Глава XXI. Дагор Дагорат

Эльфы стояли, наставив луки в небеса, и ждали, пока появится ракета. И вот спустя несколько минут стало видно, как она летит по небу с огромной скоростью. Тысячи стрелы вознеслись, но ракета как летела, так и продолжала лететь, и было понятно, что спустя несколько секунд она просто приземлится. Некоторые эльфы приготовились швырять щиты, чтобы взрыв состоялся подальше, в то время как Феанор и множество эльфов стремительно входили во дворец, в котором видимо совсем не было подземной части. Внезапно на небесах явилась ещё одна тень, и эльфы с удивлением увидели огромного рыжего великана, который в одном мощном прыжке достиг нужной точки, схватил ракету зубами и продолжил возноситься выше и выше. Спустя несколько секунд взрыв состоялся и на небесах появилось ещё одно солнце. Натренированные эльфы прикрыли глаза щитами и пали на землю, что было весьма кстати, так как вскоре их достигла ударная волна, которая так или иначе бы их повалила. Вскоре великан приземлился где-то у подножия горы и немедленно вступил в бой. Ядерный взрыв в лицо не нанёс ему особого урона, впрочем того и следовало ожидать — ведь то был Ауле, владыка земли, в глубинах которой гнездятся температуры повыше той, что возникает в глубинах священного ядерного взрыва. Он немедленно смастерил лассо, захватил им одного из приближающихся орлов, и бросил им аки камнем прямо в массив дронов, которые начали разлетаться, но всё же многие из них взорвались и забрали с собой соседних. После этого он бросился на ваньяр. Но у Нолдор не было времени смотреть на эту схватку, они понимали, что им надо как можно скорее разобраться с самим Илуватаром. Они продолжили свой путь внутрь дворца, пока ваньяр сражались с Валой. Изнутри стены выглядели полностью прозрачными и можно было видеть всё, что происходило на склонах горы, каким-то непостижимым образом. Дворец был несомненно прекрасен, но даже те Нолдор, которые были здесь первый раз, не позволили себе тратить время на то, чтобы рассматривать местные чудеса, ибо знали они, что битва ещё далека от окончания. Они подняли оружие и медленно двигались дальше. И не прошло и нескольких минут, как множество майар появилось из воздуха, из света, из теней. Их было весьма много, несколько сотен весьма сильных духов, среди которых присутствовал и геральт Эонвэ, который выглядел непобедимым в своих доспехах и с огромными крыльями. Когда-то одного вида такой армии было бы достаточно, чтобы Нолдор просто дрогнули. Но сейчас это были настоящие Ветераны сотен сражений, которые своими коваными сапогами сокрушили и Ангбанд, и множество орков, и Чертоги Мандоса. В них не осталось никакого страха, только абсолютная преданность истинному Спасителю, Императору Феанору. Эльфийские лорды моментально вступили в бой и набросились на майар. Их магические клинки, покрытые мифрилом, закалённые в вулканическом пламени и дополнительно зачарованные особыми эффектами, которые повышали урон, пробивали доспехи даже божественных духов. Славостяжец поднял огромный мифриловый крюк, и вслед за ним множество крюковых стали метать их в майар, подтягивая ближе. Ни разу ещё такое оружие не применялось в Амане, и местные были просто не готовы. Вот стоял майа, покидывал заклинания в Нолдор, которые поражали их страшной ржавчиной, и внезапно крюк стаскивал его с возвышения и кидал прямо в Нолдор, которые немедленно рубили его на куски. — Собираем аганим, и дальше по таймингам. Ведаем, братья! — отдавал приказы Карантир на каком-то древнем тактическом языке. В общем-то, особой разницы между валинорскими майар и теми же балрогами не было, они просто принадлежали разным стихиям. Славостяжец же отбросил крюк, и принялся рубить майар своим огромным мечом, который при движении оставлял в небесах полоски света. Он уже сражался с балрогом и победил его, так что эти духи уже не вызывали в нём никакого даже подсознательного страха. Десяток майар превратился в вспышки