Глава XIX. Подготовка

Ольга направилась непосредственно к подножию горы Таниквэтиль, ибо знала теперь, что создатель сингулярности знает про неё, про Халдею, и ожидает её прибытия на гору. А значит, до горы не следовало ожидать опасностей или внезапных нападений. И уже на подходе к ней стали заметны масштабы огромного военного лагеря, который разместился прямо под горой. Огромный лагерь, над которым была зачем-то натянута металлическая сетка, которая закрывала небеса, и была прикреплена к крышам палаток. Лагерь полностью занимал всю долину перед Таниквэтиль и выглядел необозримым, что не было удивительно, ибо воскресли все ранее павшие эльфы, и теперь помимо огромного авангарда Нолдор также имелись тыловые подразделения тэлери. На равных расстояниях стояли сторожевые башни, которые были наполнены эльфами. Кузнецы развели работу прямо в лагере и ковали огромное количество стрел, которые немедленно забирали тэлери, занимавшиеся подношением стрел. Они были более хлипкие и тщедушные, но были готовы показать делом свою верность. В центре лагеря усиленно работали инженеры, которые собирали огромные катапульты. Их конструкция была необычной, видимо, нацеленной на то, чтобы камушки воспарили в небеса и поразили вершину горы, где был дворец Манвэ. Они были велики размерами и сейчас эльфы уже затаскивали очередной огромный камень, который затем смазывали каким-то горючим веществом, но стрелять пока не торопились. Постоянно дул неприятный хладный ветер, который промораживал до костей даже через боевой костюм. Ветер содержал в себе противную ману, которая казалась чуждой, стало понятно, что это чья-то магия. Из-за этого температура стала практически осенней, и казалось, что постепенно ветер усиливался. Она подняла голову, чтобы поглядеть на вершину горы, и поняла, что с небом что-то не то. Гуси и те не взлетали, а ходили среди нолдор и как-то озабоченно гоготали. На небе вовсе не было никаких облаков, и хотя оно выглядело необычно через железную сетку, это было совершенно обычное небо. Однако на нём совершенно не ощущалось звёзд, которые должны были быть, как если бы теперь Арда осталась единственной планетой во всем космосе. Никаких звёзд более не было, и космоса тоже, ибо космические лучи, которые в норме постоянно падают на планету, отсутствовали. Выходит, теперь Аман оказался полностью отрезан от остальной Вселенной. Она понимала, что это произошло не просто так. Враги прекрасно знали о том, какая магия была использована для сокрушения Тангородрима, и не желали, чтобы гора подверглась метеоритной угрозе. Зачем-то им надо было, чтобы осада была прямой, чтобы они оказались на вершине, о чём говорил Ауле, и это не могло не беспокоить. Но это и значило, что тот страшный старик, который помешал ей колдовать в прошлый раз, не был на стороне Валар, или что повредить её заклинание вышло чисто случайно, и Валар не могли гарантировать, что это получится ещё раз? Значит, они были не такими и сильными, раз боятся заклинания настолько, что предпочли просто отключить небо целиком. Оно боится, с удовольствием подумала Ольга. Кроме того, мана в атмосфере была всё такой же, хотя злобный ветер вероятно дул именно для того, чтобы заменить её иной маной, а значит большинство заклинаний ей доступны. Она принялась курсировать туда-сюда и исследовать лагерь, пока не заметила Феанора, который также уже был в лагере и взирал на гору. Впрочем, она намеренно не торопилась, когда возвращалась, и это не было удивительно. — Небо заблокировано, — сказала она вместо приветствия. — Я заметил, — ответил Феанор, не глядя на неё. — Это, на самом деле, весьма хорошо. Звёзды принадлежат Варде, и если она блокирует небеса, то нормально сражаться с нами не сможет. Фактически она сама стала новым пустым небом. Но ветер, что исходит из тыла Манвэ, всё усиливается, чёрт бы побрал его выносливый кишечник. Но и подыматься на гору не хочется, это слишком напоминает ловушку. — Именно. Но те временем я изучила природу нашего врага. — Ольга подошла поближе. — Поскорее собирай лордов, Ваше