Часть 2. Тайна раскрыта

После завтрака, каждый из братьев снова занимался своими делами, все казалось было как обычно, но только для окружающих. Лео же всё ещё переживал и переосмысливал эту ситуацию. Он чувствовал себя таким… жалким. Он позволил себе на секунду показать свою слабость. Черт возьми, он ведь даже заплакал! Разве он может так называть себя лидером, если ведёт себя как маленький ребёнок?!. Плюсом, его плохое самочувствие давало о себе знать. Он ощущал тошноту и головную боль, а жар только усилился. К середине дня ситуация только усугубилась. У Лео кружилась голова, тошнота просто не проходила, а температура продолжала расти. Он чувствовал себя просто ужасно, но старался не подавать виду. Наступило время обеда. Все уже собрались за столом, но лидера почему-то весь день было не слышно не видно. Сплинтер встал из-за стола и сообщил, что позовет Леонардо сам Сплинтер неторопливыми шагами направился в комнату Лео. С каждым новым шагом, беспокойные мысли только увеличивались, ведь обычно сын всегда приходил к обеду в первую очередь, он очень любил покушать. Сплинтер постучал в дверь. — Лео, сынок? Ты там? Отсутствие ответа только больше встревожило отца. Он ещё раз тихо постучался. — Лео, сынок, открой, пожалуйста, — тихо позвал он, медленно кладя руку на ручку двери. Лео услышал отца и через силу поднял одеревенелое тело с кровати, подходя к двери. Он открыл ее и впустил Сплинтер, понимая, что сейчас его ложь раскроют. Сплинтер увидел сына — тот выглядел просто ужасно. Казалось, что он вот-вот упадет в любую секунду, он едва держался на ногах, а его лицо было краснее обычного. Мягко взяв сына под руку, учитель помог ему дойти до кровати и сесть. — Лео, что с тобой? Ты совсем не здоров, — обеспокоено пробормотал Сенсей, кладя руку на лоб сына. — Горячий как печка… Я позову Донни… — Сплинтер уже собирался встать, как тут Лео схватил его за руку, не давая этого сделать. — Стой! Отец удивлённо повернул голову и посмотрел на сына. Он не ожидал такого от обычно послушного Леонардо, особенно учитывая его состояние. — Что такое, сынок? — спросил учитель, садясь обратно на край кровати. Лео смотрел отцу в глаза со смесью страха и стыда. Он прекрасно осознавал, что должен рассказать всё как есть, но мысль о том, что в очередной раз раскроется его тайна пугает его до дрожи. Сглотнув, сын покраснел гуще прежнего. Он обычно вел себя хорошо и никогда не врал отцу, но в этой ситуации ему было слишком страшно сказать правду и отдаться на растерзание Донателло и его лечению. Он сглотнул и тихо признался — Я соврал тебе… — Лео, о чём ты соврал? — спокойно спросил учитель, наклоняясь ближе к сыну. Лео отвёл взгляд. Ему было очень трудно говорить об этом, но он понимал, что не может больше лгать. Он глубоко вздохнул и тихо ответил, — Я соврал тебе, что у меня всё нормально. Мне… Мне очень плохо. Отец понял, что его худшие опасения подтвердились. Лео уже давно не был здоров. — Как давно ты себя плохо чувствуешь, сынок? — мягко спросил учитель, стараясь держать себя в руках. Ниндзя пытался найти слова, чтобы ответить на вопрос, но то ли потому, что плохо соображал из-за температуры, то ли слишком волновался, но единственное, что он смог выдавить из себя, было тихое — Очень плохо стало сегодня… А заметил я несколько дней назад… Отец очень расстроился, но решил не ругать сына сразу. — Почему ты не сказал мне сразу, сынок? