Так будет лучше.

Я давно не боюсь смерти. В этом плане я стала талибом. Я сейчас полежу и встану. Это просто такой период. Нужно просто сделать свой выбор. Между тварь дрожащая и право имею. Нет прошлого и нет будущего. Напоминай себе почаще. Что есть только настоящее. В котором мы молодые и странные. Готовы прочесть все известные книги. И объехать все неизвестные страны. Никогда не бывает рано. Всегда самое время. Я сейчас полежу и встану. Для начала хотя бы на колени. *** Зима. Холодно. Снег. Сколько я здесь уже? Не имеет смысла считать. От этих тварей не спрячешься. Я сбежала от них. Спасла их. Уберегла от проблем. Но какой ценой? Ценой себя. Во мне не осталось ничего хорошего. Я не чувствую ничего. Выполняю работу. Учусь по видеоурокам. Забочусь о Лисе. Они ждут. Ждут моей ошибки. Но я всегда на чеку. Они нашли меня – и это было ожидаемо. Но зато мои близкие в безопасности. В последнее время мне тяжело даже умыться. Всё же я безумно скучаю. Но возвращаться нельзя. Я вижу их, чувствую. Они ищут, переживают. Глупые. Я делаю это ради них. Но как долго я смогу прятаться? Я лежала и просто втыкала в стену. Скоро день рождения Анатолия и Новый год. Нужно купить ему подарки. Анатолий – хороший человек. Мне его жалко иногда. Он очень скучает по своей дочке. Говорит, мы похожи с ней. Наверное, только из-за этого он решился мне помочь. Смотря на Анатолия, я вспоминаю своего отца. Он тоже скучает? Переживает? Я не знаю. В моей голове всегда одна мысль: найти того ублюдка. И я нашла. Он живёт в другой стране, но приезжает сюда каждые три года. В мой родной город. Зачем? Без понятия. Я отомщу ему. И вернусь к Алексу и остальным. Обязательно. Хочется или нет, но нужно вставать и приводить себя в порядок. Насколько это возможно. Волосы быстро растут – надо подкрасить. Я знатно похудела. Алекс будет ругаться, когда меня такой увидит. Лис тихо спит. Мы с ним похожи – оба одни в чужом городе. Я смотрю на своё лицо, тело. Синяки. Губа немного разбита. Где-то я упала, где-то пьяные должники. Анатолий не знает. Ещё и эта Астра со своими вечными подколами. Задолбала. Не люблю настолько избалованных людей. Да и в принципе перестала людей любить. Они все пропитаны лицемерием. Снова зависла у зеркала. Нужно покормить Лиса. Позвонить Анатолию. Купить краску. Звонок. Анатолий меня опередил. — Алиса, здравствуй. Быстро езжай в клуб «Ветер». Информацию сейчас скину. — Хорошо. Я сбросила звонок, быстро оделась и вышла из дома. *** В лифте я снова встретила Астру. Она сияла. Как обычно. Дорогая шуба, идеальный макияж, волосы блестят. Пахнет деньгами и чем-то сладким. — О, соседка жива! — она улыбнулась своей ядовитой улыбкой. — А я уж думала, ты в спячку впала. — Почти. — Смотри, не проспи жизнь. Она короткая. Мне, например, скучно. А тебе? — Не до скуки. — Это потому что ты работаешь на Анатолия. Серая мышь. — Она поправила воротник. — А я – на других. У меня развлечения. — Тебе лишь бы развлекаться. — А что ещё делать? Денег у меня полно. Папа – владелец сети отелей. Мама – ювелирка. Я могла бы не работать вообще. Но скучно же! Она вздохнула театрально. — Знаешь, как тошно, когда у тебя всё есть? Никакого драйва. Никакой борьбы. А в криминале – жизнь кипит. Люди, интриги, опасность. Я кайфую. — Ты уже все это говорила, неужели у всех богатых проблемы с памятью? — Возможно. — Она улыбнулась. — Зато не скучаем. Она замолчала на секунду, потом продолжила: — Кстати, Лиза, я вот себе сама кликуху придумала! У меня имя Астрид, вот оттуда и кличка. Круто, да? Я молчала. Не было сил даже на короткий ответ. — Ты что-то сегодня не разговорчива, — она наклонила голову, разглядывая меня. — Твой кошак всю еду съел? Или опять не спала? — Не спала. — А под глазами – как у панды. Ты вообще себя в зеркало видела? — Видела. — И что? Не страшно? — Страшно, — сказала я ровно. — Но не от этого. Астра замолчала. На секунду её лицо стало серьёзным. Она смотрела на меня, будто видела что-то, чего не замечала раньше. — Ты на грани, да? — спросила она тихо. Я не ответила. — Я видела такую херню, — она усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — У самой такое бывало. Когда всё бесит. Когда никого не хочется видеть. Когда внутри – пустота, а снаружи – только маска. — И что ты делала? — Ничего. Ждала, пока пройдёт. Не прошло. Я просто научилась это игнорировать. И ты научишься. Или сломаешься. Третьего не дано. — Утешила. — Я не утешаю. Я предупреждаю. Она посмотрела на дверь лифта, потом снова на меня. — Ладно, не лезу. Но если что – я на семнадцатом. Не подыхай там, ладно? — Ладно. Лифт приехал на первый этаж. Я вышла. Дверь закрылась. Астры не было. Только её запах – дорогие духи и что-то сладкое. Я пошла к клубу. *** На улице – холод. Снег. Ветер. Я подняла воротник и ускорила шаг. Возле дома – чёрная машина. Те же номера, что и всегда. Я не смотрела. Прошла мимо. Они следят. Я знаю. Но пока не трогают. *** Клуб «Ветер» находился на окраине. Дешёвый, грязный, пахло перегаром и дешёвыми духами. Должник ждал в подсобке. Мужик лет сорока, толстый, лысый, с дрожащими руками. — Лиса, — прошептал он, увидев меня. — У меня нет денег. — Будут. — Откуда? — Продашь машину. — Не могу. Она не моя. — Чья? — Жены. — Продашь ее, сути не меняет. Он побледнел. — Ты… ты не можешь… — Могу, — я смотрела на него холодно. — Ты взял деньги. Обещал отдать. Не отдал. Теперь плати. Он молчал. Потом встал. — Я не отдам. — Тогда я приду завтра. С другими методами. Он разозлился. Я увидела это по его глазам. По тому, как сжались кулаки. — Ты, сука, — прошипел он. — Думаешь, ты такая крутая? Девчонка. Ничтожество. Он ударил. Я не успела увернуться. Кулак пришёлся в скулу. Голова мотнулась в сторону. Я удержалась на ногах. — Ещё раз, — сказала я спокойно. — Ударь ещё раз. Он замахнулся снова. Я перехватила руку, вывернула, ударила коленом в пах. Он упал. Я нависла сверху. — Ты пожалеешь, — прошептала ему на ухо. — Деньги будут через два дня. Или я вернусь. Встала. Вытерла разбитую губу. Пошла к выходу. В зеркале – разбитый нос, синяк под глазом, губа в крови. — Ничего, — сказала себе. — Заживёт. *** На улице я увидела человека. Он сидел на лавочке, закрыв лицо руками. Плечи дрожали. Плакал. Я хотела пройти мимо. Не моё дело. Но что-то остановило. — Вам помочь? — спросила. Он поднял голову. Мужчина лет пятидесяти, в старой куртке, с усталыми глазами. — Украли, — сказал. — Всё украли. Деньги, документы. Домой не вернуться. — Сколько нужно на билет? — Пять тысяч. Я достала деньги. Отдала. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, дочка. — Не за что. Я пошла дальше. В голове – одна мысль: зачем? Но ответа не было. Как всегда. Внутри – пустота. Но ноги несут туда, где кто-то нуждается. Синдром спасателя. Мамино наследство. — Если можешь помочь – помоги, — слышу её голос. — Даже если страшно. Даже если больно. Я помогаю. А внутри – холод. /// Он сидел в кабинете и смотрел на телефон. Только что закончился разговор с отцом Алисы. — Она у тебя? — спросил тот. — Да. — Отдай её. — Не могу. — Если не отдашь – они найдут. И тогда всем будет хуже. — Я не отдам её им. — Не им. Мне. Она должна быть дома. С семьёй. Анатолий молчал. В трубке – тяжелое дыхание. Отец Алисы волновался. По-настоящему. Анатолий это слышал. — Ты не понимашь, — сказал отец. — Она сбежала, чтобы защитить. Но она не справляется. Она одна. Ей нужны мы. — Она не хочет возвращаться. — Не хочет. Но мы должны её забрать. Пока не поздно. Анатолий посмотрел в окно. Снег падал. Белый, холодный, равнодушный. Город засыпало. Как и его совесть. — Что ты предлагаешь? — Забери её вещи. Она придёт к тебе – и ты не отпустишь. — Она не простит. — Лучше пусть ненавидит, чем умрёт. Анатолий закрыл глаза. Вспомнил свою дочь. Её лицо перед уходом. Её слова: «Я ненавижу тебя». Он не хотел повторять эту ошибку. Но другого выхода не было. — Я сделаю, — сказал. Сбросил звонок. Вызвал водителя. — Едем к ней. Забираем всё. *** Через час он стоял в её квартире. Пусто. Холодно. Лис сидел в переноске, смотрел на него злыми глазами. — Прости, — сказал Анатолий коту. — Так надо. Он собрал вещи. Немного. Рюкзак, пара пакетов. Переноску