Величество. Это весьма значимая информация. Нашей целью действительно должен быть только Илуватар. Феанор немедленно отдал приказ созвать совет, и вскоре они собрались рядом с ним. Здесь были все семеро сыновей, почтенный Фингон и мощный Финрод, который сейчас заместо Маглора поигрывал на большом пианино, который был установлен недалеко. Здесь же присутствовал и необычный эльф с пылающими светом глазами и серебристыми доспехами, который видать был величественным воином. Энкиду тоже стоял недалеко, очевидно его приспособили охранять высшее командование, в то время как ему было в целом всё равно чем заниматься, покуда рядом не было Гильгамеша. Он даже не скучал, а просто стоял себе. Как только они собрались, Ольга взяла слово: — Сущность, назвавшая себя именем Эру Илуватар, творец этого мира, вовсе не божество в прямом смысле этого слова. Он является демоном-столпом, частью Животного Катастрофы, с которым сражалась и победила Халдея. Это весьма сильное животное, но и его силе был предел. Он скорее всего слабее, нежели Валар, и следует сосредоточить всю боевую мощь на нём. Эльфы переглянулись. Ну, собственно, да, — ведь про Гоэтию слышал только Феанор, а значит следовало объяснить остальным. — Гоэтия был кем-то вроде коллективного разума, который был собран из множества демонов, которые подчинялись Королю Магов. Он состоял из семидесяти двух Демонов-столпов, которые закрепляли Текстуры на поверхности на земли и предотвращали их снос под воздействием космических сил. Это весьма сильные демоны, которые могут создавать новые реальности и закреплять их собственным телом. Когда Гоэтия был побеждён, они снова стали отдельными демонами, но некоторые из них весьма разозлились и решили отомстить. Халдея уже сталкивалась с ними, и очень похоже, что Илуватар — один из них. — Значит, создатель нашего мира является демоном из мира вашего, — сухо констатировал Маэдрос. — Да, — подтвердила Ольга. — Сам Гоэтия был побежден. Его центральный разум, заклинание которое связывало демонов, отменено, и демоны утратили своё абсолютное бессмертие. Однако часть демонов бежала. Они создавали сингулярности, основанные на искажённых мифах и легендах истинной истории, которые использовали для накопления энергии. Вероятно, что и Арда, и война с Морготом имела тот же смысл. — Как они выглядят? — спросил Карантир, — с ними можно сражаться? — Они весьма и весьма огромны. Их истинные формы выглядят как миллионы мёртвых человеческих тел, спаянные воедино, и покрытые огромным количеством чудовищных глаз, которые смертельны. Они очень сильны даже по отдельности, намного сильнее тех же балрогов. И всё же, когда-то, когда Гоэтия был ещё жив, они обладали полным бессмертием и после гибели столп просто возрождался у Трона. Теперь же они стали смертны, и если разобраться с таковым столбом, то он может погибнуть. К тому же они слабеют, находясь вне Храма. — Ослаблен, но явно не слаб, — сказал Фингон. — Не слаб. Но его можно победить, особенно учитывая, что нам помогает Энкиду. На самом деле Демон-столп куда слабее, нежели Валар, которые находятся на этой горе. Насколько мы знаем, Ауле и Ульмо не будут выступать на стороне Валар, равно как и Варда не может сражаться, пока использует свою силу для того, чтобы отрезать Аман от космоса. Но что можно ожидать от остальных? Феанор, поясни. — Да, мой Отче, чего нам ожидать от них? — спросил Маэдрос. — Вряд ли на горе будет множество врагов, хотя удар с тыла от ваньяр Валмара можно ожидать, — тут на небесах что-то мелькнуло и бросилось вниз, ударилось о стальную сетку и разорвалось с неприятным звуком. Завоняло, но эльфы отвлеклись только на секунду, и Феанор немедленно продолжил, — там будет немало майар, которые подчиняются своим наставникам, и сами Валар отличаются страшной мощью. Только самые магические из мечей, и самые достойные из героев в состоянии им противостоять. И то это будет тяжёлая битва. Подозреваю, что мы должны найти способ ворваться в чертоги Илуватара и напасть на него, а не пытаться победить Валар. — Значит