Глава 18

Дом не любил тишину, наступавшую после боли. Он не умел отдыхать по-человечески: не выдыхал, не забывал и не отпускал. Он просто переставал кричать вслух и начинал трещать внутри — едва заметно, тонко, так, что любой, кто не жил в нем достаточно долго, принял бы этот треск за покой. Но покоя не было. После того как магия Рэндалла отступила, оставив на границах поместья привкус гнили и жжёного металла, стены не расслабились. Наоборот — они словно застыли в судороге. Узел под ногами Гермионы гудел так низко, что этот звук отдавался дрожью в самых костях. Это была не паника, а тяжёлое, выматывающее ожидание: откуда ударят в следующий раз? Гермиона чувствовала это напряжение кожей. Она стояла в коридоре у восточного крыла, прижимая ладони к холодным камням стены, и пыталась пропустить через них успокаивающий импульс. «Всё закончилось. На сегодня — всё». Но когда она услышала за спиной шаги, по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к магии дома. Она обернулась. Драко шёл от главной лестницы. Обычно он двигался так, будто сам факт его существования подчинял пространство вокруг. Но сейчас что-то неуловимо сломалось. Воздух вокруг него казался вязким, шаги — чуть более тяжёлыми, чем обычно. Он шёл ровно, но Гермиона видела то, чего не заметил бы никто другой. Его магический фон, обычно плотный и холодный, мерцал и рвался. За два шага до поворота Драко вдруг остановился. Он не покачнулся, не схватился за стену. Он просто замер, словно забыл, как сделать следующий вдох. Его правая рука чуть приподнялась, пальцы судорожно сжались в кулак, а голова тяжело опустилась. Откат. Ритуальный удар Рэндалла, который Драко принял на свою часть связки, чтобы защитить Гермиону, наконец-то догнал его. — Драко? — тихо позвала она, делая шаг навстречу. Он резко вскинул голову. На бледном лице блестела тонкая плёнка пота, зрачки были расширены так, что серый цвет радужки почти исчез. — Всё в порядке, Грейнджер, — голос прозвучал хрипло, словно он сорвал связки. — Просто… перепады давления. И в следующую секунду его повело в сторону. Гермиона оказалась рядом прежде, чем успела обдумать свои действия. Одна ее ладонь легла на его предплечье, вторая уперлась в грудь, прямо поверх тонкой ткани рубашки. Ткань обжигала. Под ней быстро и неровно колотилось сердце — тело отчаянно пыталось сделать вид, что справляется, хотя магия уже кричала об обратном. Вес его тела на мгновение обрушился на неё. От него пахло озоном, грозой и той горькой усталостью, которую он прятал от всего мира. Он рефлекторно попытался отстраниться. — Я сказал… сам… — Заткнись, Малфой, — прошипела она, перехватывая его крепче. — У тебя магия сейчас скачет так, словно ты проглотил детонатор. Обопрись на меня. К её собственному удивлению, он перестал спорить. Его тяжёлая ладонь опустилась ей на плечо, пальцы впились в ткань блузки. Он тяжело дышал, и каждый его выдох обжигал её висок. Они дошли до малой гостиной — всего двадцать шагов, которые показались километром. Гермиона довела его до глубокого кожаного кресла и осторожно усадила. Опустившись перед креслом на корточки, Гермиона вдруг осознала, насколько непозволительно близко они находятся. Ее колени почти касались его бедра. Лицо Драко осунулось, скулы заострились, а в глазах не осталось и следа привычной насмешки — только обнаженная, выжигающая усталость, которую он скорее бы унес с собой в могилу, чем позволил кому-то увидеть. Кому-то, кроме нее. — Больно? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Жить можно, — процедил он сквозь зубы. — Не ври мне. Я держу тот же узел, что и ты. Я чувствую, как он тянет. Драко откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — Это пройдёт. Просто старые каналы… пытаются вспомнить, кто тут хозяин. — У тебя есть восстанавливающее зелье? — В кабинете. Верхний ящик. Она хотела встать, но его пальцы, всё ещё лежавшие на её плече, вдруг скользнули вниз и слабо сжались на её предплечье. Это не было попыткой удержать силой. Это было чистое, инстинктивное движение человека, который на секунду потерял якорь. Гермиона замерла. Её сердце пропустило удар, а затем забилось так же быстро, как у него. Он медленно открыл глаза. Их лица находились слишком близко. Она видела каждую трещинку в его маске равнодушия, видела, как он осознаёт, что держит её, — и как не отпускает. — Я сейчас вернусь, — голос Гермионы дрогнул, став почти шёпотом. — Постарайся не потеряться, Грейнджер, — так же тихо ответил он. — Дом сегодня… с причудами. Он разжал пальцы. Гермиона встала слишком резко, чувствуя, как горят щёки. Когда она вернулась с тёмным фиалом в руках, он сидел в той же позе. Она подошла вплотную. Его руки дрожали — мелкой, противной дрожью магического истощения, которую он ненавидел больше всего на свете. Не говоря ни слова, Гермиона вытащила пробку и сама поднесла флакон прямо к его губам. Он мог бы отвернуться. Мог бы вырвать флакон. Но вместо этого он посмотрел ей прямо в глаза — долго, тяжело, проникая куда-то под кожу, — и послушно сделал глоток. Тёмная капля зелья скользнула по его подбородку. Гермиона, действуя быстрее, чем успел включиться разум, протянула руку и стёрла её подушечкой большого пальца. Драко перестал дышать. Её палец на долю секунды задержался на его коже. От этого короткого, обжигающего прикосновения по самому низу комнаты прокатилась мягкая, почти мурлыкающая волна. Узел. Он не вспыхнул от злости и не попытался выкачать из них силы. Он одобрительно согрел камень под их ногами, словно большая кошка, которая наконец-то увидела то, чего ждала. Гермиона отдёрнула руку, словно обожглась. — Тебе нужно поспать, — сказала она, отступая на шаг, пытаясь вернуть между ними безопасную дистанцию. — А тебе нужно перестать командовать в моём доме, — ответил Драко. В его голосе вернулась привычная хриплая усмешка, но глаза оставались слишком тёмными. — Иначе узел решит, что я здесь больше не нужен. — Узел так не решит, — тихо сказала она. — И я… тоже. Она быстро отвернулась, не дав ему возможности ответить. Сдвиг пространства К вечеру Драко заставил себя подняться. Магия стабилизировалась, хотя бледность никуда не ушла. Они договорились проверить старые защитные контуры: Гермиона собиралась в библиотеку за чертежами, Драко — в западное крыло. Но дом решил иначе. Гермиона шла по широкому коридору второго этажа, когда поняла, что стены вокруг выглядят иначе. Гобелены исчезли. Окна сузились до узких бойниц. А прямо по курсу, там, где всегда был просторный проход, образовалась крутая, винтовая лестница, зажатая между двумя каменными блоками. И прямо перед этой лестницей стоял Драко. Он обернулся на звук её шагов и мрачно изогнул бровь. — Я так понимаю, западного крыла сегодня не существует, — констатировал он. — А библиотека, видимо, переехала на чердак, — Гермиона подошла ближе, с подозрением оглядывая узкий проход. — Он издевается над нами. Дом. — Он не издевается. Он оптимизирует маршруты. Зачем нам две дороги, если можно столкнуть нас на одной? В его голосе звучала ирония, но когда Гермиона посмотрела на лестницу, ей стало не до смеха. Проход был настолько узким, что там едва мог протиснуться один человек, не касаясь стен. — После вас, мисс Грейнджер, — Драко сделал приглашающий жест рукой. Она поджала губы и шагнула на первую ступеньку. Камень под ногами казался нестабильным. Стены давили. Она сделала несколько шагов наверх, и Драко пошёл следом. Слишком близко. Она слышала его шаги. Чувствовала его тепло, исходящее от груди. На повороте лестницы ступенька вдруг исчезла, превратившись в гладкий скат. Гермиона оступилась, взмахнув руками, но упасть не успела. Драко шагнул вплотную. Его левая рука мгновенно легла