. Пиджак снят. Рукава рубашки закатаны. На запястьях — наручники, пристёгнутые к кольцу в столе. Формальность — я не сопротивлялся. Передо мной лежит папка. Следователь листает документы, не поднимая глаз, пока я прокручиваю в голове возможные варианты того, как удрать отсюда. Невольно усмехаюсь, не сумев сдержать иронии своего положения. Хренов президент. Хренов ультиматум. На стол кладут планшет и следователь нажимает воспроизведение. На экране — крытый каток. Ночная съёмка. Пусто. Фигура мужчины. Вторая — падает. Резкое движение клюшки. Пауза на стоп-кадре. — Узнаёте место? — спокойно спрашивает следователь. Я вижу это видео третий, мать вашу, раз.. Молчу. — Частная арена в пригороде Сеула. Ваша собственность. Запись с внутренней камеры наблюдения. Дата — две недели назад. Следователь листает папку. — Потерпевший — Ким Ён Су. Бывший сотрудник Вавилона. Причина смерти — черепно-мозговая травма. Удар тупым предметом. Пауза. Он смотрит на меня, от чего я не сдерживаюсь и тихо, холодно смеюсь. Ты трясёшься от страха, детектив. Неужели боишься меня даже когда я в этих кандалах? Не зря. Я с удовольствием свернул бы ему шею, если бы мог дотянуться. Руки так и чешутся. Особенно в миг, когда я понимаю, что в Вавилоне завелась крыса, которая выполняла приказы того старого ублюдка, управляющего страной. — Например… хоккейной клюшкой. Из-за размышлений я и забыл, что следователь ещё не закончил предложение. Слегка наклоняю голову. — Продолжай, — позволяю себе насмешливо улыбаться, даже если прямо сейчас всё котится к чёртовой матери. Мужчина смотрит на меня всё так же осуждающе, на что я лишь колко щурю глаза. Вскоре он продолжает: — На записи отчётливо видно, как вы наносите удар. Экспертиза подтверждает соответствие. Он нажимает следующий файл. — А вот ещё интересный момент. Видео было отправлено анонимно. Но с корпоративного сервера Вавилона. Кто-то внутри решил поделиться. Едва заметное движение моей челюсти. Да. Крысят пора-бы слегка притопить. Следователь продолжает: — И это ещё не всё. У нас есть свидетельские показания о том, что погибший угрожал раскрыть информацию о ваших…нестандартных методах управления. Мужчина наклоняется ближе. Какой смельчак. У меня не то что руки — зубы уже чешутся что-то ему сделать. — Говорят, вы убиваете людей не ради бизнеса. А потому что вам это нравится. Тишина сгущается. Я, всё это время смотрящий в никуда, медленно перевожу взгляд на следователя. Спокойно, тягуче предупреждаю: — Осторожнее со словами. — Это не мои слова. Это материалы дела. Следователь скрещивает руки. — И знаете, что самое интересное? Дело получило высший приоритет. Лично от администрации президента Пак До Юна. Да, говнеца судьба мне приподнесла немало в последнее время.. — Вам знакомо это имя? Ни один мускул на моём лице не двигается. — Президент обеспокоен, — продолжает следователь, — что подобные люди находятся на свободе. Особенно учитывая ваши… прежние связи. Это уже не намёк. Это удар. — Если прокуратура подаст ходатайство о заключении под стражу, — ровно говорит он, — суд его удовлетворит. Общественный резонанс огромный. Видео уже в сети. Медиа жаждут крови. И я. Я тоже жажду, мать его. Планшет снова поворачивают ко мне. Стоп-кадр. Клюшка в замахе. Невольно облизываю верхний ряд зубов, вспоминая то чувство. Поднимаю свой дикий взгляд на следователя и вижу в его зрачках то, от чего ухмылка ползёт моими губами. Страх. Damn. I just love the smell of fear.. Мужчина упирается спиной в спинку своего стула, увеличивая расстояние между нами. — Признание облегчило бы вашу позицию. Сотрудничество — тоже. В противном случае вы отправитесь в изолятор. И, поверьте, никакие корпоративные юристы не рискнут вас защищать. Я слегка усмехаюсь. — Вы слишком стараетесь. — Я говорю факты. — Нет, — тихо произношу, — Вы передаёте чужую волю. Зря. Следователь