Часть 1. Второкурсница

Август в Нью-Йорке — это время, когда город замирает в изнеможении. Асфальт плавится от зноя, кондиционеры надрываются в окнах, а редкие прохожие стараются перебегать от одной спасительной полоски тени к другой. Двадцатитрехлетний Майк Уиллер, впрочем, чувствовал себя в своей тарелке. Он сидел за крошечным письменным столом в своей съемной квартирке на четвертом этаже, и единственным звуком, нарушавшим тишину, было ритмичное постукивание клавиш ноутбука да гул старого вентилятора, который безуспешно пытался разогнать спертый воздух. Перед монитором лежала раскрытая книга — дореволюционное издание стихов Серебряного века, которое Майк откопал на барахолке. Черные кудри парня были небрежно собраны в пучок на затылке, открывая острые, словно выточенные скулы и высокий лоб, усыпанный россыпью веснушек. На переносице удобно устроились очки в тонкой металлической оправе — верные спутники во время чтения и работы. С заочного отделения журналистики пришло очередное задание: написать аналитическую статью о влиянии городской поэзии начала века на современную прозу. Майк усмехнулся собственным мыслям. Пять лет назад, поступив на дневное отделение, кареглазый юноша мечтал о шумной редакции, журналистских расследованиях и громких статьях. Но жизнь, как это часто бывает, внесла свои коррективы. Теперь он учится заочно, а по ночам, когда город затихает, пишет свою третью книгу. Первые две, тоненькие повести, изданные мизерным тиражом за свой счет, не стали бестселлерами, но нашли своего читателя и пылились на полках пары-тройки маленьких книжных магазинчиков. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы чувствовать: он занимается своим делом. Закрыв крышку ноутбука, Майк снял очки и устало потер переносицу. Мысли плавно перетекли с поэзии на хлеб насущный. Стипендии давно нет, помощь родителей он решил прекратить месяц назад, когда мама вышла на пенсию, а отец остался единственным кормильцем, да еще и учеба младшей сестры Холли висела на семейном бюджете. Решение было принято твердо: пора вставать на ноги самостоятельно и оплачивать свою учебу без помощи родителей. Взгляд упал на листовку, принесенную утренним ветерком и застрявшую между оконными рамами. «Требуется библиотекарь в колледж». Тогда это показалось знаком. Библиотека — его личная Нарния. Место, где пахнет бумагой, временем и спокойствием. Что может быть лучше для начинающего писателя? И вот сейчас, спустя две недели после того собеседования, Майк стоял посреди довольно просторного, залитого солнцем помещения. Библиотека городского колледжа встретила новоиспеченного сотрудника царственным величием высоких стеллажей, уходящих под самый потолок, строгими рядами читательских столов и абсолютной, звенящей тишиной. Вчера во дворе прошла торжественная линейка для первокурсников, и Майк, как полагается новому сотруднику, присутствовал на ней. Он стоял в стороне, хлопал вместе со всеми, наблюдая за взволнованными, чуть испуганными лицами вчерашних школьников, и вспоминал себя пять лет назад. Тогда он был таким же наивным, полным иллюзий и грандиозных планов. — Ну что ж, Майк Уиллер, — пробормотал брюнет себе под нос, вешая на грудь бейджик с именем и должностью, — Новая глава твоей жизни. Буквально. Первым делом парень взялся за подсобку. Это было крошечное помещение за его рабочим столом, заваленное ветхими подшивками газет, сломанными стульями и коробками с пыльными методичками. Уиллер, не привыкший откладывать дела в долгий ящик, засучил рукава клетчатой рубашки и принялся наводить порядок. Через час, вытащив наружу последний мешок макулатуры и протерев