десятки чрезвычайно мощных врагов, а не десятки тысяч слабых, — произнёс Славостяжец, так звали того эльфа со светящимися глазами, который судя по всему был очень почитаем. — Я сражался с балрогом, не убоюсь и Валар. Тем временем эльфы-инженеры зарядили десяток катапульт камнями, и специальные помощники временно сняли сетки, которыми те были прикрыты, внимательно взирая в небеса и готовясь немедленно вернуть их на место, если в ответ что-то полетит. Ольга не успела рассмотреть, что именно взорвалось, но похоже это было грозное оружие Валар, от которого требовалось постоянно прикрываться. Катапульты выстрелили со страшным скрипом, и камни воспарили в небеса и по всем законам физики должны были ударить по вершине горы, по чему-то, что находилось там, и отражало солнечный свет, так что рассмотреть его было невозможно. Но не долетев нескольких метров, они останавливались, замирали и рассыпались в прах, который затем опускался на землю. — Мы этого ожидали, — сказал Феанор, который тоже внимательно смотрел на происходящее. — Катапульты не были построены для реальной осады, ибо что богам наши камни? Они были построены ровно для того, чтобы изучить, какие Валар на горе. Намо явно там, он убил эти камни своей волей. — Тогда каков план прорыва? — спросил Финрод. Феанор повернулся снова к своим соратникам. — Энкиду, — сказал он, и божественный конструкт слегка склонил голову в знак почтения. Выходит, он весьма внимательно слушал их разговоры, хотя и не подавал виду. — Он сокрушил врата чертогов Мандоса, и скорее всего сможет пробить и врата дворца Манвэ. Я не думаю, что даже мифриловые ядра позволили бы его пробить. Валар неуязвимы в своём дворце, и могут спокойно сидеть там и покомандывать. Но мы ворвёмся внутрь. Дальше основная армия будет отвлекать защитников. — Мы же отправися к Илуватару? — настаивал Маэдрос. — Да, мы будем прорываться к Залам безвременья, — ответил Феанор. — Энкиду пробьёт внешние стены, и наверняка поможет нам сдержать Валар. Войско Нолдор следует за ним, сражается с майар и тщательно прикрывает себя от всех возможных атак. Мда, подозреваю, конкретно этот момент окажется весьма опасным, ибо во власти Валар есть неприятное оружие. И всё же у меня есть секретная тактика, которой Нолдор уже обучены, в том числе и воскресшие. Мы должны прорваться в тронный зал, откуда исходят ветры. — Залы безвременья, — повторил Маэдрос. — Мой Отче, но как именно мы ворвёмся в них, если проход находится на значительной высоте, а орлы нам помогать явно не станут? Даже если мы победим Валар и полностью захватим дворец, нам потребуется построить нечто вроде лестницы? Но что если пройти дальше могут только айнур, а эльфы при всём желании не смогут пробить проход? Эльфы замолчали, ибо проблема была действительно весьма серьёзной. Но Феанор не унывал и радостно постучал по своей короне, в которой сияли Самоцветы. Сильмариллы засияли в своих оправах, и на какое-то время их свет смог перебить свечение самого Солнца. — Сильмариллы откроют нам путь, — сказал Император. — Они содержат в себе древний свет и могут раскрывать всякие тайные. Соответственно, добравшись до вершины, можно будет пробить себе прямой путь прямо в Залы с их помощью. Так или иначе посредством камней я смог раскрыть мрачные тайны этого мира и распознал ложь Валар. Эти священные Самоцветы обязательно позволят нам победить. — Ты веришь или знаешь? — спросил Карантир. — Я верю в это, как подлинный Нолдо, — ответил Феанор. — Илуватар является воплощением зла. Сильмариллы позволят его победить. Спорить с Императором было бессмысленно, да и становилось понятно, что наступил момент решающего сражения, и никакой возможности отступить уже просто не существует. Оставалось верить в видение величайшего из Нолдор. И эльфы уверовали. Катапульты продолжали долбиться в вершину горы, видимо, чтобы создавать впечатление, что что-то происходит, и отвлекать тем самым Валар. Начиналось всё со страшного скрипа, затем с неприятным звуком камень летел вниз, трескался и падал вниз. Никаких признаков