Глава XIV. Затишье

Разведчики вернулись только вечером следующего дня, когда Феанор уже начал явственно беспокоиться из-за их отсутствия. За это время Нолдор всё-таки установили палатки, так как находиться под небом Амана было невыносимо. Многим мерещились орлы, которые вылетали из-за горизонта, иные боялись, что нападение произойдёт внезапно, и все они будут мертвы. С этим надо было что-то делать, пока отдельные эльфы не начали верить, что они на самом деле мертвы, находятся в Чертогах Мандоса и это всё, — часть их пытки. Никогда не было у воина страшнейшего врага, нежели собственное сознание и тем более бессознательное. И вот разведчики ворвались в главную ставку, где находился Феанор, Ольга и все эльфийские лорды. Она какое-то время пыталась составить карту местных лейлиний посредством очередных лоз, но оказалось, что ветки начинали вращаться как сумасшедшие и отказывались куда-то указывать. Её собственное чутьё также напоминало ощущения нюхача, которому под нос присунули что-то вонючее. Пассивный фон тут был просто слишком силён. Они не стали опускаться на колено и с придыханием произносить имя Императора, как это было принято по церемониалу в мирное время, а моментально перешли к делу. Старший разведчик немедленно принялся докладывать, в то время как остальные переминались за ним. — Валмар сильно укреплён, Ваше Величество. Град Валар стоит таким, каким мы его помним, но теперь его защищают тысячи воинов. В основном ваньяр, эльфов Третьего Дома среди них не наблюдается, но эти будут стоять за Валар, что бы те не делали. Лицо Феанора видимо омрачилось. Если ваньяр были готовы к сражению, значит сражение Валар всё же планировалось. И хотя большинство ваньяр были совсем негодными эльфами и фанатиками, он бы предпочёл сразиться только с богами. Если у них на подтанцовке будут тысячи воинов, то защитники Валинора обладают значимым перевесом в силах, по крайней мере до появления Слуг. — Сколько их? — спросил Маэдрос. — По меньшей мере пять тысяч, — ответил разведчик. — Возможно, и вдвое больше, если они собрали весь свой народ. Броня у них хорошая, блестит на Солнце. Имеется большое количество осадных орудий, который установлены на позиции. — Мы пришли с десятью тысячами воинов, — внезапно сказал Фингон. — Мы имеем или двойное количество войск, или такое же. Но они находятся в городе, и следовательно обладают преимуществом. Как бы нам не потерять все войска во время штурма. — Мы пришли не затем, чтобы штурмовать Валмар, — пресёк разговор Феанор. — Город подождёт. Что с Таниквэтиль? — Мы не смогли приблизиться, Ваше Величество. Вокруг горы порхает слишком большое количество орлов Манвэ — сотни их постоянно кружат вокруг неё. Мы насчитали по меньшей мере сотню видимых одновременно, значит на самом деле их ещё больше, — выступил другой разведчик, который стоял за первым. — Именно там обычно восседал Манвэ на своём особом троне. Это величайшая вершина этого континента. Похоже, что по крайней мере часть Валар находится на священной горе и выжидает, вероятно, чтобы вершить свой нечестивый суд, — сказал Карантир. — Что же, возможно теория про призыв была верна, и они не хотят, чтобы мы кого-то призвали посредством контакта с одним из айнур. Что с кузницами? — продолжил Феанор, и этот вопрос прозвучал нервно. — Что с владениями Ауле? — Всё ещё действуют, Ваше Величество, — подтвердил разведчик. — Мы видели дым из труб и слышали звуки, которые свидетельствуют о том, что они загружены. Однако мы не смогли войти в них и посмотреть, кто именно работает, главные врата просто закрыты. Феанор медленно кивнул. — Отлично. Докладывайте про Чертоги Мандоса, рядовой! Заговорил последний разведчик, который выглядел несколько бледным. Выходит, он только же был рядом с царством мёртвых. — Они охраняются, хотя и защиты там намного меньше, нежели у столицы. Около двухсот воинов, однако все они являются майар, так как эльфов к чертогам вряд ли получится загнать. Сами Чертоги вообще не изменились. Кажется, что над владениями Намо время не властно. Внутри палатки установилось молчание. Молчал Феанор, который размышлял обо всём, что было сообщено, молчали остальные лорды, которые вовсе не смели глаголить, пока не заговорил Император. Однако по напряжению в их телах было видно, что внутри их мозгов