пол, он с удовлетворением оглядел результат. Здесь было тесно, но уютно. Старый продавленный диванчик, найденный в углу, после небольшой чистки оказался вполне пригодным для сидения, небольшой столик, на который Майк водрузил свой термос с кофе, и узкое окно, выходящее в тихий внутренний дворик. Личное пространство в этом книжном царстве. День тянулся медленно и лениво. За всё время заглянуло от силы три человека. Пожилой преподаватель истории, ищущий какой-то редкий фолиант, и две хихикающие первокурсницы, которые, судя по их виду, пришли не столько за книгами, сколько поглазеть на «новенького библиотекаря». Майк, привыкший к такому вниманию еще со школы, вежливо улыбнулся, помог им найти сборник стихов для конкурса чтецов и проводил взглядом. Уже ближе к концу рабочего дня, когда солнце за окном окрасилось в мягкие оранжевые тона, дверь библиотеки снова открылась. Майк поднял глаза от формуляров, которые приводил в порядок. Вошедшая девушка явно его не замечала. Она сосредоточенно копалась в своей сумке, выискивая что-то, и на автомате, не поднимая головы, произнесла: — Здравствуйте. Голос был тихим, чуть хрипловатым. Девушка сделала несколько шагов к столу и только тогда, наконец, подняла взгляд. В следующую секунду она замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Карие с зелеными крапинками глаза широко распахнулись, на мгновение в них мелькнула растерянность. — Здравствуйте… — повторила посетительница, но теперь в голосе сквозило явное замешательство. — А где… А где миссис Кэмбелл? Майк отложил ручку и расплылся в приветливой, чуть насмешливой улыбке. Высокий, худощавый, он слегка подался вперед, облокотившись на стол. — Здравствуй, — мягко ответил кареглазый библиотекарь. — Миссис Кэмбелл на пенсии. С сегодняшнего дня здесь работаю я. Девушка, судя по всему, была не из тех, кто легко находит общий язык с незнакомцами. Она смущенно кивнула, плотнее прижимая к себе сумку, и быстро, почти бесшумно скользнула вглубь зала, скрывшись между стеллажами. Майк проводил ее взглядом, отметив про себя хрупкую фигурку, недлинные волосы шоколадного цвета, падающие на лоб легкой челкой, и очки в темной оправе, которые она водрузила на нос, как только подошла к полкам. «Студентка», — подумал Уиллер. — «Второкурсница, наверное. Вон как уверенно ориентируется». Минут пятнадцать в библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц, который доносился из глубины. Майк делал вид, что поглощен бумагами, но краем глаза наблюдал за посетительницей. Она присела за один из дальних столов, раскрыла книгу и полностью в нее погрузилась. В ее позе, в том, как она водила пальцем по строчкам, чувствовалась какая-то особая сосредоточенность, свойственная только тем, кто действительно любит читать, а не делает это для галочки. Наконец, девушка поднялась и направилась обратно к его столу. В руках она держала ту самую книгу. — Ты первая пока за весь год, кто взял книгу, — снова улыбнулся Майк, стараясь говорить как можно дружелюбнее, чтобы не спугнуть эту застенчивую особу. — На каком курсе учишься? Девушка остановилась напротив стола, теребя край обложки. Голос ее был по-прежнему тих, но в нем уже не было той первоначальной растерянности. — На втором, — ответила она, и после крошечной паузы добавила: — Джейн Хоппер. — Майк, — представился брюнет в ответ, принимаясь искать её формуляр. — Приятно познакомиться, Джейн. Формуляр на «Хоппер Дж.» нашелся быстро. Он был абсолютно пуст — новый учебный год только начался. Майк аккуратно вывел в первой строчке название книги, дату выдачи и свою подпись. — Много студентов будет ходить? — спросил Уиллер, поднимая