жизни на вершине горы не было, и даже орлы куда-то подевались, внезапно осознала Ольга. Небеса были полностью пусты. Феанор ещё раз описал план, на случай, если не все запомнили, и приказал донести его до командиров, которые поведут войска. Сам же Феанор готовился облачиться в мощные доспехи, и взять ещё больший меч, который был выкован прямо в лагере. Этот меч размером превосходил самого Феанора и был ужасающе острым, но Император орудовал им весьма уверенно. Он объявил, что штурм начнётся через час и повелел всем быть готовым. Когда он пойдёт к гору, то всем нолдор следовало немедленно следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Настало время для решительных, последних действий. — Только учтите, — сказала Ольга, когда совет уже захотел расходиться. — Демон прекрасно знает, что идём. Он знает обо всём, что происходит в этой Сингулярности. Он решил не действовать напрямую против нас в Белерианде, и выжидает сейчас, так что следует сохранять максимальную бдительность и быть готовыми сражаться в любой момент. Если столп появится, вы поймёте. — Вот и мне кажется, что всё это неспроста, он копит силы, — сказал Маэдрос. — Значит, нам следует ожидать, что он использует все доступные ресурсы в последней битве. У него есть множество Валар, он контролирует небеса и звёзды, и он поддерживал эту Сингулярность достаточно долго, чтобы понимать, как она работает. Как только он поймёт, что его изначальный план, чем бы он ни был, не сработает, придётся сражаться с ним всерьёз. Феанор при этих словах нахмурился. — Меня беспокоит присутствие там Намо. Впрочем и самое страшное оружие, которое есть в его распоряжении, невозможно задействовать моментально. Я уже распланировал действия моей стражи на случай его применения. Так или иначе, остаётся лишь хранить эстель. А это такая штука, которая где попало не гнездится и происходит только из света Сильмариллов, из веры в Первый Дом, из шибболета. — Какое оружие в его власти, мой Отче? — вопросил тогда Маглор. — Лучше не думайте об этом сейчас. Размышления подтачивают нашу уверенность, и приводят в результате только к бедам. И вот большинство лордов покинули ставку, в то время как Феанор повелел жестом остаться Ольге, а вместе с ними были и Адар с Маэдросом. Не говоря ни слова, он повёл их в палатку в отдалении, которая была практически полностью пуста. — Сейчас тебе будет оказана высочайшая честь. Ничего не бойся. Боюсь, больше возможности провести инициацию у нас не будет. Перед входом в палатку Феанор лично извлёк повязку и завязал ей глаза, после чего эльфы вошли, и оставалось только следовать за ними. В повязке не было видно вообще ничего, даже свет Сильмариллов не мог её пробить. Она стала ждать, и несколько долгих минут ничего не происходило. Внезапно справа поступил удар по голове. Но, как она моментально поняла, это был просто толчок, а не серьёзный удар, который в исполнении эльфа бы нанёс куда больше урона. Она не пошевелилась, и внезапно схожий удар поступил уже слева. После чего практически моментально Феанор, и это было явственно понятно, что это был он, дал хороший щелбан по затылку, так что устоять было тяжело. После этого Феанор сорвал с глаз повязку и вручил ей какую-то ритуальную одежду. Все Нолдор уже успели переодеться и были в такой же. — Так Моргот убил Финвэ, моего отца. Его рабы нанесли удары, но не смогли убить его. Затем сам Моргот с силой обрушил Гронд на его голову, а потом и на его душу, — этого следовало ожидать, ведь все инициации представляли собой ритуальное переживание смерти и перерождения, — и тогда мы поклялись. Поклялись Вековечной Тьмой, — гремел голос Феанора, — клянись же и ты, дочь Первого Дома. Они подвели её к короне с Сильмариллами, рядом с которой лежала книга некоего Норемелдо. Книга была весьма увесистой. И Адар возложил её правую руку на книгу, а левую на Самоцветы, которые отличались приятной теплотой. И она поклялась, повторяя те священные слова, которые помнила, но в конце добавила, что не видать покоя, покуда Илуватар не будет уничтожен.