света, которые медленно угасли, когда он внезапно метнул в них свой камень. Одновременно эльфы запели, прямо во время битвы. Маглор мастерски играл на скрипке, не забывая наносить удары второй рукой по майар, когда оказывался близко, а когда в него летели магические снаряды, перекатывался, не переставая исполнять мелодию ни на секунду. Маэдрос руководил одним из флангов, который состоял в основном из тяжёлых бойцов. Это были эльфы в особо массивных доспехах, с огромными молотами, которые были заряжены силой электричества и опускались на головы майар, если те конечно не успевали их избегнуть. И всё-таки если молот достигал цели, то никто не выживал. Келегорм и Куруфин руководили тыловой частью, на которую набрасывались ваньяр под руководством мрачного короля, который как обычно передвигался на своей крылатой повозке, которой любил таранить эльфов, а потом моментально возвращаться. Ауле прикрывал их от дронов, по возможности закидывая дронов в ваньяр, в то время как подножие горы стало затапливать море, так что ваньяр были вынуждены подыматься вверх, и если какие-то ещё оставались за пределами священной горы, то уже не смогли бы вступить в бой. Где-то там среди ваньяр прикрывала их щитом зловещая лесная ведьма-оборотень Эльвинг, и Куруфин жаждал в реальности пристрелить ведьму, ибо о таком же желании говорилось в одном из памфлетов, которые сочинили эдайн, чтобы очернить Первый Дом. Однако Ауле бой давался с трудом. Как только он отверг волю Илуватара, то отвергла его, и теперь он мог рассчитывать только на свои старые накопленные силы. Он ещё с лёгкостью сражался с дронами, но несколько взрывов оставили на его теле видимые раны, и стало понятно, что он не продержится слишком долго. Так что тыловые Нолдор и тэлери сражались с ваньяр, не позволяя им подойти. Ольга держалась рядом с Феанором, исследуя местные лейлинии, и понимая, что магия этого места полностью подчиняется некоей силе, которая ещё не проявилась. Если в цитадели Моргота тот практически утратил тонкую связь с местом, то здесь некто контролировал каждый поток маны, который курсировал в атмосфере, и шансов на то, что призыв окажется успешным, не было вовсе. Но сражение пока что шло хорошо. Похоже, Илуватар поставил всё на то, что ядерная ракета уничтожит всё живое на горе, после чего его планы будут исполнены. Когда же ракета оказалась перехвачена, его план оказался сорван, и теперь он бросил все силы на уничтожение Нолдор в прямой схватке. В принципе с точки зрения сбора мистической энергии особой разницы-то и не было, если бойня состоится не мгновенно. Майар не были настолько уж грозными противниками, вероятно те, которые защищали Чертоги Мандоса были дополнительно усилены местностью, в то время как эти напоминали просто слабых Слуг, и Нолдор без проблем с ними расправлялись. Энкиду также сражался, как рычащий лев, нанося удары по вражеским духам, которые однако быстро смекнули, что что-то не то, и его старались уже избегать. Когда Нолдор захватили примерно половину дворца, явились Валар. Это действительно были полноценные Божественные Духи, воплощения определённых сил природы, которые были проявлены в физическом мире и на метафизическом плане. Даже их форма была титанической и напомнила Машинных Богов. Первый из Валар появился из потолка дворца, не через него, ибо тот был прозрачен и видно было, что небеса пусты, но непосредственно из божественного стекла, которое словно набухло и из него вышла гигантская фигура орла, который выглядел так, словно был архетипом самого понятия орла, который каким-то образом прорвался в бренную реальность. Тело Манвэ была огромно. Если обычные великие орлы, которые служили ему, напоминали просто гигантских птиц, но всё же не настолько больших, с которыми было возможно сражаться эльфам, этот орёл был размером больше самого Анкалагона, причём во много раз. Его крылья полностью покрыли потолок дворца, он смотрел на воинов Нолдор своими огромными