гнездятся сложные схемы, проходят реальная активность, которая пока ещё не прорвалась, но как только прорвётся, тяжко может стать всем. Наконец Феанор возглаголил, да как. Казалось, затряслись стенки палатки. — Итак, у меня было три плана, и теперь я понимаю, что нам надо сделать. Валмар слишком хорошо защищён, а кроме того я хотел бы избежать убийства эльфов, пока это возможно. Если обойти этот город, быть может, мы сохраним силы для битвы с Валар, в городе же ценности нет. Таниквэтиль — главная цель, но подозреваю я, что там находится ловушка. Если я войду на вершину горы, Валар отберут мои Сильмариллы. Судя по тому, что Валмар защищён, они уже прогревали местных эльфов пропагандой и не планируют никакого мирного решения. Он подошёл к карте и властным движением инсталлировал свой большой палец в место, отмеченное несколькими закорючками. — Крепитесь, воины. Мы отправляемся к Чертогам Мандоса. — Чертоги? — Фингон был сильно удивлён. — Ваше Величество, это владения Намо. Там эльфийские духи ожидают возрождения… Погоди. Ты хочешь… — Да, мой благородный эльф, — прервал Феанор, который не терял времени даром. — В этом весь смысл. Сейчас там только двести майар, а Намо вероятнее всего находится вместе с Манвэ, чтобы удерживать высший канал связи. Куда отправляются эльфийские духи, когда их тела погибают? — В Чертоги Мандоса, чтобы ожидать суда, отбыть свой срок и, быть может, вернуться в мир, — ответил Маэдрос, который понял гениальный план. — Именно, — подтвердил Феанор. — И сколько наших сородичей пало в войнах против Моргота? Сколько воинов Нолдор погибло в Белерианде, и их духи были отправлены сюда, в Аман, где они вероятнее всего маринуются вечно из-за проклятия? — Я пел о многих. Их тысячи, — сказал Маглор. — Тысячи наших лучших воинов, которые погибли за столетия войны. — Всё так, и они находятся под властью Мандоса, — продолжил Феанор, и в гласе его пробуждалась первобытная сила. — Заключённые, лишённые возможности вернуться к жизни, потому что Судия решил, что Нолдор должны вечно мотать срок в его чертогах. Где-то там находится и Адар… Но если мы уничтожим ворота, то они смогут вернуться к жизни, ибо для этого всегда было достаточно просто переступить порог. Ольга подумала, что подобное устройство посмертия характерно для Эпохи Богов. Когда-то Халдея посещала Вавилонию, и когда великий царь Гильгамеш скончался из-за отравы, его душа отправилась в царство мёртвых и героям пришлось спускаться и туда и извлекать её. Если там действительно были тысячи эльфов, то армия может увеличиться кратно. — Разве это вообще возможно? — спросила она. — Массовое воскрешение мёртвых? — В Средиземье это невозможно, — признал Феанор. — Но это совсем иной мир. Сейчас мы стоим в самом Амане, где границы между духом и плотью зачастую отсутствуют. Я был свидетелем того, как павшие эльфы возвращаются к жизни на моих глазах. Да, мы освободим их. — Что же, Отче, ты веришь, что Намо Мандос будет стоять и смотреть? — заметил Карантир. — Я подозреваю, что он находится на Вершине Мира, — ответил Феанор. — Нам необходимо больше воинов, особенно если ваньяр решат всё-таки сражаться с нами. И в основном в тех Чертогах находятся нолдор, наши родичи, наши братья, воины, павшие в борьбе с тем самым злом, с которым сражались и мы. Их надо освободить. А если Мандос там, то мы, возможно, хотя бы временно его обездвижим, а затем применим его тело для призыва. Он помолчал, покопал ногой песок, и продолжил. — Конечно, мы можем отправиться другим путём, прежде чем штурмовать Чертоги. Эльфы внимательно посмотрели на него. Феанор вновь приставил палец на карте к месту, где были нарисованы масштабные горы. — Здесь живёт Ауле, величайший из кузнецов и бог всяких металлов. Именно он обучал нас ремеслу, делился знаниями, которые другие Валар скрывали. Он рассказал нам о том, что такое сплавы, и всегда был близок к нолдор. Он поднял восстание против самого Илуватара, и преуспел. Если кто-то из Валар и может поддержать нас, если не на битве, то в суде, то это он. — Стой, Феанор, — сказал Фингон, который от удивления аж назвал его по имени. — Ты хочешь договариваться с одним из Валар? — Я знал его и могу сказать, что он всегда верил в то, что говорил, верил на самом деле, — пояснил Феанор. — Ауле ценит ремесло превыше