глаза на Джейн, чтобы заполнить паузу. Джейн Хоппер чуть заметно пожала плечами. — Не особо, — произнесла она, и в уголках ее губ промелькнула тень едва уловимой, немного грустной улыбки. — Ботаники. — Короткая пауза. — И я. Майк тихо усмехнулся. Самоирония — хороший знак. — Тогда славно, — он протянул ей листок-вкладыш и ручку. — Распишись вот здесь, пожалуйста. Вернуть нужно через две недели. Но если не успеешь можно продлить. Джейн поставила размашистую, но аккуратную подпись, вернула листок и взяла книгу. Взгляд ее упал на бейджик, приколотый к карману его рубашки. — Спасибо, мистер Уиллер, — поблагодарила она, пряча книгу в сумку. — Майк, — мягко, но настойчиво перебил ее кареглазый библиотекарь. — Просто Майк. «Мистер Уиллер» звучит так, будто мне лет пятьдесят. Джейн подняла на него глаза, и Майк увидел, как краска медленно заливает ее щеки, добираясь до самых кончиков ушей. Она выглядела при этом до того трогательно и искренне, что у него самого на душе стало как-то тепло. — Хорошо, — еле слышно выдохнула девушка и, не прощаясь больше, поспешила к выходу, почти выбежала из библиотеки. Майк смотрел ей вслед, на то, как колышутся ее волосы при быстрой ходьбе, и поймал себя на мысли, что продолжает улыбаться, хотя дверь за ней уже закрылась. В голове почему-то засело ее имя — Джейн Хоппер. И глаза — карие с зеленым, за стеклами очков. И эта трогательная манера краснеть до корней волос. До конца рабочего дня заходили и другие студенты. Забегала снова компания девчонок, которые, хихикая и перешептываясь, крутились у стола, пялясь на «красавчика-библиотекаря» и беря какие-то совершенно ненужные им книги. Майк, привыкший к женскому вниманию, был вежлив и слегка отстранен. Но мысли его то и дело возвращались к той, первой, тихой посетительнице. Ровно в половине пятого, закрыв библиотеку и попрощавшись с вахтершей, Уиллер вышел на улицу. Вечерний воздух был свежее дневного. Он сел в свой старенький, но ухоженный «Форд», завел двигатель и плавно вырулил со стоянки. Мысли о Джейн Хоппер не отпускали. Уиллер думал о том, придет ли она снова. Возьмет ли еще книгу. Удастся ли разговорить ее чуть больше. В ней чувствовалась какая-то глубина, скрытая за этой внешней застенчивостью. Что-то, что неудержимо тянуло его узнать ее поближе. Дорога была привычной, он мог бы проехать ее с закрытыми глазами. Поворот налево, потом направо, мост через небольшую речушку, спальный район с одинаковыми пятиэтажками. Майк остановился на светофоре и машинально постукивал пальцами по рулю в такт мелодии, льющейся из динамиков. Перед глазами все еще стояла картинка: Джейн, смущенно улыбающаяся, с книгой в руках. Светофор загорелся зеленым, и поток машин пришел в движение. Майк свернул во дворы и припарковался у невысокого кирпичного здания с яркой вывеской «Детский сад «Солнышко»». Здесь мысли о второкурснице пришлось ненадолго отложить в сторону. Впереди была другая, гораздо более важная часть его жизни. Заглушив мотор, Уиллер на секунду задержался в машине, глядя на знакомые двери. Сколько раз он их уже открывал? Тысячу? Десять тысяч? Взгляд карих глаз упал на пустое пассажирское сиденье с детским креслом, и перед мысленным взором снова возникла сцена пятилетней давности, которая перевернула всю его жизнь с ног на голову. Он вспомнил тот вечер. Стояло бабье лето, теплое и золотое. Семнадцатилетний Майк, только начинающий студент-первокурсник, вернулся домой с пары. Настроение было приподнятым: он только что получил отличную оценку за эссе. Поднявшись на крыльцо родительского дома, тогда он еще жил с ними, он чуть не споткнулся о небольшую плетеную