Часть 5

      Когда они вернулись в лагерь, их встретила сильно измотанная вторая группа. На немые вопросы они лишь вздыхали. — Этот, Джоршуа, мало того, что заставил нас таскать камни, для какой-то, по его словам, походной бани, так еще и вел самую скучную и непонятную лекцию в мире… — хныкала Абигейл, опираясь на Рота, этот нечастный уже почти спал. — Да уж, без слез на вас не взглянешь, но зато хоть помыться можно будет… — Кендалл неловко улыбнулась, Абигейл ее не любила, когда-то девушка сначала увела у нее тему доклада про бабочек, а потом еще и парень, который нравился Абигейл подбивал клинья к Кендалл. — Ага, конечно, — она устало прикрыла глаза. — мы запротестовали и не стали ее топить, эта сволочь и так сломала мне два ногтя, а пилочку я не взяла. Так что мистер я-самый-крутой-биолог-а-вы-все-олухи согласился чтобы ее топили завтра вы… — похоже девушка так вымоталась, что ей собственно было плевать с кем она сейчас говорит. — И обед с вас — добавил Рот не открывая глаз.       Вкусно пообедав класс разошелся кто куда, вернее сказать группа Патриции занималась своими делами, группа Джоршуа почти все спали. Кендалл вызвавшаяся помочь с мытьем общей посуды сидела недалеко от лагеря и драила казан. — Завтра похоже нас ждет тот еще денек. — к ней присоединилась Клео. Она принесла еще немного посуды и присела к Кендалл. — Удивительно то, что и школа, и центр знал, кого они посылают к школьникам. — Да, но нам, пожалуй, повезло что Джоршуа скорее дотошный и нудный, чем пофигист. Представь, что ему было бы пофиг, с кем мы живем. Да у нас бы половина класса поставила бы свой биологический эксперимент. — девушки расхохотались. — Но зато Дик бы исполнил свою мечту и выпустился бы не девственником. — Кендалл заправила за ухо выбившуюся прядь. — Да… — они немного помолчали, думая каждая о своем. — Ты на удивление мила. Тебе же не интересен Бутовски. — она перекрестила уставшие от трения руки. — А с тобой можно говорить только если интересен Кларенс? — она изогнула бровь. — Передай мне полотенце, я буду протирать. — Нет, просто в школе со мной говорят или, когда их интересует Кларенс или, когда я загораживаю им его. — Я знаю, видела пару раз. Почему ты себе позволяешь это? Я видела, что отпор ты давать можешь, но почему-то терпишь. — Так проще. Когда ты даешь отпор, то словно заявляешь о себе, говоришь им: «вы не сломаете меня» и тогда они из раза в раз пробуют. Испытывают. А когда ты смеряешься с положением дел, то иногда просто подпинывают. Не в пол силы, но ощутимо. Я бы назвала это эффектом черепашки. Мой панцирь крепок, им не раскусить. — Клео дослушав, вытерла последнюю ложку, поднялась. — Нет Перкинс. Нет у тебя никакого панциря. Вместо того чтобы раз дать мощный отпор, и отстоять себя, ты позволяешь вытирать о себя ноги. Только мертвые черепахи дают кусать свой панцирь без борьбы. — она ушла. Оставив блондинку в раздумьях.       Вернувшись в лагерь, она оставила посуду. Немного прогулявшись проверила насколько высохли ее вещи, носки и некоторые футболки были уже сухими, а вот спальник и палатка обещали желать лучшего. Кендалл хотелось полежать, почитать книжку, но ее томик «Джен Эйр» все еще мокрый, в библиотеку придется покупать новый.       Прилично отойдя от лагеря, она расстелила на поляне кофту Кика и улеглась на нее. День близился к закату и серое небо с такими же серыми облаками, приобрели слегка красноватый цвет.       Черепаха. Она — черепаха. Да что эта Вонг понимает. Ее не осмеивали на всю школу. Да что там. Проблема была не в слухах, не в том, что ее гнобили, а в том, что несмотря на ее безупречную репутацию верили кому угодно, но не ей.       Все кругом одномоментно пришли к выводу что она действительно способна слить в сеть фото из женского душа, способна спать с кучей парней — и делать это даже без свидания.       Эта боль, эта обида душила ее. Почему такая несправедливость, почему ее хорошие дела не работали на нее?!       Слезы полились неконтролируемо, горячие, тяжелые, они стекали к ушам, мочили волосы и не унимались.       Столько раз. Столько раз она останавливала себя, сдерживала, доказывала самой себе, что кремень, что слухи — пустяк, они ничего не значат.       