всего. Он многократно говорил, что Сильмариллы являются венцом творения и подлинно прекрасной вещью. И я верю, что он по крайней мере не совершит подлость. Разговор продолжался ещё час, ибо долго не могли они согласиться о том, в каком порядке станут действовать. В результате Феанор поставил вопрос на голосование, сам же от него воздержался, чтобы было девять голосов и не могло случиться ничьи. Когда голосование состоялось, оказалось, что шестью голосами против трёх решили начать с Чертогов Мандоса. Так было решено. Сначала армия отправится в полном составе к Чертогам, чтобы высвободить пленных эльфов, после чего Феанор с несколькими спутниками посетит кузницы, и попробует поговорить. Заявляться в них со всей армией смысла всё равно не было, однако и отправляться параллельно так же было опасно, так как могло так случиться, что сила Феанора понадобится в сражении с Судией. — Что мы сделаем — спросила Ольга. — Если мы сумеем освободить эти души и они снова получат тела? Есть ли у нас доспехи? — Да, наши кузнецы наковали по три комплекта доспехов на каждого эльфа, с этим проблем не возникнет. Затем мы немедленно отправится на Таниквэтиль, — ответил на это Феанор. — С большой армией, с Сильмариллами, мы потребуем ответов за все их решения, которые они принимали ранее, и в которых так упороствовали. Мы попросим их пояснить за проклятие, за то, отчего они не мешали Морготу, и никак нам не помогали, тем самым помогая злу. — И о том, зачем они поддерживают эту ложную реальность, — тихо добавила Ольга, чтобы услышал только Феанор. Феанор посмотрел на неё. — Да. И об этом тоже. Какие бы тайны они ни скрывали, на Таниквэтиль решится всё, и правда станет известна. После этого Феанор раздал несколько устных указов и чрезвычайных распоряжений, которые лорды были должны немедленно донести до солдат. Они должны приступить в маршировке в течение двух часов, при этом часть эльфов должна подготовить комплекты с оружием и боеприпасами для воскрешённых, после чего погрузить их на телеги, которые поедут за ними в некотором отдалении.

***

Вскоре лорды разошлись, и остался один Феанор, который попросил Ольгу остаться. Когда они остались одни в командном шатре, он присел в кресло с явной усталостью. Похоже, даже его пламенный дух вымотала вся эта экспедиция. — Времени осталось мало. Расскажи мне о твоём мире, — сказал он немедленно. — О корректной истории, которая существует на планете, которую ты называла Земля. Я слышал только обрывки, но хотел бы знать больше. Каким является твой мир? Ольга долго думала над ответом. Она старалась избежать разговоров о Порядке Человечества, зная, что в нём все феи и фантазмалы уступили место людям, когда началась их Эпоха, и отступили на Обратную Сторону тысячелетия назад. Отныне над землёй властвовали смертные, хотя в некоторых временных линиях имелись и вампиры, которые впрочем были малочисленными и феями их можно было назвать только технически Прямо обманывать тоже нельзя, ибо Феанор был благородным Императором, наследником высокой крови. Аристократы не должны врать аристократам, это одна из древних скреп, на которой держится само человечество. — Наши эльфы очень отличаются, — начала она осторожно. — Они духи природы, рождённые из Внутреннего Моря планеты, и они не поклоняются никаким богам. Выглядят они тоже иначе, у них есть крылышки как у бабочек, которыми они помахивают, чтобы передвигаться по воздуху. Они обитали везде в первые две Эпохи, когда над землёй властвовали мистерии, но после того, как человечество достаточно развилось, они истаяли. Большинство отступило к месту своего рождения, на Обратную Сторону Мира, хотя немногих допустили непосредственно в её сердце, Авалон. Говорят, с тех пор они обитают там, хотя даже маги моего мира не могут так просто взять и войти в Авалон. — Эльфы в истинной истории человечества просто истаяли? — вопросил Феанор. — Вроде не до конца. Впрочем, практически никто не был во Внутреннем Море, где Порядок Человечества не имеет власти, так что сложно рассказать о том, что на самом деле там происходит. Могу лишь сказать, что феи оттуда приходили в наш мир и в самые крайние годы, — Ольга не обманывала, ибо в архивах Часовой Башни было зафиксировано несколько недавних случаев. — Но это Порядок Человечества. То, что