люльку, стоящую прямо у двери. Сначала подумал, что кто-то из соседей забыл. Но, наклонившись, увидел крошечный, сморщенный кулачок, торчащий из-под кружевного одеяльца. Сердце тогда ушло в пятки. В люльке, завернутая в простыню, лежала новорожденная девочка. Рядом, прижатая маленьким игрушечным мишкой, лежала записка. Почерк был знакомым — Эмили, девушка, с которой он сходил на пару свиданий в прошлом году, а потом они тихо разошлись, поняв, что это не то. В записке было всего несколько строк: «Прости. Я не готова. Она твоя». В тот момент Майку казалось, что земля уходит из-под ног. Что делать с крошечным, пищащим комочком, который требовал есть каждые три часа и смотрел на него абсолютно беспомощными, еще не до конца сфокусированными карими глазами? Страх был дикий, всепоглощающий. Но была и другая эмоция, которая затмила страх, когда он взял этот теплый сверток на руки. Нежность. Огромная, вселенская нежность и какое-то безумное, ничем не объяснимое чувство ответственности. Уиллер даже не думал отказываться. Имя, которое указала Эмили в записке, Майк выбросил из головы сразу. Глядя на черные крошечные кудряшки на головке девочки, на едва заметные веснушки на крохотном носике, вдруг понял — она Хлоя. Имя пришло само, ниоткуда. Просто щелкнуло в голове: «Ты — Хлоя». И точка. Дальше были бессонные ночи, горы подгузников, бесконечные консультации с педиатром, мамина помощь в выходные и дикая усталость, смешанная с таким же диким счастьем. Первые годы пролетели как один миг. Майк научился держать бутылочку одной рукой, писать конспекты другой и одновременно укачивать ребенка. Он брал Хлою с собой на пары, когда не с кем было оставить, сидел с ней в парке, готовясь к семинарам. Майк научился быть отцом раньше, чем научился быть взрослым. Хлоя росла, и с каждым днем становилась все больше похожа на него. Те же непослушные черные кудри, которые невозможно было расчесать, те же карие глаза, та же россыпь веснушек на носу с едва заметной горбинкой. И тот же характер — упрямый, своенравный, но при этом невероятно чуткий и ласковый. Когда дочери исполнилось три года, Майк устроил ее в этот самый садик, «Солнышко». Неблизко от дома, но зато с хорошими воспитателями и продленкой. Тогда же он перевелся на заочку, чтобы иметь возможность работать и обеспечивать их маленькую семью. Родители помогали, чем могли, но Майк твердо решил: дальше он справляется сам. Квартиру он снял небольшую, но свою, неподалеку отсюда. Вздохнув и прогнав воспоминания, Уиллер вышел из машины и уверенным шагом направился к двери садика. Внутри пахло знакомо. Он прошел к знакомой группе, обозначенной на двери яркой наклейкой «Непоседы». Воспитательница, пожилая женщина по имени миссис Харрис, увидев его, приветливо улыбнулась. — Майк, добрый вечер, — сказала она. — А мы уже заждались. Хлоя сегодня молодец, хорошо покушала, но капризничала немного. — Как всегда, — улыбнулся в ответ брюнет, чувствуя, как привычное тепло разливается в груди. — Спасибо вам. — Папа! — звонкий, пронзительный крик раздался из глубины игровой комнаты, и через секунду в Майка врезался маленький ураган в розовом платьице и с двумя смешными хвостиками на голове. Хлоя повисла на его ноге, обхватив ее своими крошечными ручками, и задрала голову вверх, глядя на отца сияющими карими глазами. Все его мысли о работе, об учебе, о странной девушке Джейн — все ушло на второй план. Осталась только она, его маленькая бусинка. — Привет, мое солнце, — Майк наклонился, легко подхватил дочь на руки и закружил, отчего та залилась счастливым смехом. — Как прошел день? — Холосо! — серьезно ответила девочка, обнимая