Глава 2. Маленькая неприятность

      Пока вокруг разворачивается церемония, мыслями Гермиона продолжает возвращаться к недавней стычке с Малфоем у порога, несмотря на все усилия очистить разум от этого неприятного инцидента.              Её взгляд затуманен, и когда она вновь фокусируется на свадебном торжестве, чувствует на себе взгляд Малфоя, направленный поверх плеч Тео. Он слегка прищуривается, когда они смотрят друг другу в глаза.              Чтобы он снова не одержал верх, Гермиона поднимает подбородок, вскидывает бровь, расправляет плечи и приказывает щекам не краснеть. Какой же он придурок, думает она, если пытается что-то устроить во время свадьбы лучшего друга.              На самом деле, Грейнджер точно не знает, насколько близки Малфой и Тео. Вопреки ярлыку «лучшие друзья» или, как любит выражаться Тео, «братья от разных матерей... или как там говорят», Гермиона не свидетель их тесной дружбы.              Все её воспоминания сводятся к двум четырнадцатилетним мальчишкам в мантиях с зелёной подкладкой, сидящих плечом к плечу в Большом зале.              Тео утверждает, что они по-прежнему очень близки, но редко видятся из-за нынешней работы Малфоя и того, что он якобы ведёт «уединённый образ жизни». Эта информация вызывает у Гермионы смех. Малфой и тихая, уединённая жизнь — вещи совершенно несовместимые.              Когда речь заходит о том, чем занимается наследник Малфоев, Гермионе трудно представить его работающим. Он всегда производил впечатление человека, который с воплями бежал бы подальше от тяжёлого труда и говорил бы людям, что управляет активами отцовского бизнеса или другую претенциозную чепуху. Но теперь, когда она об этом задумывается, такое вряд ли возможно, учитывая, что Люциус отбывает пожизненный срок в Азкабане.              Во время одного из ужинов по планированию свадьбы Гермиона поинтересовалась причиной отсутствия Драко на подготовительных встречах. Тео объяснил это его работой и назвал его «решалой».              — Знаешь, когда богатые люди или компании попадают в беду и не хотят сталкиваться с юридическими или социальными последствиями, в ситуацию вмешивается Драко и всё «решает» так, чтобы неприятности исчезли.              Она помнит, как смотрела на Тео через обеденный стол с оценивающим взглядом.              — То есть... он делает так, чтобы плохим людям, совершившим плохие поступки, всё сходило с рук?              — М-м-м... Нет! Разумеется, нет. Он просто делает так, чтобы... ну, вроде того. То есть, можно и так сказать. Я только знаю, что он очень хорош в своём деле и работает круглые сутки. Ему приходится вставать посреди ночи, отвечать на звонки и постоянно летать по всей Европе. Вот почему с ним сложно увидеться.              — Да. Звучит как что-то, в чём Малфой преуспел бы. Уход от ответственности за сомнительные делишки, — парирует она с беззаботным смешком.              — Гермиона, ты знаешь, что теперь всё не так. Ты давала показания в его пользу на суде! Я полагал, ты определилась со своим отношением после окончания войны.              Грейнджер на мгновение задумывается над озвученной Тео правдой, выпрямляется на стуле и кивает:              — Нет, ты прав, я действительно определилась. Мне не следует больше вешать на него ярлыки. Но он по-прежнему остаётся полным придурком. В этом ты меня не переубедишь.              Тео фыркает:              — Это неправда!              — Тео. Он должен был присутствовать на этом ужине, но, как только ты сказал ему, что приду я, он придумал какую-то отмазку, почему не может здесь находиться!              — Нет, нет, всё не так! Я же рассказывал, что его постоянно вызывают по работе без предупреждения. Он и меня кинул.              Подняв резко бровь, она решает не продолжать, потому что осознаёт, что всегда будет испытывать к Малфою некоторую неприязнь. В конце концов, он задирал её в детстве. Но дело не только в этом — она завидует тому, как он, судя по всему, двинулся дальше и живёт полной жизнью. Ей интересно, как человек, переживший так много, может вести себя так, словно ничего не произошло. Её панические атаки...              — Кхм. Гермиона, кольца? — Вынырнув из размышлений, она начинает судорожно искать кольца в кармане. Движения получаются неловкими, и Грейнджер тут же начинает нервничать, потому что держит в руках и свой букет, и букет Дафны, а временный самодельный карман в платье не такой уж и большой, поэтому приходится просовывать пальцы всё глубже, пока она не нащупывает маленькую коробочку. Это очень неловкие десять секунд.              — Да, да, вот они. Простите. — Она краснеет и передаёт их церемониймейстеру. Смущённая, Гермиона тянется к причёске, чтобы пригладить волосы, которые к этому моменту, без всякого сомнения, представляют собой кошмарную взъерошенную копну, но, вспомнив о проблеме с молнией, останавливается, прежде чем что-либо успеет расстегнуться, пока она стоит перед двумя сотнями гостей.              Вскоре Тео и Дафна целуются, приглашённые ликуют и кричат. И когда Гермиона смотрит мимо счастливой пары, она ловит на себе взгляд серебристых глаз.              