Том 2. Игра в минуту. Глава 1. Старые долги

Локация: Общий зал борделя «L'Ombra», столик Елены Время: 12:00 В зале тихо. Утренняя уборка почти закончена. Женщины в серых халатах бесшумно двигаются между столиками, протирая бархатные диваны влажными тряпками. Пахнет дорогим моющим средством и остывшим табаком — ночной запах ещё держится в тяжёлых портьерах. Елена сидит за своим столиком. Шторы открыты. На ней чёрная водолазка с высоким горлом, волосы собраны в низкий пучок, одна тонкая прядь выбилась и падает на скулу. Перед ней стопка бумаг, бухгалтерские отчёты, накладные. В левой руке дымящаяся сигарета. Пальцы перебирают цифры с той же точностью, с какой они перебирают струны рояля. Елена не смотрит на зал. Она чувствует его. За соседним столиком, вполоборота к ней, расположилась охрана. Грегор— тяжёлый, лысый — читает газету. Рядом с ним Клаус, который вместо зубочистки сейчас жуёт соломинку от сока, и его глаза бегают по залу, фиксируя каждое движение уборщиц. Руди стоит у входа, прислонившись плечом к косяку. Руки скрещены на груди. Смотрит в одну точку — на дверь. Елена затягивается, выпускает дым тонкой струйкой вверх, к лепнине на потолке. Цифры плывут перед глазами. Отчёт по плантациям — старые, которые сворачивают. Отчёт по пансионату — смета на ремонт подвала выходит дороже, чем она рассчитывала. Доктор Эссер запросила дополнительное оборудование для «процедурной». Хельга, медсестра, написала список медикаментов. Девушкаоткладывает один лист, берёт другой. У барной стойки Томас протирает бокалы. Заметив, что она смотрит в его сторону, он чуть заметно кивает — «всё в порядке, фрау». Уборщица в сером халате слишком близко подходит к столику Елены. Клаус мгновенно напрягается, подаётся вперёд, но Грегор, не поднимая глаз от газеты, кладёт тяжёлую руку ему на плечо. Жест: «сидеть, щенок».Женщина, почувствовав взгляд Клауса, поднимает голову, бледнеет и быстро уходит в другой конец зала, низко опустив голову. Елена замечает это движение краем глаза. Уголки её губ чуть дёргаются — усмешка, которую никто не видит. Она тушит сигарету в пепельнице, берёт следующую папку. Надпись на обложке: «Коварж. Долги». Пальцы замирают на секунду. Мысль: «Неделя. Миллион налом. Думает до сих пор. Интересно, сколько времени ему нужно, чтобы осознать, что выбора нет?» Девушка открывает папку. Внутри пустой лист. Она просто проверяла, не забыл ли Сиэль положить документы. Он не забыл. Елена поднимает взгляд наверх, туда, где на втором этаже, в комнате прослушки, работает Сиэль.  — Грегор, — говорит она тихо, не повышая голоса. Но Грегор слышит всегда. Он откладывает газету, встаёт и через три шага оказывается у её столика. — Фрау? — Кофе. И скажи Сиэлю, пусть спустится. Надоело одной цифры считать. Грегор кивает. Не спрашивает, какой кофе — знает: чёрный, без сахара, в маленькой чашке. Он идёт к лестнице на второй этаж. Клаус провожает его взглядом, потом переводит взгляд на Елену, и в этом взгляде смесь обожания и детского любопытства. Елена ловит этот взгляд, смотрит на него секунду. Клаус краснеет мгновенно, отворачивается, делает вид, что очень занят изучением своих ботинок. Руди у входа едва заметно усмехается уголком губ. Елена берёт следующую папку — отчёт по «L'Ombra» за прошлую неделю. Цифры красивые. Очень красивые. Визит рэпперов дал хороший куш. Китайская тематика тоже. Девушкапереворачивает страницу. Слышны шаги по лестнице. Она не поднимает головы. Но плечи расслабляются чуть заметно — только тот, кто знает её тело, мог бы это увидеть. Локация: Лестница со второго этажа Время: 12:05 Грегор поднимается на второй этаж. В коридоре тихо — днём здесь никого нет, VIP-комнаты пустуют, проститутки и проституты отсыпаются после ночной смены. Он подходит к двери с табличкой «Техническое помещение», стучит.Дверь открывает Марк. Молодой, взъерошенный, с красными глазами — явно не спал всю ночь, но держится молодцом. За его спиной комната прослушки: мониторы, мигающие лампочки, катушки с плёнкой, наушники на крючках. — Грегор, — кивает Марк. — Фрау просит Сиэля спуститься, — коротко бросает Грегор. Из глубины комнаты появляется Сиэль. На нём тёмно-синий жилет поверх светлой рубашки с закатанными рукавами. Рукава закатаны ровно, симметрично. В руке блокнот. Парень слышал разговор. — Иду, — говорит он тихо. Грегор кивает и уходит вниз. Сиэль на секунду задерживается у двери, смотрит на Марка. — Ты как? — Нормально, — Марк трёт глаза. — Всё тихо. Ночью никто не бушевал. Записи по VIP-пятому есть интересные, я положил на твой стол. — Молодец. Через час сменит Феликс, иди спать. Сиэль выходит в коридор. Идёт к лестнице. Локация: Общий зал, столик Елены Время: 12:07 Елена слышит его шаги за три метра до того, как он подходит к столику. Она всё ещё смотрит в бумаги, но уже знает, он здесь. Сиэль садится напротив, не спрашивая разрешения. — Скучаешь без меня? — тихо спрашивает Сиэль.  