его за шею. — Мы лепили из пластилина. Я слепила зайчика. Тебе покажу? Он у меня в шкафчике. — Обязательно покажешь, — кивнул Уиллер, ставя дочку на пол и беря ее за руку. — Пошли собираться. Процесс сборов был целым ритуалом. Сначала нужно было найти зайчика, который действительно оказался слеплен с душой и больше напоминал ушастого инопланетянина, но от этого был еще прекраснее. Потом Майк помог Хлое переобуться, надеть легкую кофту с капюшоном и забрать из ячейки сменку. Все это время девочка без умолку щебетала, рассказывая о том, как мальчик толкнул девочку, как они сегодня ели манную кашу, которую Хлоя терпеть не могла, и как воспитательница хвалила ее за рисунок. — А пап, — вдруг спросила Хлоя, когда они уже выходили из садика, — А ты сегодня работал? — Работал, бусинка, — ответил Майк, крепче сжимая ее ладошку. — На новой работе. В библиотеке. — А где это? — глаза девочки загорелись любопытством. — Это такой большой дом, где живут книги, — пояснил отец. — Много-много книг. — Как у нас дома? — уточнила Хлоя, имея в виду заставленный стеллаж в их гостиной. — Гораздо больше, — улыбнулся Майк. — Там их тысячи. И я буду за ними следить, чтобы им было хорошо и чтобы их читали. — А меня возьмешь? — тут же спросила маленькая хитрюга. — Я тоже хочу смотреть на книги. — Обязательно возьму, — пообещал Уиллер, открывая перед дочерью дверь машины и помогая ей забраться в детское кресло. — Как только устроюсь получше, возьму тебя на экскурсию. Он пристегнул Хлою ремнями, поцеловал в веснушчатую щеку и обошел машину, садясь за руль. Дочь тут же потребовала включить мультики, и салон наполнился знакомыми голосами героев. Майк вырулил со стоянки и направился к дому. Дорога заняла минут пятнадцать. Все это время он краем уха слушал бормотание дочери, комментирующей действия мультяшных персонажей, а в голове его снова, словно навязчивая мелодия, зазвучали мысли о Джейн Хоппер. Странно. Обычно после рабочего дня все его мысли были заняты только Хлоей: что приготовить на ужин, не забыли ли они купить молоко, выучил ли он с ней стишок для утренника. А сегодня, впервые за долгое время, в его голове прочно обосновался кто-то еще. Кареглазый библиотекарь поймал себя на том, что улыбается, вспоминая, как покраснела Джейн. Какая она была милая в своей застенчивости. И какая, судя по тому, как быстро она проглотила книгу, увлеченная. Ему вдруг безумно захотелось поговорить с ней о прочитанном. Узнать, что ей понравилось, что зацепило. Обсудить финал, который сам Майк находил неоднозначным. — Пап, а пап! — голос Хлои вырвал его из размышлений. — А мы будем кушать? Я хочу макароны с сыром. — Будем, бусинка, — отозвался Уиллер, взглянув на дочь в зеркало заднего вида. — Обязательно будем. Он свернул во двор своей пятиэтажки, припарковался на привычном месте и, заглушив мотор, еще с минуту посидел неподвижно. Образ Джейн Хоппер никак не желал исчезать. Майк тряхнул головой, прогоняя наваждение. Сейчас его ждали макароны с сыром, купание и сказка на ночь. А девушка из библиотеки… что ж, возможно, он увидит ее завтра. А возможно, и нет. В конце концов, мало ли кто заходит за книгами в первый учебный день. Но где-то в глубине души Уиллер очень надеялся, что увидит. — Пошли, мое солнце, — сказал он, открывая дверь и помогая Хлое выбраться из машины. — Домой. Дочка схватила его за руку, и они вместе направились к подъезду, оставляя за спиной вечерний город, мысли о работе и странное, волнующее чувство от знакомства с тихой второкурсницей. Домашний уют и звонкий детский голосок ждали его. А завтра будет новый день в библиотеке, и кто знает, что он принесет.