Лицо Малфоя искажено презрительной гримасой, и он пялится так, будто она — самое отвратительное, что ему когда-либо приходилось видеть. Наверное, из-за причёски. Ему никогда не нравились её волосы.              — Гермиона, ты не могла бы сходить со мной в туалет? Мне нужно, чтобы ты придержала платье, пока я буду писать.              — Конечно, да, разумеется... — И её тут же тянут под локоть в дамскую комнату в углу банкетного зала.              Тео и Дафна только что закончили свой первый танец, и теперь, согласно расписанию Гермионы, которое она выучила наизусть, они вот-вот должны приступить к разрезанию торта.              Весь день выдался таким прекрасным, что Грейнджер мысленно похлопывает себя по спине за то, как хорошо справляется с ролью свадебного организатора. Её выступление в качестве главной подружки невесты прошло по плану, по заметкам. К её величайшему огорчению, Малфой, похоже, заучил речь, достойную послания президента. Он ещё и вызвал больше смеха у гостей, но она не собирается особо углубляться в раздумья на эту тему.              Дафна немедленно поворачивается к ней, как только дверь за ними закрывается:              — Гермиона... что-то не так. Я... мне как-то не по себе. Я чувствую, что... кажется, меня...              Сердце Грейнджер бешено колотится о рёбра, и она незамедлительно начинает составлять список всех возможных фраз, которые могут вылететь из уст Дафны: может, она переживает из-за первого танца и нуждается в поддержке (она очень нервничала по этому поводу), или, может, цветочные композиции оказались не той формы или цвета, а Дафна только сейчас это заметила, или, может, она сожалеет о решении выйти замуж и испытывает угрызения совести?              Гермиона наблюдает за подругой, широко раскрыв от страха глаза в ожидании развязки. Но вместо того, чтобы объяснить, что случилось, Дафна бросается к одной из кабинок, падает на колени и извергает содержимое желудка в унитаз.              Грейнджер в ошеломлении на мгновение замирает, а затем подходит к Дафне и собирает её волосы, чтобы на них не попала рвота. Первый вопрос, возникающий в её голове, пугает, но его нужно задать.              — Даф? Что происходит? Ты... беременна? Можешь мне сказать, если это так.              Невеста откидывает голову назад и смотрит Гермионе прямо в глаза. На её нижней губе видна капля жидкости.              — Хуже. Думаю, у меня чернокошачий грипп.              Инстинкты Гермионы — ипохондрика и гермафоба — заставляют её немедленно отстраниться.              — Что?! Чернокошачий... но как? Где ты могла его подхватить? Это серьёзно? Когда ты начала чувствовать недомогание? Ты должна была сказать! Я знала, что что-то не так. Ты была сама не своя.              — Не волнуйся ты так, чудачка. Не думаю, что я сейчас очень заразна, поскольку ещё не чихаю и не кашляю — меня просто тошнит. И я весь вечер держу невидимые защитные чары на лице, чтобы свести к минимуму любой шанс заразить гостей. Но нам лучше держаться на расстоянии. Я больше беспокоюсь о Тео, так как мы, очевидно, целовались и обменивались слюной, а он только что обмолвился, что необычайно устал.              В её глазах теперь стоят слёзы, и Гермиона опускается на колени рядом.              — Я всё думала, почему сегодня чувствую себя не в своей тарелке, поэтому попросила Маргарет наложить на меня диагностические чары, чтобы это подтвердить.              Гермиона моргает, пытаясь понять, какие дальнейшие шаги она может предпринять, чтобы исправить ситуацию. Что, если сейчас поможет простое Бодроперцовое зелье? Или зелье от тошноты? Она полагает, что у неё есть что-то из этого в сумке, оставленной в номере. Но она также знает, что чернокошачий грипп, хоть и не является смертельным, болячка мерзкая, способная полностью вывести человека из строя на несколько недель. А ещё он заразен, как только появляются все симптомы.              — А как же Капри? — спрашивает Гермиона.              Дафна смотрит на неё с недоумением.              — Что ты имеешь в виду? Разве не очевидно? Я не могу ехать в таком состоянии! Станет только хуже. Я буду прикована к постели как минимум на четыре-пять дней.              — Но... это же ваш медовый месяц! Тео так долго его планировал! У вас составлен полный список всего, что вы хотели сделать... Спа! Помпеи! Мопеды! Роскошные яхты! — Гермиона понимает, что несёт чушь, но не может не чувствовать себя немного расстроенной за подругу. Она планировала жить чужими впечатлениями, пока они будут отдыхать под средиземноморским солнцем, а сама она вернётся к работе в Министерстве.              — Знаю, — вздыхает Дафна, — но мы всегда можем съездить ещё раз. У нас же хватает и времени, и денег.              Гермиона ждёт, что она скажет что-то ещё, но в итоге они несколько минут молча сидят на полу по разные стороны ванной, давая себе время осмыслить произошедшее.              Грейнджер наконец нарушает гнетущую тишину.              — Хочешь, я приведу Тео? Он будет расстроен, но я его знаю — он не будет долго думать, стоит ли отказываться от поездки, если увидит, что ты заболела.              Глаза Дафны блестят от слёз, но она медленно кивает, прислонившись к плитке на стене.

