1 марта 2000 года

      Дебильный Рон Уизли! Даже сдохнуть не мог нормально. Вот честно, что за насмешка судьбы, которая так жестоко надругалась над моей мечтой избавиться от мерзавца?       Как я понял со слов Гермионы и немного из газет. Да, я читать умею. И если бы не лапы, писал бы тоже отлично. Ну так вот, вернёмся к рыжему недоразумению, которым была его жизнь и стала его смерть. В обед он вышел из магазина и направился куда-то в сторону тёмного переулка. Уверен, шёл к какой-то шмаре — изменять моей Гермионе. Там его и настигло проклятье. Откуда и как прилетело, непонятно. Аваднули парнишу быстро, чисто и без следов. Ну земля ему стекловатой, как говорится, если бы не одно но! Прекрасное кудрявое «но», которое лежало сейчас на полу и рыдало. Любимая, я не могу видеть тебя такой! Прошу, забудь его как страшный сон! Но ты меня не слышишь, ищешь утешение в алкоголе и рыдаешь.       Сегодня были похороны. Быстро однако. И ты пришла домой. А я… Что я могу сделать? Позже в дверь молотили, настойчиво и громко. Очкарик с рыжухой. Тоже убитые горем. Вошли к нам как две тени. Помогли перенести тебя в постель. Я лёг рядом. Как я хотел бы стать твоим утешением.       — Ах, Глотик, — рыдаешь ты мне в ухо, опаляя пьяным дыханием. — Он хотел сделать мне предложение, представляешь! Он шёл за кольцом. Дурак! Как же мне теперь жить без него?       Да, блять, прекрасно нам будет без него.       Наверное.       Не могу видеть тебя такой. Надо успеть, пока ещё не закончился день.       Свернувшись калачиком у твоей головы, я жду, пока зелье без сна подействует и ты мирно засопишь. Мерлин, какая ж ты прекрасная. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива!       И какая ж удача, что именно первого марта магия моих родственников-жмыров позволяет исполнить одно желание. Ну что ж, пора воспользоваться привилегией рода.       Оставалась самая малость: вспомнить нужные слова. Пришлось выходить на крышу — благо ночь была тёплой и лунной. Сидя на пологой черепице, собирался с силами. Не просто решиться вызвать древнего духа рода и потребовать от него исполнения желания. Духи такие, народ непредсказуемый. Вдруг в голову что-то взбредёт — и прости-прощай.       Ну что ж, выдыхаю я и произношу древнее, как говно мамонта, заклинание на языке предков.       Ну и ожидаемо: ничего не происходит. То ли духи не в духе, то ли я старый болван, чёт напутал. Но спустя томительных секунд пять или пятнадцать этот древний засранец таки появился.       — О, Глиглотырнаушер Иксбинский! Ты ещё не сдох? — зараза, помнит же имя моё, даже не поперхнулся.       — Вашими, как говорится, молитвами, уважаемый, — делаю я вид, что очень уж трепещу перед созданием.       А ему только того и надо. Весь расплылся. Ну, в смысле от счастья. Так-то передо мной из тумана и ещё каких-то газов материализовалось огромное кошачье отродье размером с магловский автомобиль. Он напоминал смесь кошки и лисы. Морда вроде кошачья, а тело какое-то лисье. Ну да ладно, мне детей с ним не заводить, так что до внешности мало дела имеется. Поэтому быстренько перехожу к сути:       — Мне нужно вернуться в двадцать седьмое февраля сего года, чтобы предотвратить смерть человека.       — Неожиданно, — хмыкает недопризрачный предок. — Этот человек, видимо, важен для тебя, раз своё заветное желание ты тратишь на такое.       — Да, да, — киваю я, желая поскорее со всем разобраться. — Дороже у меня никого нет. Прошу, исполни моё желание.       Предок кивает, моё тело обволакивает туман.