глазами, которые заметно отличались от обычных глаз стандартных птиц — там проявлялись разные атмосферные явления, штормы, ветры и одновременно ясное небо, и всё это было видно в радужке глаза. Он взмахнул своими крылышками, и дворец затрясся, а окна треснули. От движения крыльев пошла большая ударная волна, которая заставила передовых Нолдор даже отступить на несколько шагов и закогтиться, чтобы только не упасть. Со страшным гулом, достойным многоразовой ракеты, он приземлился в центре дворца, в огромном зале, через который сейчас продирались Нолдор, после чего поднял одно крыло и махнул в направлении атакующих, целясь в Энкиду, который в этот момент методично зачищал очередной угол дворца от нескольких майар. Слуга был поднят с пола и отброшен назад, причём на такое расстояние, что он собою протаранил три линии Нолдор. После этого Энкиду моментально поднялся на ноги. Серьёзного ущерба Слуга не получил, однако демонстрация мощи вышла впечатляющая. Один из сильнейших воинов осаждающих оказался без проблем отправлен в странное путешествие по воздуху. Энкиду быстро перегруппировался и скрылся за стеклянными колоннами, ожидая следующего удара, и этот его ход породил дрожь в рядах Нолдор, ибо поняли они, что эта сила сравнима с Копейщиком. Он заклекотал и принялся медленно наступать на Нолдор, в души которых начал прогрызаться значительный страх. Многие из них начали непроизвольно отступать, понимая, что если огромный клюв их достигнет и произведёт врыв, то не спасут даже мифриловые доспехи. Только Феанор нисколько не испугался, и продолжал наступать даже на Валу, держа перед собой огромный меч. Сильмариллы в его Короне светили, поражая свет вокруг, и как бы подавляя его. Это был очищенный свет Древ, который был даже более чистым, чем сами деревья, ибо Феанор тщательно пропустил его через набор линз, чтобы полностью подавить всё, что внёс в этот мир Илуватар. Манвэ на секунду вздрогнул, когда увидел этот свет, словно узнал из него нечто неприятное, но тут же продолжил наступать. И тут прибыл Намо. Владыка Мандоса поднялся из пола, который в этом дворце также был прозрачным, причём таким, что казалось, что дворец построен на облаках и стоит над атмосферой, а не на горе — внизу не было видно никакого камня, только бесконечное светлое пространство. И вот пол дворца был омрачён, словно снизу начало напирать нечто древнее и страшное, и затем из него вышел Судия. Если Манвэ был гигантским чудовищем, но всё же воплощением чего-то физического, то Намо своими размерами был скромен, и пожалуй лишь в полтора раза был выше того же Феанора. Это была тень, которую зрачки глаз отвергали брать в свой фокус, нечто вроде живого воплощения судебного приговора. Это была живая концепция, а не физическое существо, проявление космической энтропии. При взгляде на него в мозгах Нолдор начинали роиться все когда-то либо произнесённые им приговоры, высказанные проклятия, и посмертные судьбы. Особенно он довлел над теми из Нолдор, которые возродились недавно, ибо те помнили хладное совершенство смерти. С разных сторон стало напирать ещё больше майар, которые как бы выжидали, пока прибудут их господа, и теперь бросились на Нолдор, которые были подавление божественным присутствием. Одно дело было говорить про сражение с богами, совсем иное — видеть их перед собой. Но вера в Императора была непоколебимой, и если некоторые тэлери струхнули и принялись сбрасывать из окон дворца, то ни один Нолдо не опустил оружие. Тем временем раздался ещё более яростный клёкот, и с тыла на армию набросились гигантские орлы, которые принялись хватать эльфов когтями и сбрасывать их прямо на армию. Не мог здесь помочь строй черепаха, ведь даже черепаха погибала, если её хватал орёл и сбрасывал с высоты. Эти птицы были воплощением мощи, а копейщиков было слишком мало, в то время как все крюковики были во дворце и никак не могли помочь. Сражения теперь происходили везде, а управление