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие в голосе. Лео почувствовал вину и стыд. Он прекрасно знал, что должен был сразу сказать отцу, что болен, но вместо этого упорно скрывал это. Сплинтер увидел, как сын нервно сжимал пальцами простынь на своей кровати. Догадка пришла сама — сын что-то скрывает. — Лео, посмотри на меня, — мягко, но серьезно произнес отец. Лео медленно поднял голову и встретился со его выразительным взглядом. Сплинтер внимательно посмотрел сыну в глаза, пытаясь понять, что же на самом деле беспокоит сына. Он видел, как глаза ребенка были заплаканными и напуганными. — Я знаю, что ты чего-то от меня скрываешь, сынок, так что отвечай мне правду. Слова прозвучали строго и убедительно. Лео хотел соврать, но под взглядом отца это казалось невозможным. Он прекрасно понимал, что отвертеться не получится. Он сглотнул и тихо ответил, — Я… Я боюсь Сплинтер нахмурился. Он ожидал услышать много чего, но уж точно не это. — Боишься? — повторил учитель, чуть наклонив голову в недоумении. Это было совершенно новое открытие. Лео кивнул, краснея ещё сильнее. Он чувствовал себя ужасно глупо и жалко, рассказывая о своих страхах, но он не мог больше ничего скрывать. — Да. — тихо ответил он, отвёл взгляд, крепко сжимая простынь на коленях. Сплинтер замолчал, обдумывая признание сына. Он впервые столкнулся с какими либо фобиями у Леонардо. Он всегда был сдержан и смел. Сенсей хмыкнул и взял кулочок Лео в свою ладонь, разжимая его. Он одобряющие сжал его руку в своей и теплым тоном сказал. — Лео, я понимаю, что ты боишься… Но в данной ситуации, от этого зависит твоё здоровье. Ты поступил очень глупо не сказав никому о своем самочувствии. — тон сенсей стал отчитываюшим и строгим. Лео сжался от этих слов и непроизвольно стиснул ладонь учителя. — Твое здоровье, это все, что у тебя есть и если ты не будешь им дорожить, то в будущем будет не сладко, Лео. Черепашка всхлипнул, лицо горело от стыда, он не смел поднять глаз. — Я надеюсь, что ты впредь будешь благоразумен и не будешь так глупо поступать, сын. — холодно сказал Сенсей, пронизывая сына взглядом. — Буду, отец… — стыдливо прошептал Лео, смаргивая слезы. Было ужасно стыдно за свою ложь. Сенсей, видя, что сын совсем расклеился и сильно раскаивается, решил смягчиться. Он нежно поднял его подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Сынок. Надо лечить тебя. — как только он сказал это, Лео сразу протестующие замычал, но был прерван, — знаю, тебе это не нравится, но это для твоего же блага, сынок. Посмотри на меня. — попросил Сплинтер. Лео шмыгнул носом. Слёзы побежали дорожками по красным, румяным щекам и капали на пластрон. — Папа, Я боюсь… — Сенсей нежно посмотрел на него, борясь с щемящим сердце сочувствием и жалостью. — Знаю, сынок, знаю, мой мальчик. Но нужно, понимаешь? — Угу… — шмыгнул Лео. — Начнем лечиться сегодня. Я принесу твой обед сюда. — Сплинтер вытер мокрые щеки Леонардо и поцеловал того в лоб, чтобы проверить температуру и выразить любовь. Затем он тихо вышел из комнаты, оставляя сына одного успокоиться. После обеда, Сенсей подошёл к Донателло и отвёл его в сторону. — Донни, Лео заболел. Зайди к нему и осмотри. Донателло удивлённо посмотрел на учителя и спросил — Когда он успел? И почему не сказал утром? Сплинтер вздохнул и подумав все-таки сказал — Он боялся. Будь с ним помягче, хорошо? Донни не смотря на удивление кивнул и поспешил за аптечкой, а после к брату в комнату. Он тихо постучал и не дожидаясь ответа вошёл, прикрывая дверь. — Лео.? Брат, ты как? — обеспокоенно спросил Донателло, подходя к кровати. На ней лежал Лео свернувшись клубком, вспотевший и бледный. Он даже не обратил на него внимания. Тарелка с обедом лежала на столе нетронутой. Учёный потянулся ко лбу брата чтобы проверить температуру. — Лео! Ты весь горишь! Быстро меряй температуру, я позову учителя