Пролог

Вы когда-нибудь теряли кого-то, кто был всегда рядом? Того кто ближе, чем остальные, кто понимал вас лучше всех? Но всё равно вы его потеряли. Потеряла, помогая другим и делая всем уступки, делая так, чтобы людям вокруг вас было хорошо. Помогать людям — правильно, но, перебарщивая, можно кое-кого потерять. Быть хорошим человеком — это важно, но не так, чтобы во вред ему/ей. Знаете про кого я? __________________________________________________ Потеря. Странное слово. Вроде навевает грусть, а вроде и всё равно, пока не столкнёшься с этим сам. Я никогда не жаловалась на свою жизнь, и не собираюсь делать этого впредь. Жизнь у меня… так скажем, интересная. Мои родители развелись, когда мне было 7 лет. Мама умерла, когда мне было 18, я не была рядом. Отец в тюрьме за продажу наркоты. Главное, что во всех случаях, меня не было рядом. Я помогала, но не семье, а чужим. Чужим людям. Я променяла свою жизнь и семью на непонятно кого. После того как я осталась без родителей, я взяла собаку из приюта. Дворняжка. Я хотела ей помочь. Чёрт. Опять я кому-то помогаю. Неважно, это ведь не человек. Это беспомощное существо. Мы прожили вместе десять лет, пока не случилось… то, что случилось. — Эй, Кара! Пошли! Побежали на улицу! — я крикнула, и в этом крике было столько любви и счастья, которое хотелось всем раздать. Кара — моя собака, за которую я готова жизнь отдать. Сегодня яркий солнечный день, в нашем городе — такое редкость, поэтому надо пользоваться моментом. Мы с Карой гуляем по тихим улочкам. Улыбка не сходит с моего лица. Мы подошли к пешеходному переходу, к нашему счастью, горел зеленый, и мы пошли. Я остановилась,боковым зрением увидела бабушку. Она переходила дорогу очень медленно, я понимала, что она не успеет дойти. Я бросилась ей на помощь, забыв про то, что я не одна, вышла погулять. Я крикнула своей собаке: «Стой!» Она остановилась посреди дороги, по моей команде. Я спокойно провела бабушку через дорогу, та меня поблагодарила, и я выдохнула. Минута. Я слышу шум мотора. 30 секунд, скольжение шин. 10 секунд. – Нет! Поворот и визг. Не мой, её, Кары. Я открыла глаза и увидела белый потолок. Ничего больше. Я не могла подняться, как будто всё тело парализовало. Может так и есть. Не знаю. Всё перепуталось: желания, воспоминания, переживания. Где я? Что я тут делаю? – Вы уже проснулись? Славно… Вы помните, что случилось? — Видимо, это была врач. – Я… Нет…, — всё, что я смогла сказать. – Хорошо, тогда мне нужно вколоть вам лекарство… БОМ!,– Острый грохот, как нож, разрезал блок, и воспоминания хлынули. «Нет!» Поворот и визг. Не мой, её, Кары. Я рванула к месту аварии. Моё дыхание участилось, а сердце пропустило удар, когда я увидела тело. Машины орали, как стая голодных чаек, но мне было наплевать. Мне было важно только тело, лежащее по середине дороги без каких-либо признаков жизни. Просто бездыханное тело маленькой дворняжки. Слезы хлынули из моих глаз водопадом. Я ничего не видела за их пеленой. Я ждала, надеясь, что из-за поворота выскочит ещё одна машина и собьет меня насмерть, но этого не произошло, и я упала в обморок, выкрикнув имя Кары. Голос медсестры вырвал меня из воспоминания. Я открыла глаза так широко, что они превратились в луны. – Где она? Что с ней? Скажите, что она жива! — слова вырывались сами собой. Я давно забыла, про головную боль, ведь её, с лёгкостью перекрывала душевная. – Вы всё вспомнили… К сожалению, ваша собака умерла. Приношу свои соболезнования… — она слегка наклонилась и положила руку на сердце. Мне от этого легче не стало. Мой мир, который я так тщательно выстраивала, или нет, рухнул. У меня не было слёз. Ну как не было, они закончились. И главное, что всё