Пролог

Ветер. Холод. Темнота. На крыше многоэтажки замерли двое. Между ними — лишь осязаемая ненависть и липкий страх. Ледяной воздух пронзает до костей. Небо набрякло, предвещая скорый ливень. Обычно лето радует теплом, но только не сегодня. В её глазах — выжженная пустыня, где расцветает лишь месть. Месть за любимого человека. Это блюдо она готовила долго, подавая его теперь ледяным. Годы ожидания превратили маленькую девочку в хладнокровную девушку. Любовь — коварное чувство: оно способно породить монстра, который сожрёт тебя изнутри. Она смотрит на него. Глаза слезятся. От ветра? От осознания того, что она сейчас сделает? Или это горькая имитация счастья? Но принесёт ли этот поступок покой? Вернёт ли того, кого она потеряла? Нет. — Алиса, пожалуйста, одумайся... Его голос звучит натянуто, серьезно, но глаза выдают животный ужас. Страх за собственную шкуру. У каждого есть скелеты в шкафу, и сегодня его прошлое решило выйти на свет. «Око за око, глаз за глаз» — он слишком поздно вспомнил этот закон. — Заткнись, мразь. Скоро хлынет дождь, и это может испортить идеальный финал. Она прижимает дуло пистолета к его лбу. Он стоит на коленях, раздавленный и жалкий. Выбор есть всегда, но каждое решение влечёт за собой последствия. Мама всегда говорила: будь умной, будь хитрой... — Пиши, — она бросает ему ручку и листок бумаги, не отводя прицела ни на миллиметр. — Что писать?.. — он недоумевает, пальцы дрожат. — Алиса, одумайся! К его глазам подступают слёзы, голос срывается на хрип. — Записку пиши. Предсмертную. Что ты предпочитаешь: быструю смерть или долгую и мучительную? Алиса едва заметно улыбается. Тёмная бездна мести поглотила её целиком. Три года она дышала только этой встречей. — Ты не сделаешь этого... — в его взгляде вспыхивает последняя, жалкая искра надежды. — Алиса, прошу! Я никому не скажу, клянусь, только отпусти! Его тело сотрясает дрожь. Сколько они здесь? Час или целую Вечность? Он измотан её пытками и находится на грани срыва. Она предусмотрела каждую мелочь. — Я считаю до трёх. Раз. Дуло вычесывается в его потный лоб. — Два. Палец ложится на курок, застывая в ожидании. — Я напишу... всё напишу! У него нет выбора. Он выводит неровные буквы под её диктовку, пока она стоит неподвижной статуей, излучая лишь холод. — К краю. Живо. Стас подчиняется. Это конец. Осознание бьёт под дых, вытесняя истерику. Он больше не умоляет — в его глазах теперь лишь пустота и запоздалое сожаление. Он не был глупцом и понял её план, но слишком поздно. Он застыл на самом краю бездны. Телефон разбит, сим-карта уничтожена, записка — в кармане куртки. Он проиграл. Проиграл той, которую никогда не считал угрозой. И это была его роковая ошибка. — Око за око, глаз за глаз, мразь, — тихо произносит Алиса и толкает его в пустоту. Двадцать пять этажей полёта. Она не чувствует радости. Не чувствует раскаяния. Просто разворачивается и уходит. С пустыми глазами. «Глаза — зеркало души», — так говорила мама. По крыше забарабанил первый дождь, смывая следы.