армией стало невозможным. Оставалось надеяться, что ни один батальон не дрогнет. Внезапно снизу горы стали подниматься множественные тени, которые… набросились на орлов, хотя были значительно меньше. Но их было так много, что и орлы начали падать один за другим. Ольга пригляделась и поняла, что это были обычные серые гуси, которые жили в озёрах рядом с кузницами Ауле, и были священными животными Йаванны. Выходит, уже трое Валар выступили на стороне Феанора. Гуси зловеще гоготали и наносили удары по орлам со страшной выверенностью. Некоторые орлы пытались было схватить их, но гуси тогда просто влетали внутрь сами и перекрывали горло своим телом, и орлы падали. Одновременно же на ваньяр, которые под прикрытием орлов принялись вдвигаться внутрь армии Нолдор, убивая множество почтенных эльфов, набросились дикие звери. Посредством зеркальных стен дворца видеть всё поле битвы можно было так чётко, словно там были установлены камеры, и Нолдор радостно заорали, увидев, как армия ваньяр оказывается рассеяна. Множество медведей стали драть ваньяр, и хотя это были просто животные, и эльфы в ответ их убивали, они всё равно рвались вперёд, наносили удары своими властными лапищами, разрывали горла эльфов. Из воды же стали выходить крокодилы, которые вцеплялись в ноги эльфов, а некоторые прыгали и откусывали им руки. Часть крокодилов набросилась и на тэлери, которые принимали смерть смиренно, ибо понимали, что подвели этот мир тем, что послушали Валар и отвергли Исход Феанора, напали на него, и двух смертей будет мало, чтобы искупить их предательство. При виде медведей и крокодилов в эльфов стала стремительно входить Эстель особой чистоты, они воспряли. Манвэ это тоже видел, он чувствовал, что орлы оказались под атакой, и немедленно атаковал сам. Он резко и стремительно бросился вперёд, одновременно как бы крутясь вокруг себя и выпуская смрадный ветер, который ринулся вперёд прямо на Нолдор. Многие воины, в числе которых был и великий Славостяжец, пошатнулись, некоторые упали друг на друга, в то время как Манвэ продолжал продвигаться вперёд, постепенно исторгая Нолдор из своего дворца. Маглор и Финрод одновременно заиграли, и их музыка многократно усилила Нолдор, которые начали вставать и снова осторожно двигаться вперёд, хотя и было понятно, что даже если они нанесут удар по Манвэ, тот этого и не заметит. Однако по крайней мере они могли отбивать нападения майар, которые совсем осмелели, и многие из них даже пытались перейти в рукопашный бой. Однако Феанор без проблем устоял и пошёл вперёд, прямо на Манвэ. Отчасти его поддерживали Сильмариллы, которые исторгали чистый свет, отвергавший ложную реальность Илуватара, но отчасти это была его собственная величественная воля, которая отвергала саму возможность поражения. И вот Император поднял свой меч, который казался живым воплощением самого понятия об Истинном Свете, который был чист и совершенен и обещал абсолютное воздаяние всем врагам Первого Дома. Он резко прыгнул, приземляясь прямо на спину Манвэ и нанося рубящий удар по его крылу. Вала оказался ранен эти ударом. Из крыла потекла кровь, и оно быстро приобрело неприятный красный свет. Но Манвэ принялся бешено вращаться, пытаясь сбросить с себя Феанора, и при этом его рана стала быстро зятягиваться. Феанор пытался наносить новые удары, но тело праотца орлов восстанавливалось куда быстрее, чем он успевал это сделать. Маэдрос бросился на помощь Отцу, перекатился от удара крыла, после чего вонзил свой клинок прямо в лапу того, за ним следовали Фингон и Карантир, которые набросились на Валу, и даже вчетвером они не могли ничего сделать. Манвэ без проблем отражал их атаки, хотя и был вынужден на это затратить всё своё внимание, так что орлы начинали постепенно исчезать с небосвода под натиском гусей, лишённые божественной поддержки. Как только появлялся очередная рана, спустя несколько секунд она снова зарастала, а из Манвэ выходил очередной ураган, который