ей на талию, жёстко фиксируя на месте, а правая упёрлась в стену над её плечом. Воздух в тесном пролёте моментально закончился. Гермиона оказалась прижата спиной к его груди. Она чувствовала каждый вдох, который он делал. Его ладонь на её талии была горячей, сильной, и он не спешил её убирать даже тогда, когда она восстановила равновесие. — Дом… — выдохнула она, стараясь не шевелиться, потому что любое движение заставило бы её тереться о его тело. — Он делает это специально. — Я знаю, — голос Драко прозвучал совсем низко, прямо над её ухом. От его дыхания по шее побежали мурашки. — Тогда отпусти меня, — прошептала она. — Если я тебя отпущу, ты съедешь вниз. Камень под тобой ещё плывёт. Это была правда. Но это не отменяло того, что его рука медленно, почти незаметно скользнула на дюйм ближе к её животу. Гермиона прикрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Ей хотелось одновременно оттолкнуть его и податься назад, впитывая это неожиданное, запретное тепло. Они простояли так, замерев, долгих десять секунд. Дом вокруг них молчал, словно затаив дыхание, наслаждаясь своей работой. Наконец, камень под ногами выровнялся. Драко разжал пальцы и отступил на полшага вниз. — Иди, — голос его был ровным, но хриплым. Гермиона взлетела по оставшимся ступеням так быстро, словно за ней гнались дементоры. И только оказавшись в просторном холле, она позволила себе нормально вдохнуть. Они сидели в кабинете, разделённые массивным дубовым столом, когда с тихим хлопком посреди комнаты материализовался домовой эльф Мипи. В его трясущихся руках был зажат плотный свиток, перевязанный красной министерской лентой. — Новости снаружи, хозяин, — пискнул Мипи и исчез. Драко взял свиток, сломал печать и развернул пергамент. Его глаза быстро пробежали по строчкам. Лицо стало непроницаемым. — Читай вслух, — потребовала Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается. — «Официальный вестник», — безэмоционально начал он. — Рональд Уизли найден живым на окраине Лондона. Дал показания. Подтверждает, что Гермиона Грейнджер не попала в Азкабан, а находится в поместье Малфоев. Гермиона резко выдохнула. Пальцы сжали край стола. Жив. Рон жив. Она ждала, что сейчас её накроет волной всепоглощающей радости. Ждала, что сердце разорвётся от любви и желания броситься к нему. Но вместо этого внутри разлилась глухая, тупая пустота. Драко продолжал читать: — «Министерство сформировало рабочую группу по оценке угрозы. Главный аврор Поттер заявил, что штурма не будет, пока не установлены все факты, так как приоритетом является спасение Грейнджер и сохранение инфраструктуры города». Он бросил пергамент на стол. — Поздравляю. Твой рыцарь спасён, а твой лучший друг пытается спасти тебя, не разрушив при этом полстраны. Идеальная сказка. Гермиона молчала. Она смотрела на имя Рона, выведенное чернилами, и понимала страшную вещь. Она не хотела возвращаться. Они были вместе так долго. Они прошли войну, делили горе и редкие моменты тишины. Но этот эпилог, который они пытались написать после победы, оказался фальшивым. Рон хотел спокойствия. Она хотела правды. Взрыв, Азкабан, этот дом — всё это было не случайностью, а её выбором. И Рон в этот выбор не вписывался. Драко внимательно наблюдал за ней. Он ждал слёз. Ждал, что она сейчас начнёт метаться по кабинету, требуя найти способ связаться с Уизли. Но она просто стояла. — Ты не выглядишь как женщина, которой только что вернули любовь всей её жизни, — медленно произнёс Драко. В его голосе не было яда — только острый, почти научный интерес. Гермиона подняла глаза. Взглянула на него прямо, не прячась. — Потому что он ею не является, Драко. Его имя сорвалось с её губ легко и естественно. Брови Драко дрогнули. Он чуть подался вперёд, опираясь ладонями о стол. — Объясни. — Я рада, что он жив, — произнесла она наконец. Её голос прозвучал