замирает. — Это угроза? Игриво цокаю языком, но игривость не касается моих глаз ни на йоту. — Это наблюдение. — констатирую. Следователь хмурится. — Вы привыкли управлять людьми. Но здесь — не ваш офис. Здесь вы просто подозреваемый. Мои зрачки неподвижны. Не моргаю. Если я не управляю людьми здесь, почему ты так дёргаешься каждый раз, когда я поднимаю на тебя глаза, м? Тишину прерывает открывающаяся дверь. Звук каблуков. Чёткие, уверенные шаги. Хон Ча Ён входит так, будто это её кабинет. О, и снова ты. А я уже думал, что вечер прекраснее быть не может.. Тёмное пальто, волосы убраны. В руках — кожаная папка. С интересом рассматриваю девушку с ног до головы, пока следователь раздражённо выдыхает: — Я же просил не заходить во время… Она не смотрит на говорящего. Она смотрит на меня. Перебивает, заставляя мужчину развернуть к ней корпус: — Допрос ведётся без присутствия защитника? — Кто вы? — холодно спрашивает следователь. Девушка кладёт на стол удостоверение адвоката. Медленно. Чтобы камера зафиксировала. — Адвокат Хон Ча Ён. С этого момента все процессуальные действия проводятся в моём присутствии. Пауза. — Простите? — голос следователя становится жёстче. — Подозреваемый не заявлял о защите. Да, вообще-то. Она поворачивается ко мне, наши взгляды снова сталкиваются и она видит. То, что я не удивлён. Не благодарен. Но в моих глазах — явное холодное раздражение. Она снова вторглась в моё пространство. В мой, хаотичный, но контроль. Она видит это. Видит и всё равно улыбается. Мне на зло, чёрт возьми. — Я его адвокат. Тишина падает тяжёлым стеклом. Следователь смотрит на меня: — Вы подтверждаете? Вместо ответа я изучаю её лицо. Эта женщина неделю появлялась в Вавилоне. Просила встречи. Провоцировала. Лезла в мою зону. Я прекрасно понимаю: вот он — её реальный шанс. Если я приму её сейчас — она официально войдёт внутрь. Если не приму — меня закроют. Внутренние юристы Вавилона отмалчиваются. Мне нужен кто-то, кто умеет бить в ответ. А она умеет. И она единственная, в ком я уверен достаточно, чтобы понимать: она не дура. И не слабый юрист. Откидываюсь на спинку стула, почти лениво. — Пять минут, — сухо говорю следователю. — Наедине. — Это не переговорная комната. — раздражённо отвечает тот. Ча Ён холодно парирует: — Статья 243 Уголовно-процессуального кодекса. Право на конфиденциальное общение с защитником до начала допроса. Или мне пригласить журналистов в коридоре? Ухху…я почти впечатлён. Почти. Следователь смотрит на камеру. Потом на неё. — Пять минут. Наручники с меня не снимают. Эх. Дверь закрывается. Ча Ён подходит ближе. Садится на стол напротив меня. Как нагло.. Смотрю на неё снизу вверх. Непривычно. Неправильно. — Ты не имела права входить в моё дело, — спокойно произношу, хотя внутри закипаю от того, насколько эта девушка меня уже заканифолила. Неугомонная. Она склоняет голову. — Зато теперь имею. — Это твоя игра такая? — Нет. Это твой шанс. Я слегка наклоняюсь вперёд, цепь наручников звякает. — Ты хочешь внутрь. Не вопрос. Факт. Она выдерживает мой взгляд. — Я хочу быть на стороне победителя. Ты не врёшь. Но и не говоришь всей правды. В её глазах — расчёт. И что-то ещё. На удивление опасное. Ухмыляюсь. Хочешь потягаться со мной, Ча Ён? Ладно, но, после того, как я выиграю, обязательно познакомлю твоё красивое личико со своей клюшкой. Я понимаю, что если подпишу доверенность — впущу её в самое ядро. Но другого адвоката, который сможет развалить обвинение, нет. Медленно киваю в итоге. — Хорошо, адвокат Хон. Докажи, что ты стоишь этого вторжения. Она впервые улыбается чуть шире. —Тогда вперёд развлекаться. Не могу не уколоть её взглядом в ответ на такую наглую, радостную храбрость с её стороны. Развлекаться. Хм. За стеклом следователь раздражённо ждёт. Что ж. Игра начинает свой отсчёт.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧С чего всё началось✧༻