***

             Когда Гермиона выхватывает взглядом затылок Тео, тот находится на танцполе и выполняет движения, которые, по её мнению, вряд ли можно назвать танцем.              — Тео! — зовёт она, но он не слышит из-за музыки. Она уже собирается выйти на танцпол, чтобы похлопать его по плечу, как кто-то касается её локтя.              — Грейнджер, что происходит?              Конечно, это должен быть именно он. В коротком взгляде, который она успевает бросить на Малфоя, она замечает, что его платиновые волосы в некоторых местах торчат, а зрачки расширены. Гермиона насмешливо фыркает, представляя, как он, пьяный, несколько мгновений назад обнимался с какой-нибудь чистокровной ведьмой.              — Ничего, о чём тебе следовало бы знать, Малфой. Мне просто нужно поговорить с Тео.              — Почему? Кажется, что-то случилось. Я видел, как ты и Дафна поспешно удалились. Не будь такой скрытной.              Гермиона слишком взволнована, чтобы воспринять это как нечто иное, кроме как надоедливость, поэтому она сбрасывает его руку и решительно направляется на танцпол. Её путь к Тео сразу же перекрывают: сначала один из пожилых лысых дядей Дафны, который хочет покружиться, а потом — кузен Тео, у которого либо нет чувства ритма, либо он слишком пьян. А возможно, и то, и другое.              О, что бы она отдала, чтобы оказаться сейчас в своей постели с Живоглотом, свернувшимся в ногах, и с кружкой чая в руке.              Но прежде чем она успевает дойти до Тео, тот оборачивается. Ему достаточно нескольких секунд, чтобы по лицу Гермионы понять, что что-то случилось с Дафной. Хватает одного кивка в сторону угла зала и слова: «Ванная», — как он тут же срывается с места.

***

             Гермиона сидит за одним из фуршетных столов, рисуя узор на запотевшем стакане с водой, когда замечает, что Тео наконец выходит из уборной. Он выглядит обеспокоенным, но полным решимости.              Малфой оказывается подле него мгновенно, поэтому она бросает попытку встать из-за стола и наблюдает с другого конца зала, как Малфой притягивает Тео для объятий. Ей никогда раньше не приходилось сталкиваться с подобным проявлением нежности с его стороны, и это немного обескураживает. Наверняка это какая-то уловка, чтобы завоевать расположение Тео.              Ласковый Малфой не вписывается в её предвзятое представление о нём, и Гермиона слишком расстроена, чтобы даже попытаться разрешить это противоречие.              Волшебники отрываются друг от друга, и на пути из банкетного зала Тео останавливается у её стола. Они обмениваются грустными взглядами.              — Мне так жаль, — говорит Грейнджер.              — Это не твоя вина! Я же притащил эту глупую бродячую кошку домой на прошлой неделе. Дафна говорила мне, что она, вероятно, чем-то болеет... и так и оказалось! Салазар, как только она поправится и наберётся сил, она мне шею свернёт. — Тео опускает голову, но Гермиона не может сдержать смешок, вырывающийся из горла.              — Так какой план? Отложить поездку? Я могу помочь с организацией, если нужно.              — Не получится. Я забронировал всё без возможности возврата. Мерлин, какой же я идиот. Я просто думал, что нам ни за что не придётся переносить путешествие.              — Хорошо, но вы сможете поехать, как только Дафне станет лучше. Возможно, даже через пару недель! В худшем случае — через месяц. Твоя должность в агентстве достаточно гибкая в плане отпусков, верно?              — Да, с этим не должно быть проблем. Нам просто нужно пережить следующие пару недель. — Он массирует виски пальцами. — Кстати, я попросил Драко помочь развлекать гостей и не давать вечеринке затухнуть в течение следующих пары часов, пока я буду с Дафной в комнате наверху. Если кто спросит, просто скажите, что мы не могли дождаться, когда окажемся в объятиях друг друга, — Тео ухмыляется, но Гермиона замечает, что в его душе царит глубокая печаль.              Она не может себе представить, каково это — внезапно отменить медовый месяц и беспокоиться о чём-то вроде дурацкого чернокошачьего гриппа. Она делает для себя мысленную пометку убедиться, что Живоглот получил все необходимые прививки и пропил все нужные зелья.              — Конечно. Мы обо всём позаботимся. — Гермиона едва сдерживает рвотный позыв при произнесении местоимения «мы», когда речь заходит о ней и Малфое, но заставляет себя продолжить: — Я непременно буду с ним на связи, чтобы всё шло гладко, а потом поднимусь в номер проведать Дафну.              Грейнджер обнимает Тео, надеясь, что это хоть как-то утешит мужчину, чья новоиспечённая жена, с которой он обвенчался менее трёх часов назад, только что подхватила чернокошачий грипп и не сможет отправиться в свадебное путешествие мечты в Италии.