заставлял эльфов разбегаться. Ситуация была патовой. Но Феанор был несомненно прекрасен, как и его Нолдор. Сейчас Ольга поняла, что это были истинные феи, настоящие элитные воины Благого и Неблагого Дворов, которые сражались сейчас не как обычная армия, но скорее как огромный орган, которым дирижировал Феанор, и за которым как единственное живое существо следовали все его воины. Гуси сражались с орлами, медведи и крокодилы убили уже третья ваньяр, Маглор и Финрод играли на инструментах со сверхзвуковой скоростью, наполняя всё какофонией. Это была вакханалия фей, проявление их истинной сущности. Она надеялась, что Халдеас сможет записать события этой сингулярности, так как сражение с этими феями принесло бы ей великую известность и славу в Часовой Башне. Феи! Настоящие британские феи! И всеми ими руководил прекрасный Феанор, каждое движение которого было исполнено совершенства. Он был настоящим Императором Арды, хотя пожалуй и этого титула было мало, чтобы описать его сущность. Ибо он был и Нолдораном, и Верховным Королём, и великим вождём, и Отцом Всех Нолдор, и Президентом (как простым, так и Соединённых Штатов, которыми и был в этом мире Аман, с удивлением поняла Ольга), и Великим Знамением Его, и ещё тысячами всевозможных титулов, которые не могли вместить в себя и одной миллиардной его подлинной славы. На помощь орлу бросился Мандос, который принялся косить обычных Нолдор. Он двигался как тень между их рядами, и не атаковал напрямую, однако везде, где он проходил, на эльфов ниспадали многочисленные неудачи. Его присутствие напоминало эльфам о неизбежном конце всего сотворённого и о тепловой смерти Вселенной, которая рано или поздно подведёт итог под всякой историей. Сражаться согласованно становилось сложнее, и эльфы пропускали удары майар, и падали. Иногда он сам наносил удары большим серпом прямо по шеями Нолдор, просто лишая их жизни, а затем вонзал их моментально слегка выше, в душу, которая старалась выйти из тела, раскалывая её и превращая в чёрных пепел. Чем ближе к нему находились воины, тем тяжелее им было сражаться. Казалось, что стояли они на грани могилы, и сама смерть на них смотрела, и в общем-то это так и было. Страшным усилием многие Нолдор преодолевали этот первобытный страх и стали стрелять в Манвэ. Только на Энкиду воплощённая смерть никакого эффекта не произвела, ибо жизнью его заведывали совсем иные боги, нежели те, что гнездились в этом мире. Его не страшила божественная власть Намо, и как только он смог заметить, где именно в незримом мире находится воплощение последнего, то немедленно нанёс собственный удар. Его золотые цепи обвили теневое воплощение Намо, и тот немедленно стал видимым в привычном смысле, после чего многочисленные Нолдор, понявшие, что и смерть может быть сокрушена, немедленно стали его обстреливать мифриловыми стрелами. Намо не был ранен в прямом смысле, но задёргался, как испуганная медуза, распятая на морских приливах. Однако цепи требовали постоянной поддержки и пока Энкиду удерживал Намо, он не мог вступать в бой с чем-либо ещё. От орлов осталась примерно треть, но и количество гусей заметно сократилось, и орлы теперь старались убить как можно больше нолдор, понимая, что гуси-то точно не представляют никакой угрозы для их господина. Копейщики пытались подымать копья и пронзать птиц, а лучники использовали подожжённые стрелы для того, чтобы поражать орлов. Несколько орлов загорелись и с жутким курлыканьем обрушились вниз в море. Тем временем Феанор только что сражался с Манвэ и внезапно моментально оказался рядом с Ольгой, словно ускорился в десяток раз, и так же быстро заговорил, пока всё вокруг было словно замедленно. Это была какая-то редкая магия, которая впрочем требовала от него серьёзного напряжения. Всё это время Ольга наблюдала, стараясь стоять за колонной и не выглядывать, так как понимала, что толку от магии будет немного, а вот если Манвэ её заметит, то быть беде. — Забудь