Дрянь. Как же бесит этот сопляк.. Ночь. Закрытый склад. Сырость. Металл. Один холодный светильник. Я словно в одном из фильмов ужасов. Хотя…и без данной обстановочки моя жизнь не слишком от ужаса-то отличается, но не будем сейчас об этом. На стуле — начальник отдела внутренней безопасности Вавилона. Не мелкая сошка. Но и не вершина. Это я постаралась, да. Руки бедолаги связаны. Галстук ослаблен. Губы потрескались. Перед ним — бутылка воды, которую он, конечно же, не получит. Какая жалость. Я сижу напротив. На вид спокойная. Слишком спокойная. Мой верный напарник Винченцо Кассано стоит в тени. Тишина длится уже почти минуту. Вскоре пленник не выдерживает: — Вы не понимаете, во что лезете. Я устало вздыхаю. — Тогда объясни нам, о мудрейший. Он качает головой. — Председатель… он контролирует всё. Финансы. Юристов. Безопасность. Даже совет директоров не знает полной картины. — Совет боится его? — спрашиваю лениво, хотя удивляюсь тому, как этот наивный «стажёр» за столь короткое время успел до чёртиков напугать всех в Вавилоне. Мужчина смотрит вниз. — Все боятся. — Значит, они ждут момента? — ловлю эту мысль, ведь, возможно, нам удастся перетащить пару его людишек на свою сторону. Это будет уже что-то. Пленник резко поднимает голову. — Нет. Они молятся, чтобы этот момент никогда не наступил. Видимо, не удастся. Дерьмово. Я слегка меняюсь в лице. — То есть никакой скрытой коалиции против него нет? — Вы серьёзно? — хрипло усмехается он. — Люди, которые пробовали идти против него… больше не работают в компании. — Уволены? — предполагает Винченцо. Пауза. — Да. Ложь. Почти. Усмехаюсь. — А если точнее? — Убиты. Фыркаю. Засранец, а не стажёр. Надо было его прибить какой-то папкой изначально.. Винченцо делает шаг вперёд. — Камеры в его личных зонах? — Только по его разрешению. — Биометрия? — Двойная. — Архивы? — Отдельный сервер. Без удалённого доступа. Медленно закрываю папку. Слишком много вопросов за несколько секунд, чёрт побери. — Значит, снаружи мы ничего не добудем. — подвожу итог. Мужчина молчит. — СМИ куплены? — снова заводит свою шарманку консильери. — Да. — Прокуратура? Он не отвечает. И этого достаточно. Тишина снова затягивается. Я впервые откидываюсь на спинку стула. Усталость проскальзывает в движении. — Хорошо. Последний вопрос. Наклоняюсь чуть вперёд. — Как к нему можно приблизиться? Мужчина смотрит на меня долго. — Никак. — Все говорят «никак». Но кто-то же к нему заходит. — Он сам выбирает, кого впускать. — По какому принципу? — Польза. Контроль. И… страх. Последнее слово повисает. Я фиксирую его. — Страх? — Он сносит только покорных людей. Тех, кто трясётся. Он… доверяет только этому чувству. Если боишься — не предашь. Винченцо бросает на меня взгляд. Я это замечаю. Мужчина продолжает: — Но даже если он впустит вас… вы не выйдете с тем, что ищете. Он не оставляет следов. Хм.. Я встаю. Медленно прохожу по складу. Обдумываю. — Мы давили через суд — бесполезно. Через медиа — бесполезно. Через сотрудников — страх сильнее выгоды. Останавливаюсь. — Значит, нужно попасть внутрь. Винченцо спокойно: — Ты не знаешь как. — Не знаю. — соглашаюсь, не улыбаясь, — Но знаю, что обязана. Он смотрит на меня внимательно. — Это будет опасно. В ответ пожимаю плечами. — Война с Вавилоном никогда не была безопасной. Пленник тихо произносит: — Если он поймёт, что вы шпионите… Я перебиваю: — Я не буду шпионить. Я буду рядом. Винченцо слегка прищуривается. — В качестве кого? Качаю головой. — Пока не знаю. И это правда. Я ещё не придумала роль. Не союзник. Не сотрудник. Но уже прекрасно понимаю: снаружи наша игра заканчивается. Дальше — только внутрь преисподней. Свет качается. И решение постепенно формируется — не как план, а как необходимость. Улыбаюсь своим мыслям. Я попаду в логово. Чего бы то мне не стоило.

༺✧⚠︎✧༻