Часть 10

Это началось в половине третьего ночи — не вспышкой магии и не зловещим шёпотом, а самым приземлённым образом: что-то с грохотом ударилось о стену в западном крыле, потом ещё раз, и ещё, так, словно кто-то проверял прочность кладки на спор. Дин не проснулся — он включился. Глаза открылись в темноте, тело уже сидело на кровати, дыхание ровное, рука по старой памяти потянулась к тумбочке за пистолетом. Пальцы наткнулись на пустоту. — Прекрасно, — выдохнул он, окончательно приходя в сознание. — Средневековье. Раздался новый удар. На этот раз тоньше — стекло. Затем звон осколков. И смех. Высокий, переливчатый, глумливый — слишком детский, чтобы быть детским. Дин закрыл глаза на долю секунды. — Только не клоун, — пробормотал он. Он выскочил в коридор, и лестница под ногами едва заметно сдвинулась, открывая более короткий путь. — Спасибо, — бросил он на бегу, даже не глядя на стены. Западное крыло встретило его хаосом: перевёрнутые доспехи, сорванный гобелен, чернила, вращающиеся в воздухе чёрным туманом, и посреди всего этого — парящая фигура в колпаке с бубенцами, круглое лицо, оскал, в котором было больше злорадства, чем веселья. — Фи-и-илч! — пропел он, растягивая имя. — Ты стал скучным! Дин остановился, осматривая разрушения без спешки. — В каждом доме есть идиот, — спокойно заметил он. Чернильница полетела в него без предупреждения. Он шагнул в сторону автоматически, не думая, и чёрная волна прошла мимо, разбившись о стену. Он даже не ускорил дыхание. Полтергейст нахмурился. — Ты меня не боишься? Дин слегка наклонил голову, разглядывая его, как разглядывают подозрительный след. — Я видел вещи, которые жрали души, — произнёс он тихо. — Ты — летающий засранец в колпаке. В воздухе повисла пауза. Что-то в лице Пивза дрогнуло — не обида, а интерес. — Я Пивз! Я хаос! И вот тут Дин по-настоящему почувствовал это: густой запах старой, застоявшейся энергии, привкус бесплотного беспокойства и хаос, намертво привязанный к этому месту. Это не было вторжением извне, скорее — зацикленной рециркуляцией прошлого. — Ты не призрак, — медленно произнёс он, глядя на Пивза. Полтергейст завис чуть выше, чем обычно, словно пытаясь сохранить дистанцию. — Конечно нет! — взвизгнул он. — Я — шум! Я — сам беспорядок! — Ты — остаточная энергия, — продолжил Дин, не повышая голоса, но заставляя Пивза слушать. — Ты просто эхо, привязанное к замку и питающееся чужими реакциями: страхом, раздражением и внезапными взрывами эмоций. Ты не личность, Пивз, ты — накипь на системе. Пивз замер. — Откуда ты… Дин шагнул вперёд, и голос его изменился. Он не стал громче — стал глубже. Тем самым, которым он когда-то вытаскивал чужие имена из одержимых. — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus… Коридор словно втянул воздух. Пивз дёрнулся. Не исчез, но дёрнулся, как будто кто-то резко дёрнул за нить, на которой он висел. — Non potes manere hic contra voluntatem Dei… Слова шли автоматически, как молитва, выученная мышцами. В них не было веры — была практика. Полтергейст задрожал, его очертания на секунду расплылись. — Прекрати! Это не сработает! Я не демон! — …per signum crucis… Дин сделал ещё один шаг, и в это мгновение стены задрожали — не от страха, а от колоссального внутреннего напряжения. Он почувствовал это всем телом: глубинное гудение под камнем и медленный, тяжелый поворот огромного тела в недрах фундамента. Дракон под замком проснулся на долю секунды, но не из испуга, а потому, что сама система дала сбой. И вот тогда до Дина дошло: Пивз вовсе не был вторжением или внешней угрозой. Он был неотъемлемой частью этого древнего механизма — своего рода предохранительным клапаном, через который замок стравливал лишнее давление. Дин резко замолчал. — Чёрт. Полтергейст завис, чуть мерцая. — Ты не зло, — сказал Дин уже спокойно. — Ты давление. Пивз моргнул. — Я — что? — Ты выпускаешь напряжение, — продолжил он, чувствуя, как замок прислушивается. — Ты раздражаешь, бесишь, доводишь до белого каления. Чтобы что-то похуже не прорвало стены. Глубинное гудение стало тише. Подтверждение. Пивз медленно опустился ниже, разглядывая его уже без привычной бравады. — Ты слышишь его, — прошептал он. — К сожалению. Повисла долгая пауза. — Ты говорил старые слова, — добавил Пивз, и в его голосе впервые не было насмешки. — Привычка, — буркнул Дин. — В моём мире такие, как ты, обычно заканчиваются в круге из соли. Пивз издал тихий звук, похожий на хмыканье. — Но ты остановился. — Потому что ты не паразит, — устало ответил Дин. — Ты часть Хогвартса. Он оглядел разгром. — Но часть с плохим самоконтролем. Пивз склонил голову набок. — Ты не Филч. — Слава богу. — Ты опасный, — произнёс полтергейст почти восхищённо. — Я внимательный, — поправил Дин. Замок постепенно успокаивался. Напряжение спадало, как после грозы. Пивз завис на уровне его глаз. — Осенью будет шумно, — протянул он. — Очень шумно. Я люблю шум. Дин посмотрел на него тяжело. — Я знаю. Полтергейст отлетел к потолку, но не исчез сразу. — Ты не боишься меня. — Нет. — Жаль, — хихикнул Пивз. — Я люблю, когда боятся. — Привыкай к разочарованиям. И только тогда он растворился, оставив в воздухе лёгкий запах чернил и озона. Дин остался среди перевёрнутых доспехов и разбитого стекла. Он поднял шлем, поставил его на место, провёл рукой по стене. Тепло. Спокойствие. — Ладно, — пробормотал он. — Говорящий замок, армия эльфов, кошка-шпион и полтергейст-клапан. Почему бы и нет. Стена под ладонью едва заметно потеплела, словно в молчаливом согласии. Осень приближалась. И Дин всё яснее понимал: этот мир не демонический. Но если равновесие сорвётся, если давление выйдет из-под контроля, проснутся вещи, которые не различают, кого защищают. И тогда уже никакая латинь не поможет.