про призывы, — сказал он немедленно. — В них нет никакого смысла. — Да, здесь невозможно исполнить ритуал, вся мана… — Я знаю. Не это я имею в виду. — Он заговорил предельно быстро, и стало понятно, что бесконечно удерживать время он не может, его доспехи уже начали нагреваться. — Манвэ не позволит тебе завершить ритуал, даже если ты найдёшь лейлинию. Вся магическая энергия тут им контролируется, а на призыв требуется больше минуты, тут нет никаких шансов. В общем это было очевидно, отчего Ольга и пряталась. Если начать чертить магический круг, то даже если он начнёт работать, это моментально привлечёт внимание всех божественных сущностей, и она немедленно станет целью номер один. И никакой возможности выдержать это у неё не было. — Что мне надо сделать? — спросила она. — Цепи, — сказал Феанор. — Благородный Фантазм Энкиду. Используй оставшиеся Командные Печати, все, немедленно. Прикажи Энкиду связать обоих Валар хотя бы на несколько минут полностью. Дополнительная энергия здесь явно требовалась — она оглянулась, и увидела, что Намо уже вырвался из золотых цепей и продолжил атаковать Нолдор, несколько изменив своё воплощение, так что теперь цепи не могли его сдерживать. Она вспомнила, что некогда Энкиду смог без проблем связать Второе Животное, Тиамат, что нападала на священный город Урук. И хотя цепи оказались порваны, они удерживали Животное порядка часа, что позволило подготовиться к битве. Это было более чем разумно. Но ещё больше поражало то, что Феанор каким-то образом понял, что такое Командная Печать, практически моментально, хотя в этом мире мастеров не было. — С Командными Печатями силы Энкиду должно быть достаточно, — продолжил говорить Феанор. — Не навсегда. Валар невероятно сильны, и вдвоём они смогут прорвать их. Полагаю, что это произойдёт очень быстро. Но нам хватит и нескольких минут. — Но для чего? Феанор кивнул на внутренние покои дворца, которые располагались в дальней части зала, где огромная лестница уходила куда-то наверх, вероятно в тронный зал, на котором обычно восседал Манвэ. — К Трону, — сказал он. — У нас совсем нет времени. Я почувствовал, что Намо запустил по нам вторую ракету, и никто её не остановит. Или мы достигнем Илуватара, или все погибнем. По счастью, Залы безвременья находятся вне времени, и если мы там окажемся, то останется только его убить. Мне надо добраться до Трона Манвэ, но Валар не позволят это сделать. — Если я использую обе Командные Печати на связывание Валар, мои полномочия здесь заканчиваются, — сказала Ольга, — без них совершить новый призыв точно не получится, и если Энкиду падёт в битве, то мне конец. — Я знаю. — Феанор посмотрел на неё. — Это единственный шанс. Это было правдой. Сильная термоядерная ракета снова летела на гору по воле Намо, та самая, которая должна была быть запущена по Халдее, и возможности её сбить не существовало, так как судя по всему Ауле пал в битве, растратив все свои силы на уничтожение валарских дронов. Нолдор погибали с каждой минутой от ударов Намо и майар, а Манвэ закогтился в центре зала и не позволял продвигаться дальше. Время снова пошло нормально, и она увидела, как Феанор снова атакует Манвэ, в то время как кожа на его правой руке обгорела. Похоже, что эльф мог действовать на огромной скорости, но только ценой испепеления своего тела, и недолго. Она позвала Энкиду. Божественный конструкт немедленно направился к ней, видимо посчитав, что она атакована, в то время как золотые цепи, которые пытались снова захватить Намо, пропали. Намо немедленно воспарил, и майар бросились на Нолдор прямо перед ним. — Можешь связать их обоих? — спросила Ольга. — Манвэ и Намо одновременно, не позволять им двигаться как можно дольше. Я использую печати. Энкиду посмотрел на Валар, которые удвоили свой натиск на Нолдор. Феанор катался вокруг Манвэ с сыновьями, уклоняясь от клюва, и даже великий Карантир оказывался снесён очередными порывами ветра, что выходили из