из-за меня. Я отвлеклась. Я отвлеклась на старушку. И пока я делала хорошее дело, помогала, всю мою жизнь сбила машина. И просто за одну секунду всё, что я любила… умерло? Я больше не могу. Я опять потеряла сознание, и теперь уже непонятно из-за чего. Белый потолок. Опять. Я открыла глаза. И всё повторилось. – Ты проснулась. Надо принять успокоительное, — она сказала это таким спокойным голосом, что мне аж стало плохо. Она дала мне белую круглую таблетку. – Я не буду это пить…— мой голос прозвучал резко даже для меня. – Вы должны, это вам поможет, вы… — Нет! — я грубо перебила её. Она застыла в шоке и лёгком раздражении, потом развернулась и вышла, видимо звать другого врача. Как только дверь закрылась, я вскочила. Голова начала кружиться, ощущение будто она отделялась от тела и жила своей жизнью. Шатаясь, я подошла к двери, открыла её и спокойно вышла, как будто всё так и должно быть. Я медленно шла вдоль больничных коридоров. Никто даже не смотрел на меня, да и неважно, мне лучше. Воздух. Свежий воздух. Это всё, что я помню после выхода из больницы. Я дошла до дома на автомате. Мои мысли были заняты воспоминаниями о Каре. Моей доброй, милой девочке. Я упала на кровать и зарыдала. Как я добралась до дома? Без понятия. Слёзы текли без остановки. Мои глаза начали болеть, а горло пересохло. Я хотела пить, но пелена слез не давала мне разглядеть путь на кухню. Я попыталась встать, но сразу же упала. Я сидела на полу около 5 часов. Слёзы закончились в первые 2 часа. Всё остальное время, я смотрела перед собой, на картину, которую когда-то погрызла Кара, не видя её. На картине была изображена моя семья… только… счастливая. Та — о которой я всегда мечтала, но всегда понимала, что не достойна такого. – Алло, привет. Ты должна мне помочь, у меня… — Кара умерла» — я грубо перебила её. — Не перебивай, у меня…— я отключила звонок. Не помню сколько раз я ей помогала, но явно больше одного. Я считала её своей лучшей подругой из тех, кто у меня был. Я считала её… сестрой? Она была для меня очень важным человеком. Получается, она… бросила меня в самый тяжелый момент моей жизни? Стоп… А ведь когда мои родители разводились тоже никого не было рядом. Все кому я помогала, никого, никто не помог. Я ждала, всегда ждала, когда кто-нибудь поможет мне, но никогда, никто не приходил. Никогда. Мне хотелось кричать от осознания. Я начала названивать своим друзьям — тем, кому я кучу раз помогала, и была рядом, когда было нужно им. Все реагировали одинаково, говорили не звонить по пустякам. Я чувствовала шок и яркий, как огонь, гнев одновременно. Мне стало ещё хуже. Я встала, покачиваясь и прошла до кухни. Взяв стакан воды и сделав глоток, я прозрела. В следующую секунду стакан разбился об пол. Осколки разлетелись по всей кухне. Я упала на колени, прямо на них. Когда осколки впились мне в колени, я не почувствовала пронзительную боль, то есть, она была, просто ушла сразу же на второй план. Я смеялась. Истерично смеялась над собой и абсурдностью ситуации. Смех сорвался на кашель, на мокрый, отдающий болью, кашель. Когда у меня наконец появился шанс вздохнуть, я его не упустила, и сделала максимально глубокий вдох. Меня отпустило, но не надолго… 3 дня. 5 дней. Неделя. Всё это время я была дома. На восьмой день я не выдержала. Не от того, что я скучаю, как бы странно это ни звучало, я не могла, не помогать людям. Это “ужасно”, но это так. Я не выдержала и решила пойти в волонтерский центр, который помогает беднякам, и раздает хлеб. Я с трудом встала с пола, именно там я и просидела все время. Быстро накинув куртку, я выбежала на улицу. Путь до волонтерского центра занял около десяти минут. Сегодня было серое