ровно, без того надрыва, которого можно было бы ожидать. Она снова посмотрела на строки про Рона: жив, спасен, дает показания. В груди поднялось что-то сложное и горькое, но это не было тоской по утраченной любви. Скорее — тяжелое чувство облегчения от того, что её роковая ошибка с артефактом не стала для него смертельной. Драко молчал. Это молчание не было давящим; он просто стоял рядом, позволяя ей прожить этот момент. Он помнил их недавний разговор. Помнил её признание о том, что они с Роном «закончились» задолго до взрыва и Азкабана, просто не решившись признать это вслух из страха перед собственной легендой. — Я знаю, — тихо ответил он. Она подняла на него взгляд. Он долго смотрел на неё, и в этом взгляде было столько голодного, сдерживаемого огня, что Гермионе пришлось сделать глубокий вдох. Но через секунду морок рассеялся. Мозг Драко, заточенный на выживание, переключился на другой абзац письма. — Если Поттер не пойдёт на штурм, — сказал он уже другим тоном, обходя стол и вставая рядом с ней, — значит, у Рэндалла развязаны руки. Он знает, что Министерство будет тянуть время. Гермиона нахмурилась, заставляя себя вернуться к тактике. — Рэндаллу нужен дом. И узел. — Раньше — да, — Драко встал совсем близко. — Но после сегодняшнего ритуала он понял одну важную вещь. Пока я был один, я был готов на сделки. Я был готов отдавать ему куски магии, потому что мне было плевать на себя. Он повернулся к ней. Расстояние между ними снова сократилось до опасного минимума. — Но потом появилась ты. Гермиона замерла, глядя в его серые глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме безжалостной правды. — Ты перехватила узел. Ты заставила меня защищать тебя, — продолжил Драко, понизив голос. — Рэндалл не дурак, Гермиона. Он видит, что ты стала моим центром тяжести. И он понимает: чтобы вернуть контроль над домом и надо мной… ему нужно убрать тебя. Эти слова упали между ними, как тяжёлые камни. — Убрать? — прошептала она. — Сдать Министерству? — Или уничтожить, — жёстко ответил он. — Для него ты — просто сбой в системе. Аномалия, которая делает меня неконтролируемым. Его следующая цель — не купол. И не западное крыло. Его цель — ты. Её обдало холодом. Не из-за страха перед Рэндаллом. А из-за того, почему она стала мишенью. Потому что Рэндалл увидел то, что они сами себе боялись признать. Она стала важна для Драко Малфоя. Важнее, чем этот чёртов дом. Драко смотрел на неё, и его лицо было маской суровой, отчаянной решимости. Она нервно сглотнула, пытаясь отступить, но упёрлась бедром в край стола. — Значит, мы должны быть готовы, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы должны найти его лазейки. Драко не отстранился. Наоборот, он поднял руку. На секунду Гермиона подумала, что он сейчас коснётся её лица. Её сердце забилось как сумасшедшее. Но он опустил ладонь на стол, прямо поверх её пальцев, сжимающих деревянную кромку. Его рука была большой, горячей и тяжёлой. — Он не получит тебя, — сказал Драко шёпотом, который прозвучал громче любого крика. — Ни Министерство, ни Рэндалл, ни этот чёртов узел. Гермиона смотрела на их сцепленные руки. Её браслеты слабо светились, реагируя на его магию. — Ты готов поставить на кон всё, ради чего жил, только чтобы не отдать меня? — спросила она, поднимая глаза. Взгляд Драко скользнул по её губам и медленно вернулся к глазам. — Я уже поставил, Грейнджер. Ещё в тот момент, когда позволил тебе войти в этот кабинет. Он не поцеловал её. Не сократил последние спасительные дюймы между ними. Но то, как его пальцы сжались на её руке, было интимнее и честнее любого поцелуя. Гермиона не убрала руку. Впервые с тех пор, как она попала в этот дом, она знала точно: она в безопасности. И самая большая опасность исходила не от врагов за стенами, а от того, как отчаянно ей не хотелось, чтобы он её отпускал.