бога. — С парой Командных Печатей, — сказал Энкиду, — да, я смогу связать двух Божественных Духов. Однако после этого сражаться я уже не смогу, так как для истинного связывания в цепи должно превратиться всё моё тело. Но рано или поздно они освободятся. — Как долго? — Я не знаю, их сила велика. — ответствовал Энкиду. — Но что вы хотите сделать? Даже если они будут связаны достаточно долго, чтобы перебить майар, потом они освободятся… — Нет времени объяснять. Немедленно используй Благородный Фантазм, — сказала Ольга и подняла руку, активируя последние две Командные Печати. — Приказываю тебе силой Командной Печати, — сказала она чётко, ибо этот ритуал был знаком ей весьма хорошо, — Энкиду, использовать всю мощь своего благородного фантазма. Свяжи этих ваалов и молохов. Пусть они не смогут пошевелиться. Энкиду немедленно оказался исполнен некоего свечения, ибо мана моментально вошла в него, весьма большое количество маны, которое казалось позволило ему даже восстановить связь с землёй. Ольга поняла, что океан поднялся совсем высоко, повинуясь воле Ульмо, и он был хорошим проводником. — Приказываю тебе властью последней Командной Печати, — продолжила Ольга, не удерживая ничего, — не позволяй им двигаться, покуда остаётся сила. Вторая Печать исчезла. В копейщике теперь курсировала властная энергия, которая сделала его подлинным Великим Слугой. И он заглаголил, и слова его были страшными, как если бы говорила сама планета. — Почувствуйте волю планеты, ибо я следую за человечеством. Сын Человеческий, пришла пора связать богов. Энума Элиш. Из пола под ним резко вырвались сотни золотых цепей, и он сам взлетел и вознёсся вместе с ними, и вскоре превратился в огромный золотой наконечник, за которым летела не менее огромная золотая сеть. И эта сеть разделилась на две огромные золотые верёвки, которые стали ещё больше делиться на мелкие цепи, которые направились прямо на Валар. Манвэ увидел их приближение. Он отступил назад на один небольшой шаг, и немедленно бешено завращался, выпуская из себя ветер на реактивной скорости, который должен был бы отвергнуть любые цепи, если бы они были материальными. Но это были божественные цепи, которые предназначались именно против богов, и они моментально вонзились в его когти, в его лапы и перья, связали его клюв, который был лишён возможности открываться, и стали прижимать его к полу, как не могучего орла, но простого петуха. Намо попытался раствориться в тени. Цепи не отклонились от курса и ударили прямо в него. Они связали тень, и хотя никто не мог объяснить, как это было возможности, они именно что привязали тень к полу, так что она не могла пошевелиться вообще, ни снова скрыться. Цепи зашевелились, когда Намо попытался задвигаться, но выдержали. — Вперёд! За Императора! — заорал Маэдрос. Ход битвы моментально переломился. Теперь, когда Манвэ больше никак не влиял на дворец, ветер полностью исчез, и Нолдор смогли двигаться быстро и точно, так что сами удивились тому, что они как-то сражались под этим чудовищным ветром. Орлы, которые атаковали оставшихся Нолдор, восклекотали с какой-то обречённой ноткой и принялись улетать подальше от горы, увидим приближение чего-то на горизонте. Одновременно Нолдор почувствовал ярость, ибо давление смерти, которое обеспечивал Намо, полностью пропало. Казалось, что их силы теперь возросли десятикратно, и они обрушили всю свою мощь на майар, бросились вперёд, как берсерки. Тыловые нолдор как нож в масло вошли в оставшихся ваньяр и их нечестивого лидера, который с удивлением обнаружил эльфийский меч в своей шее, и пал вместе со своей чудовищной повозкой. Майар однако не отступили, они продолжали атаковать Нолдор, хоть и теперь не могли концентрировать все свои удары на одном Нолдо, их атаки стали заметно более хаотичными. Потерь среди Нолдор стало заметно меньше, ибо эти атаки отражать было проще. Ольга увидела, что немало воинов пало, наверное половина тех, кто пришёл на