существует в этой сингулярности, — нечто иное. Если честно, я не до конца понимаю, откуда появилась ваша Текстура. Она не является, вроде бы, прямым искажением реальной истории, но и про параллельный мир или Древо времени, в котором феи и люди живут одновременно, мне неизвестно. — Однако Халдея желает уничтожить эту Текстуру, — сказал Феанор. — Убрать то, что поддерживает её над нашей планетой. Сингулярность рано или поздно проникнет в истинную историю, и поразит момент квантовой блокировки времени, — при слове квантовый Феанор над чем-то, казалось, хихикнул, — После этого история будет дестабилизирована. Что станет с этой Текстурой, нам неизвестно. Обычные сингулярности, порождённые истинной историей, исчезают без следа. Феанор затих, поглядывая на карту Амана, и Ольга уже начала беспокоиться, как он возглаголил вновь: — Это понятно. Вопросов больше не имею. Не стоит бояться, ибо я видел всё это, когда создавал Сильмариллы, хоть и в виде неясных теней. Но теперь, пока воины собираются, расскажи мне о битвах, в которых участвовала Халдея. Мне интересно узнать больше о ваших героях. Ольга обдумала, какой инцидентов можно рассказать. Большинство Сингулярностей были весьма сложными, так как пришлось объяснять бы не только то, что происходило в них, но и рассказывать про героев, которые были хорошо известны всем землянам, но не эльфам. Впрочем, как часто говорили в Халдее, если не знаешь про что рассказывать, проведи прогон про Животных, эти рассказы заходили почти всем. — Родоначальником всех сингулярностей был враг, которого бы обозначили как Первое Животное, — начала она. — Он называл себя Гоэтия и появился при весьма странных обстоятельствах. Он, как и все Животные, желал достичь определённой цели, для чего хотел уничтожить историю. Животные являются как бы отражением пороков человечества и стремления их преодолеть, но делают это они посредством великой катастрофы. Гоэтия родился из Демонов-столпов Соломона, которые были объединены в коллективный разум, предназначенный для защиты человечества. — Они были призваны, чтобы направлять человечество на истинный путь, — продолжила Ольга, увидев что Феанор внимательно слушает, — однако он разочаровался в слабости человечества и пожелал уничтожить его из жалости к его постоянным страданиям. Он организовал Испепеление Человечества, использовав глаза Соломона для того, чтобы смотреть на три тысячи лет человеческой истории, найти уязвимые точки, уничтожить их и превратить историю в особую форму энергии, которую он собрал у себя в Храме. — В энергию? Но зачем? — вопросил Нолдоран. — Он желал осуществить путешествие во времени, которое обычно практически невозможно, отправиться в самое начало, когда Земля только появлялась в бескрайнем космосе. Он хотел стать новой планетой, на котором появится новая форма жизни, которая будет бессмертной и совершенной. Ещё говорят, что он предполагал, что в будущем человечество всё равно погибнет, а то, что создаст он, выстоит до тепловой смерти. — Весьма необычная цель, — заметил Феанор, — он смотрел на мир с космической перспективы — Так или иначе, он стал врагом Порядка Человечества, — продолжала Ольга. — Так как захотел стереть всю историю, причём не только в одной временной линии, но и во всей мультивселенной. Герои сражались с ним и исправляли Сингулярности, а потом нашли Храм Времени, в котором он засел. — Но как вы победили того, кто обладал энергией всей истории человечества? — Пришли все Героические Духи, с которыми мы встречались в сингулярность. Они сражались с демонами и позволили добраться до Трона, однако как Животное, Гоэтия обладал особыми способностями. Казалось, что победить его невозможно, пока не появился сам Соломон, Король Магов, который некогда создал улей демонов и повелел им присматривать за человечеством. Он сказал, что Гоэтия стал врагом людей. Феанор слушал крайне внимательно. — Затем он использовал свой последний Благородный Фантазм, Арс Нова, который был создан именно на тот случай, если созданная им магия выйдет из-под контроля. Изначально он был агентом бога, который полностью контролировал все его решения при жизни. Когда он стал Слугой, то на удивление обрёл больше свободы, чем при жизни. В тот момент он сказал, что человечество не нуждается в каком-то боге, который