Глава 1: Цена Спасения.

Сидя в кабинете уже бывшем кабинете моего брата Белова Александра Николаевича руководителя Фирмы «Курс Инвест», Я глубоко выдохнула, позволив табачному кольцу расплыться под лампой над столом. Часы, стоящие на массивной полке, тикали каким‑то чужим ритмом — меньше сердца, больше механизма. В кабинете пахло старым деревом, кофе и лёгким шлейфом одеколона, который всегда оставлял на кресле Белов. На стене висела карта с красными штрихами; на столе — аккуратно сложенные папки с логотипом «Курс Инвест» и конверт, на котором рукой, нехарактерной для брата, была выведена  неровная линия перечеркивающая адреса.  Мое внимание привлек слегка выдвинутый ящик дубового стола, подцепив пальцами ручку ящика я потянула его и с характерным скрипом ящик открылся, из-под стопки договоров выглядывали счета, печати и несколько фотографий, одна из которых была развернута лицом вниз. Я осторожно подняла её: на кадре — он и ещё трое мужчин которых я знала с самого детства, стояли у входа в тот самый дом на набережной, где, как мне говорили, нередко решались вопросы и назначались встречи. Все шло по плану, так как я и задумывала инсценировать свою смерть, смерть Космоса, Вити, Валеры и Томы от рук Максима Карельских которым руководил бывший мент полиции - Владимир Каверин. Вы спросите откуда я могла знать об этом? Я затушила сигарету и провела по бумаге пепелом, будто ответив моё напряжение, оставили на бумаге ровную, чёрную линию. Протокол «Семья» не был хронологией убийств или инструкцией к преступлению — это была сеть страховок: истории, которые можно было рассказать следствию, люди, которым можно было показать лица, и пустые счета, которые можно было предъявить вместо настоящих. Я знала: если легенда выдержит первое давление, она проживёт дольше лжи, если нет — любой кусочек правды сможет расползтись, как трещина на стекле. Когда я говорила об этом в шёпоте с самой собой, меня не покидало чувство, что играю роль на сцене, где каждая реплика должна быть идеальна. Я продумала каждую фразу, каждый вздох, который мог бы вызвать сомнение. Для Саши я была сестрой, для других - была любимой девушкой, подругой или же знакомой; у каждого из нас было своё маленькое место в сценарии. Я помнила, как Саша однажды, смеясь, говорил мне: «Ты всегда думаешь наперёд, как будто все вокруг не видят шахматную доску». Тогда я просто улыбнулась. Теперь же шахматы были реальными фигурами, и ставка — это их жизни. Я не буду рассказывать вам, как ставились ловушки и кто именно должен был упасть первым — это не спектакль, где зритель должен видеть расчёт. Скажу лишь, что всё, что я делала, имело один мотив: сохранить тех, кто ещё мог быть спасён. Иногда спасение означало обман, иногда — жёсткий разрыв с прошлым. Я помнила Витю с его наивной уверенностью, Космоса — с глазами, в которых отражалась улица, и любовь ко мне,  Валеру с постоянной царапиной на щеке и Томочку, которая верила, что мир можно купить за улыбку. Они были моей слабостью и моей силой одновременно. И когда появились слухи о вмешательстве Каверина, я поняла, что игра усложнилась. Он знал побочные тропы, по которым ходят люди, и умел читать между строк. Его имя всегда несло за собой тень людей в погонах, старые счёты и незакрытые дела. Карельских же, которого я изначально не доверяла, оказался не простым исполнителем — в нём было что‑то неподвластное моим расчётам. Возможно, он сам был пешкой в чьей‑то более крупной игре, а возможно, его амбиции превзошли инструкцию. В кабинет без стука вошел Шмидт, Сашин давний знакомый которому можно было доверять, он прошел к столу и сел глядя на меня. - Филатовы прошли Блок пост и выехали за Москву - произнес мужчина скрещивая пальцы в замок.  Я глубоко вдохнула, почувствовав, как холодный воздух кабинета пробегает по коже, — хорошая новость всегда давала мне краткий отсроченный вздох свободы. Валера и Тома действительно были в безопасности; это было главное. Осталось дождаться дня выборов и забрать Холмогорова с Пчёлкиным — людей которым Саша доверяет, и поставить туда лишь поддельников которые были уж слишком похожи на них. Но на плоскости планов всегда живут случайности. Я знала это по опыту и по тем пустым креслам, оставленными после битв, которые казались выигранными на бумаге. В голове перебирались возможные помехи: незарегистрированные свидетели, не предусмотренные пересечения маршрутов, старые счёты, которые могли всплыть в самый неподходящий момент. Я не была идеалисткой; я была тем человеком, который назначил цену каждому риску и платил её вовремя. Вы наверное спросите, как все это произошло? Кто я? Все началось еще в далеком 1989-м году когда Саша вернулся из армии.