гору Таниквэтиль. Понятно стало, отчего Валар позволили им сюда подняться — знали они, что никаких шансов не было. Даже если Феанор и лорды были сильны, они могли перебить всю их армию и просто исчезнуть, оставив их посреди своего дворца. Никакой возможности победы для Нолдор просто не было. Но яростная Эстель, единственно верная чистая феаноровая Эстель на удивление наполнила и её. Император должен был знать, что делает. Но майар атаковали, особенно воодушевлённые тем фактом, что Энкиду более не было с Нолдор. Он превратился в золотистые цепи, которые удерживали Валар, однако те всё ещё шевелились, и цепи при этом видимо напрягались, так что духи понимали, что достаточно выждать какое-то время и их владыки освободятся, после чего настанет конец мятежа Феанора. Феанор с лордами же немедленно бросились вперёд. Он ничего не говорил, а просто побежал дальше, и за ним последовал Адар, Маэдрос, Фингон, Финрод и остальные его сыновья. Они не смотрели назад. Нолдор тоже поняли, что их владыки что-то хотят сделать, и это вероятно их единственный шанс, так что они направились за ними, чтобы прикрыть проход от майар, которые могли бы последовать за Феанором. Они отвлекали их всеми силами, постреливали, кидали щиты, врывались прямо в ряды майар с крюками и не жалели живота своего в этой Битве Битв. Ольга же остановилась у колонны. Она поняла, что её роль в этом сражении закончена. Никакой возможности использовать сильную магию или сражаться с майар не было, равно как и чувствовала она, что и пройти в Залы безвременья ей позволено не будет. Всё же, пусть и принятая в Первый Дом, она не была нолдо, и Сильмариллы это понимали весьма чётко и твёрдо, и подчинялись только Феанору. Она стала смотреть на то, как колеблются цепи вокруг Валар, всё чаще напрягаясь.

***

Феанор же с лордами стремительно взбиралась по огромной лестнице. Эта лестница была огромной и даже стремительным бегом подъём по ней занял несколько весьма длинных минут. Ступеньки были смазаны вазелином и можно было понять, что если бы Манвэ был способен что-то делать, даже слабый ветер сделал бы подъём невозможным. Это место было весьма хорошо защищены. Это была огромная шахта, стены которой были непрозрачными. Майар здесь не было, и никто не встал на их пути, что было весьма кстати. Цепи Энкиду действовали властно, не позволяя никакой энергии ни при каких условиях исходить от Валар, так что и отдавать приказы они более не могли. Тронный зал находился в верхней части дворца. Вдали находились Врата Ветров, в которых Манвэ при желании мог становиться сам, показывая небесам свой Источник Ветров и позволяя им выходить, но обычно он делал это посредством огромного Трона, в котором специально для этого было сделано отверстие, соответствующее размеру его человеческой формы. От Трона отходили многочисленные трубы, которые выходили к стенам Дворца, и именно по ним обычно ветры постоянно вырывались из Манвэ и ходили по всему миру. Небо казалось совсем близким, словно можно было подняться на крышу, если бы туда вела лестница, и прикоснуться к нему… Но в небе не было никакого прохода, оно было совершенно унылым, синим и полностью пустым. — Подлётное время — одна минута, — быстро сказал Карантир, который внимательно следил за приближающейся смертью. Феанор встал перед Троном и посмотрел на него несколько секунд. — Все ко мне, — отдал он мгновенный приказ эльфийским лордам. Те немедленно бросились к Трону, и встали рядом с ним. Сам же Феанор воссел на Трон, который был слишком велик даже до для него, после чего одной рукой прикоснулся к трём Сильмариллам на своей короне, а вторую запустил себе в штаны и сжал свои яйца. Самоцветы вспыхнули. Эльфы ощутили, что пространство вокруг меняется непредставимым образом, как если бы их начало затягивать куда-то, что находилось прямо над троном Манвэ, в место, которое не могло быть видно глазами даже сильнейших из эльфов. Когда свет погас, тронный зал был пуст.