Сплинтера. — черепашка ловко поставил брату градусник и сдёрнул с него одеяло, получив на это сдавленный стон недовольства. — Я быстро!.. Донни выбежал из комнаты Лео и крикнул Сплинтера. — Отец! Лео очень плохо! — на этот испуганный крик сбежалась вся семья. Микки активно маячил вокруг Донни, спрашивая, что с его братиком. Рай тоже был обеспокоен, но хранил внешнее спокойствие. — На сколько всё плохо, Донателло? — серьёзно спросил Сенсей. — Он очень горячий, нужно чтобы кто то следил за ним, пока я готовлю инъекцию. Сплинтер кивнул и посмотрел на Рафаэля. Тот все понял и незамедлительно поспешил к брату. — А мне что делать, учитель? — не унимался Микеланджело. — Ты иди и принеси Лео воды. — опередил отца Донни. Сплинтер последовал за Донателло, чтобы в случае чего помочь ему. Они зашли в лабораторию. Донателло начал доставать и смешивать в пробирке какие то препараты. — Сенсей, достаньте из ящика стола шприц на 5 кубиков и спиртовую салфетку. — дал указание Донни. Когда смесь была готова, учёный отточенным, аккуратным движением набрал препарат в шприц. Тем временем Рафаэль обеспокоенно гладил горячий и взмокший от пота лоб Лео. Сейчас, скрытый от лишних глаз, он мог дать волю своим истинным чувствам и переживаниям. — Всё будет хорошо, братик… Ты поправишься… Донни тебе поможет, вот увидишь. — нежно шептал Раф, сжимая ладонь лидера. Микки прибежал с водой и позвал Рафа — нужно его напоить, подними его, Раф. Саеносец послушался и приподнял брата за плечи, сажая его на кровати. Микеланджело поднес стакан с водой к сухим губам и помог сделать несколько глотков. Лео было настолько плохо, что ни говорить ни внятно думать он уже не мог. В это время в комнату зашли двое — Сплинтер и Донателло. В руках у Донни был массивный шприц с каким то лекарством. Он подошёл к Лео и посмотрев на братьев, сказал — нужно перевернуть его на живот. Братья последовали указанию и перевернули расслабленное тело Лео. Донни подсел на кровать или бедер брата и наклонился, чтобы сказать — Лео, сейчас будет немного холодно, из-за температуры. Не пугайся, все будет хорошо. — с этими словами он открыл спиртовую салфетку и протер верхний квадрат ягодицы. Лео крупно вздохнул и испуганно посмотрел на Рафаэля, что сейчас был ближе всех. Тот одобрительно и успокаивающе улыбнулся и взял брата за руку, не прерывая зрительный контакт. Донателло быстро открыл колпачок шприца и резко всадил иглу в мышцу. Лео почувствовал колющюю боль и вздрогнул, напрягая ягодицы. — Ммм…- Микки не мог смотреть на это спокойно. На его глазах выступили слезы и он приобнял Лео, приговаривая — Все хорошо, брат, почти всё, потерпи совсем немножко… Лекарство медленно поступало в мышцу, обжигая всё внутри. С каждой секундой распирающей, моющее чувство возрастало и терпеть стало совсем нереально. Он всхлипнул и тихо застонал — Ум… Больно… — гримаса боли исказила его лицо. — Почти всё, Лео, прости. — поспешно ответил учёный и наконец вынул иглу, прижимая ватку и нежно массируя местно укола, разгоняя лекарство. — М! — вскрикнул лидер и крепко сжал ладонь Рафаэля. Саеносец терпеливо ждал, когда боль утихнет и не вырывал руку, хотя было действительно сильно неприятно. Донни закончил с уколом и накрыл брата до поясницы одеялом. Сплинтер положил ему руку на плечо. Донни обернулся. Вид у него был неважный. Он чувствовал вину за то, что причинил брату боль и беспокойство за его здоровье. — Ты молодец Донни, или отдохни, я прослежу за Лео. — ласковый тон его успокоил. Он приткнулся в объятия, чувствуя нежные поглаживая на спине. Раф и Микки попрощались с Лео и тоже вышли, оставив Сенсея один на один с больным.