взял сам. В машине Лис шипел и царапал дверцу. — Знаю, — сказал Анатолий. — Не нравится. Мне тоже. Он привёз всё в офис. Поставил переноску в углу. Лис замолчал. Только смотрел. — Она придёт, — сказал Анатолий коту. — И я её не отпущу. Лис отвернулся. /// Я шла к офису Анатолия. Голова кружилась. Нос болел. Губа распухла. Снег падал на лицо. Холодный. Я почти не чувствовала. Мысли путались. В голове – одна картинка: Алекс. Его руки, когда он готовит завтрак. Его голос: «Ешь». Его глаза, когда он смотрит на меня. — Я вернусь, — шепчу. — Скоро. В переулке – шорох. Я не успела обернуться. Удар в спину. Я упала на колени. Снег под ногами – красный. Моя кровь? Или так кажется? Кто-то навис сверху. Ударил ещё раз – в бок. Я вскрикнула. — Ты, тварь, — услышала голос. — Думала, отделаешься? Должник. Он нашёл меня. Шёл следом. — Я тебя предупреждал, — хрипит он. — Не лезь. Он замахнулся снова. Я закрыла лицо руками. Выстрел. Громко. Очень громко. Должник упал рядом. Я подняла голову. Анатолий стоял с пистолетом. Смотрел на меня. В его глазах – страх. И боль. — Жива? — Жива. — Вставай. Быстро. Он помог мне подняться. Завёл в офис. Усадил на диван. Лис замяукал из переноски. Я повернула голову. Мои вещи. Рюкзак. Пакеты. Всё здесь. — Что… — начала я. — Пей, — Анатолий протянул стакан с водой. Я выпила. Вода была странная. С привкусом. Горьковатая. — Что это? — спросила. — Вода. Пей. Я пила. Голова кружилась сильнее. Стены поплыли. — Анатолий… что ты… Он сел напротив. Смотрел долго. Взвешивал каждое слово. — Ты устала, — сказал. — Ты не спишь. Не ешь. Ты на грани. — Я в порядке. — Нет. Ты не в порядке. Он вздохнул. Провёл рукой по лицу. — Я говорил с твоим отцом. Я замерла. — Что? — Он переживает. Он хочет, чтобы ты вернулась. — Я не вернусь. — Знаю. Но он прав. Ты не должна быть одна. — Я справлюсь. — Не справляешься. — Он смотрел на меня. — Посмотри на себя. Синяки, разбитый нос. Ты худеешь с каждым днём. Ты не живёшь. Ты выживаешь. — Это моё дело. — Ты – моя ответственность. Я взял тебя, потому что увидел в тебе свою дочь. Такую же упрямую. Такую же глупую. — Анатолий… — Она ушла, — сказал он тихо. — Уехала. Сказала, что ненавидит меня. Три года не вижу. И я каждый день думаю: может, если бы я не давил, если бы не лез, если бы просто был рядом… она бы осталась? Я молчала. Смотрела на него. На его седые волосы, на усталые глаза, на руки, которые дрожали. — Дети не должны жить одни, — сказал он. — Не должны. Как бы ни были сильны. Как бы ни хотели защитить. Я чувствовала, как тяжелеют веки. Голова шла кругом. В ушах – звон. — Ты… ты подмешал что-то… — прошептала. — Извини, — сказал он. — Так будет лучше. — Нет… — Ты поспишь. А когда проснёшься – мы поговорим. — Анатолий… — Твои вещи уже здесь. И Лис. Я всё забрал. Я попыталась встать. Не смогла. Ноги не слушались. Руки не держали. — Ты не имеешь права… — Имею. — Он наклонился ко мне. — Потому что я не хочу, чтобы ты умерла. Потому что я вижу в тебе свою дочь. Потому что я не могу смотреть, как ты себя убиваешь. — Ты… предатель… — Если ты меня так назовёшь – я приму. Но ты будешь жить. Глаза закрывались. Я боролась. Не могла. — Алекс… — прошептала. — Алекс… — Он будет ждать. Я позвоню ему, когда ты очнёшься. Он приедет. — Не надо… — Надо. Последнее, что я услышала – его голос: — Извини. Так будет лучше. Потом – темнота. Глубокая, тёплая, без снов. /// Он сидел рядом, смотрел на её лицо. Разбитое. Бледное. Чужое. Лис мяукал из переноски. Анатолий открыл дверцу. Кот вылез, потянулся, запрыгнул на диван, лёг рядом с Алисой. — Присмотри за ней, — сказал Анатолий коту. — Я скоро. Он вышел в коридор. Достал телефон. Набрал номер. — Она у меня, — сказал. — Приезжай. — Спасибо, — ответил отец Алисы. — Я в пути. Анатолий сбросил звонок. Посмотрел на дверь кабинета. — Прости, Лиса, — сказал тихо. — Но так будет лучше. Снег падал за окном. Белый. Холодный. Равнодушный. Город спал. Алиса – тоже. Что за странная, несчастливая сказка? Видишь, я вся перепачкалась краской красная. подействовал яд. ненавижу тебя и надеюсь ты рад.