небо,даже грань между асфальтом и небом была размыта. Её отделяли невысокие дома и деревья. Я дошла до волонтерского центра, дверной колокольчик зазвенел, и оповестил о моем приходе. – Здравствуйте, вам чем-то помочь? — спросил меня женский голос, вопрос на который я хотела ответить «Да». – Я хочу помочь беднякам…— я выдохнула эти слова,голос был хриплым от долгого неиспользования. – Вы — добрая душа, спасибо вам, — она протянула мне пакет с буханками хлеба и улыбнулась. Я протянула руку и из рукава предательски выглянули раны от осколков и синяки от падений. Её глаза расширились. Я знаю о чем она подумала, но у меня не было сил оправдываться. – Вам… нужна…— она не успела договорить, я вырвала пакет у нее из рук и спокойно ушла. Бездомные и бедняки не были чем-то особенным в нашем городе, так что ‘добычу’ было несложно найти. Старушка. Я молча протянула ей хлеб и ждала, пока она его примет. – Это… мне?— я качнула головой. Моё сердце дрогнуло от от ее беспомощного голоса. Она протянула руки, они дрожали как осиновые листья на ветру. – Спасибо… спасибо! Да храни тебя Бог!— я не удивилась такой реакции. Она у всех одинаковая, я уверена. Я отошла от нее и пошла дальше слоняться по улицам. Я подходила к беднякам, одному за другим. У каждого была похожая реакция, но не одинаковая, удивительно. Так прошёл весь день. Начало темнеть, закат догорал, солнце на грани ухода. Не знаю скольким людям я помогла сегодня, но хлеб закончился. Я шла домой, было уже темно, но тут, прямо у моего подъезда я увидела старика. Он молил прохожих о еде. И как вы думаете, что я сделала? Правильно, помогла, как всегда. – Эээх… милочка, помоги простому старику…— он сложил руки в молитве и прикрыл глаза. Я обернулась, и хотя моё лицо не выражало каких-либо эмоций, я зашла в ближайший продуктовый и купила хлеба с водой. Я протянула покупки ему, он принял их, не веря своим глазам. – Спасибо… Кха… Кха Кровь. Кровь на моих руках. И опять не моя. Этого старика. Кровь изо рта. Он кашлянул на меня кровью. Ладно, неважно. Я вытерлась и пошла домой. Я ничего не подозревала, даже не думала, что моё добро, будет чревато мне жизнью. Через 5 дней. Кровь. Только теперь моя и из моего рта. Это болезнь? Нет, пожалуйста, только не говорите, что меня заразили чем-то. Только болезни мне ещё не хватало. Я села за стол и стала искать в компьютере информацию про похожую болезнь, при которой кашляют кровью. Название: Туберкулёз. Опасность: смертельно… Превосходно… Идеально! Я увижусь с Карой, наконец-то. Но, как же люди без меня. Без моей помощи. Они не смогут. Нет, я не хочу умирать. Только не это, прошу! 10 дней. Звуки аппаратов, подключенных к моему телу. Дыхательная трубка, которую приходилось очищать от крови каждый час. Я лежу уже 10 дней. После того случая с кашлем прошло две недели и я попала в больницу. Я лежу в специальной одиночной ‘камере’, стерильной. Ко мне никто не заходит, кроме врачей в специальных костюмах и масках. Они еле касаются меня, когда проверяют, жива ли я вообще. Сначала боялась, потом стала всё равно. Шанс того , что я выживу, составляет 5%, если конечно мои шансы не уменьшаются с каждым вздохом. Сколько раз я подавилась кровью? Я не помню. Постоянный металлический вкус во рту, стал приятным и успокаивающим. Никогда не считала кровь вкусной, но за это время, он начал чувствоваться прекрасно. Они сказали, что мне осталось жить неделю, в лучшем случае. – Супер! Просто иде… Кха… Кха… Я… Помогите! – Везите ее в реанимацию! Быстро! – Пульса нет! Тук, тук…ту… Ничего. Я вижу ничего. Неважно открыты глаза или нет. Везде темнота. Я не дышу? Но как? Стоп! Я умерла..? – Да, ты угадала,— я почувствовала ухмылку в словах… тени?