будет решать за него, и что оно само решит, как жить. Его последний фантазм завершил все дела, которые оставались у Соломона, тем самым уничтожив Гоэтию и стерев Соломона из Трона Героев. С тех пор никто и никогда не сможет призвать Соломона, хотя память о нём в истории сохранилась. — Весьма интересный пацан был этот твой Соломон, — прокомментировал Феанор, — надо полагать, он был на стороне людей. — Несомненно. Он победил в войне за Грааль, в которой его призвал мой отец. Они были… весьма близки. Он получил возможность использовать Грааль для того, чтобы совершить любое сложное чародейство. Он использовал Третью Магию, чтобы вновь родиться в виде человека, который не имел более своего ясновидения, и из десяти колец, которые давали абсолютную власть над всяким чародейством, у него осталось только одно. Феанор резко встал и подошёл ко входу в палатку, и проинспектировал ход подготовки. — Что же, это был весьма мощный герой. Мне нравится, что он выступил даже против бога, а не кинул своих людей. Очень многие моментально готовы отказаться от всего, лишь бы бог потрепал их по голове. Жаль, не думают, что потом бог встанет не с той ноги и даст им хороший подсрачник. — Соломон был величайшим из магов, — подтвердила Ольга. — Значит, ты уважаешь восстания против богов, не так ли? Не от того ли ты согласилась помочь нам? Он вышел из палатки на свежий воздух, продолжая говорить. Снаружи воины Нолдор копошились, уже формировались элитные легионы, ульеносцы заряжали рамки в свои боевые ульи, множество телег со снаряжением стояло на окраине лагеря. — Скажу тебе честно, Феанор, — сказала она, — сначала у меня просто не было выбора. Сражаться одной против Моргота не вариант, а я полагала, что именно Моргот является источником искажения в этом мире. Но сейчас я могу несомненно сказать, что Первый Дом — истинные герои, и их бы назвали таковыми и в Порядке Человечества. Кто знает, может быть, когда сингулярность будет исчезать, Халдеас сохранит остаточные данные этой сингулярности и величайших из нолдор станет возможно призвать. — Я был бы не против поглядеть на Халдею и поговорить с героями людей. — Кто знает, я не могу ничего обещать. Бедивер, например, так к нам и попал… — Как люди относятся к природе, кстати? Особенно, к растениям? — внезапно спросил Феанор. — Все нормальные люди считают экологию высшим приоритетом, — сообщила Ольга, — мы очень стараемся, чтобы человечество не нанесло вреда ни одному растению, и чтобы планета не страдала от нашей цивилизации. — Вы крайне благородны. Для меня гигантская честь, что вы не такие, как эти эдайн, которые буквально рубят деревья, — сказал с омерзением Феанор, — для меня гигантская честь называть тебя своей сестрой. Он помолчал. — Как считаешь, мы победим Валар? Ты в это веришь? — продолжал Феанор. Ольга поразилась, что сотни эльфов сновали вокруг, занимались своими делами, и ни один из них даже не пытался подслушивать, о чём они говорят. Их вера в Феанора была абсолютной. — Я верю, что Первый Дом победит, Ваше Величество, — они склонила голову, — Однако Нолдор могут достичь желаемого, но не так, как вам кажется. Знаете, иногда если зерно не упадет в землю и не умрет, то оно им и останется, иначе же из него произойдет много зерен. Но я могу обещать со своей стороны, что Халдея никто не забудет этого мира. Феанор снял корону и внимательно посмотрел на Самоцветы, которые мрачно мерцали. — Эти камни хранят изначальный свет Древ, который я дополнительно очистил, освободив от влияния не только Мелькора, но и Илуватара. Это чистый космический свет. Я верю, что этот свет не может исчезнуть уже никогда. — Надеюсь, ты прав, — сказала Ольга. — Я же знаю, — сказал Феанор, — Ибо во мне гнездится властная эстель. Сохраняй же эстель и ты. Не надо думать о том, что будет, если мы погибнем, в этом нет вообще никакого прока. Помни, что ты тоже часть Первого Дома. Ладно, выходим через час. Сказав это, Феанор куда-то свалил, причём сделал это так быстро, что даже заметить направление было невозможно. И как он это делал? Только сам Император и его старший сын так себя вели, остальные сыновья Феанора и лорды внезапно не исчезали. Пожалуй, следовало хоть немного отдохнуть, и она легла прямо на песок и стала наблюдать за звёздами, которые горели совсем близко.