Но почему каждый раз так больно, почему мир решил ополчится на нее? За что? Ее пальцы сжимают его кофту, холодный язычок собачки впивается в кожу. — Несправедливо — шепчет она. — Это. Не. Справедливо. — громко, разделяя каждое слово чеканит Кендалл. — Почему? Что я сделала? Ебучий мир! Почему так! — она кричит — Почему мир такой?!       Где-то в небе пролетает ворон, громко каркая. Находя отголоски в голосах других птиц леса. — Потому что мир — невероятно тупой. — она озирается, не спеша к ней идет Кик.       Немного откашлявшись она отворачивается, судорожно вытирает слезы и часто моргает. — Это не…. — она громко шмыгнула носом — вопрос, не требующий ответа. — Она не смотрела на него, но чувствовала его приближение. Голос предательски хрипел, а нос заложило.       Прекрасное состояние. Серое небо сменилось пастельными фиолетовыми и оранжевыми оттенками. Ветер шумел где-то в кронах деревьев. — Знаю. — он сел рядом, спина к спине, и Кендалл почувствовала тепло, что исходило от него. Кик громко вздохнул и облокотил голову на нее. — Я потерял тебя… — он хотел добавить, хотел подбодрить, сказать, что он рядом… но промолчал.       Когда же ноги Кендалл окончательно замерзли она встала все так же, не смотря на Кика. — Знаю... Мы друзья, но…- она помедлила. — не говори никому, что видел меня такой. Первый раз за все время она посмотрела на него и Кик ахнул. Ее прекрасные голубые глаза были наполнены вселенской печалью, ресницы намокли от слез и склеившись напоминали кукольные. — Даже если бы мы не дружили, я бы никому не сказал, слово сорвиголовы. — и он улыбнулся, так просто, легко и нежно.       Встав, он отряхнул кофту, на которой они оба сидели и накинул ей на плечи. — Пойдем, думаю стоит накидать хотя бы начало того, что ты придумала. — Да, я думала буду печатать в телефоне, но теперь буду писать от руки.       До ужина они сидели у палатки, после у костра и набрасывали варианты возможного исследования. Кик не спрашивал, а Кендалл не оправдывала свою маленькую истерику, маски были надеты.       После ужина, когда от солнца на горизонте оставалась красная полоса Патриция собрала всех у костра и предложила поиграть в шарады. Когда дети взрывались криками восторга и смеха из палатки выходил Джоршуа, цыкал и просил вести себя тише. Это повторилось несколько раз, пока он не погнал их всех спать.       Подростки же еще долго бродили, пока наговорились, пока подготовились ко сну. Кендалл задержалась дольше всех, сначала она собрала сухие вещи, потом перевесила сырые под тент, на случай если пойдет дождь. Когда же она подошла к палатке Кика, то долго мялась и топталась на месте. Палатка зашуршала и в дверях появилась голова Кика. - Ну? Идешь? Я нам постелил. — эти слова сильно ее смутили, хорошо, что сумерки скрыли ее красноту. — Я… эм… в смысле постелил? — она нагнулась посмотреть. — Ну твой спальник мокрый еще, так что я уложил твою пенку, сверху мой спальник, спать без него было бы очень холодно, а укрываться будем одеялом, что дала Пац. — на его словах все было просто. — Мы будем спать вместе? Не просто рядом? — ее шёпот был очень раздраженным — Не думаю, что я замерзну без спальника, я… — Да пошли уже и так комаров напускал! — и Кик просто дернул ее за руку. Кендалл, не ожидавшая такой подставы, упала, прямо на него. В самой палатке горел небольшой ночничок, Кик приладил его к потолку и теперь ее смущение можно было рассмотреть. Она лежала на его коленях, растопырив руки вокруг его торса. Сам Кик, не ожидавший что девушка не устоит, тоже пребывал в шоке. — ИЗВИНИ! — он поспешил отодвинутся.              И Кендалл вползла, застегнув вход.       С минуту в палатке стояла тишина, Кендалл уложила часть сухих вещей в уголок у своей импровизированной кровати. — О смотрю одежда высохла? — он нарушил тишину первым. Кик валялся на животе, подмяв шлем под себя, немного опираясь на него, залипал в телефон. — Да, но только пара носков и футболки, к сожалению мои пижамные штаны еще мокрые, хотя все мои штаны и шорты еще мокрые… — Ты не можешь спать в чем ходишь? — словив осуждающе возмущенный взгляд он кивнул — Понял. — И потянувшись к своему рюкзаку, немного покопался и достал шорты. — На, они на завязках, так что подтянешь как надо и будет ок. — и вылез из палатки. Кендалл не успела и слово вставить, но, когда палатка снова закрылась, улыбнулась.