В его голосе та самая тёплая ирония, которую он позволяет себе только с ней. Елена поднимает глаза. Смотрит на него, на жилет, на закатанные рукава, на блокнот в руке. У неё внутри что-то ёкает, каждый раз, как в первый. — С ума схожу, — отвечает девушка так же тихо, с идеально серьёзным лицом. — Цифры дурацкие. Ты единственный, кто может их сделать красивыми. Парень усмехается, открывает блокнот. Подходит Грегор с маленькой чашкой чёрного кофе. Ставит перед Еленой. Смотрит на Сиэля, который уже устроился напротив, и в его глазах одобрение. Грегор помнит Елену подростком. Он рад, что у неё есть кто-то, кто может просто сидеть рядом и делать цифры красивыми. Грегор отходит обратно к своему столику. Клаус, увидев, что Сиэль сидит с Еленой, толкает Грегора локтем и шепчет: — Смотри, Грегор. Сидят как старые муж с женой, бумажки перебирают. Грегор, не поворачивая головы, берёт газету. — Цви, жуй соломинку и молчи. Клаус жуёт, но улыбается в спину Сиэлю. Уборщицы закончили. Одна из них, та самая, что испугалась Клауса, на выходе из зала оглядывается на столик Елены. На секунду её взгляд задерживается на Елене и Сиэле — двое людей в пустом зале, склонившихся над бумагами. В её взгляде смесь страха и какого-то непонимающего восхищения. Она быстро выходит. В зале остаются только Елена, Сиэль, охрана и Томас за барной стойкой. Тишина. Солнце пробивается сквозь тяжёлые шторы тонкими полосками света. Елена берёт чашку кофе, делает маленький глоток, ставит обратно. — Коварж молчит, — говорит девушка, перелистывая отчёт. — Это начинает меня беспокоить. Сиэль поднимает глаза от блокнота. — Думаешь, готовит что-то? — Думаю, что он не дурак. Он понял, что в лоб не пройдёт. Значит, будет искать обходные пути. — Какие? Елена молчит секунду, закуривает новую сигарету. — Не знаю. Поэтому меня это и беспокоит. Она выпускает дым, смотрит на Сиэля. Парень смотрит в ответ. Между ними тишина, в которой умещаются все слова, которые не нужно произносить вслух. За их спинами Клаус шепчет Грегору. — Грегор, а чё они молчат так долго? Грегор, не оборачиваясь. — Цви, они разговаривают. Просто ты не слышишь. Клаус замолкает, смотрит на Елену и Сиэля, и в его молодых глазах появляется что-то похожее на понимание. Он снова жуёт соломинку, но теперь тихо. Локация: Входная дверь борделя Время: 12:15 Дверь открывается. В проёме стоит мужчина. Лет шестидесяти, элегантный, седой, в дорогом пальто. Он снимает шляпу, оглядывает зал. Руди у входа напрягается — этот тип не похож на обычного посетителя. Руди делает шаг вперёд, загораживая проход. Мужчина смотрит на Руди спокойно, с лёгкой улыбкой. — Добрый день. Я хотел бы видеть Елену Вайс. Передайте, что пришёл старый друг её отца. Виктор. Голос тихий, уверенный. Человек, который привык, что его впускают. Руди не двигается. Он переводит взгляд на столик Елены. Девушка уже смотрит на дверь. На секунду её рука с сигаретой замирает в воздухе. Сиэль чувствует это движение. Он переводит взгляд с Елены на дверь, потом снова на неё. — Ты знаешь его? — тихо спрашивает парень. Елена не отвечает сразу. Она смотрит на Виктора, и в её серых глазах мелькает что-то, чего Сиэль никогда раньше не видел. Не страх. Не гнев. Что-то другое. Память. Она тушит сигарету. Медленно, тщательно, как будто выигрывает время. — Знаю, — говорит Елена наконец. Голос ровный, холодный, как лёд. — Пригласи его. И принеси ещё одну чашку кофе. Сиэль не двигается. Он смотрит на неё. — Елена? Она поворачивается к нему. В её глазах та самая холодная ясность, которая бывает перед бурей. — Всё в порядке, Сиэль. Просто... старые долги. Девушка делает знак Руди. Руди отступает, пропуская Виктора в зал. Виктор идёт медленно, разглядывая интерьер с видом знатока. Он останавливается у столика Елены, смотрит на неё сверху вниз, улыбается. — Лена, а ты выросла и похорошела. Помню тебя вот такусенькой, — он показывает рукой на метр от пола. — Бегала по кабинету отца, пряталась под столом, когда приходили серьёзные дяди. Елена смотрит на него снизу вверх. На её лице идеально нейтральное выражение. — Виктор. Какими судьбами? Она не предлагает сесть. Это тест. Виктор выдерживает паузу, потом сам садится на диван напротив, рядом с Сиэлем. Смотрит на Сиэля, оценивающе, быстро. — А это, видимо, тот твой помощник? Наслышан. Сиэль молчит. Только блокнот в его руке чуть заметно сжимается. Елена берёт новую сигарету, не предлагая Виктору. — Ты не ответил. Виктор вздыхает, откидывается на спинку дивана. — Дела. Старые. У меня к тебе разговор, Лена. Долгий. Серьёзный. Про твоего отца. Пауза. Клаус за соседним столиком замер с соломинкой в зубах. Даже Грегор отложил газету. — Говори, — тихо произносит Елена. Виктор смотрит ей в глаза. Его улыбка становится чуть шире, чуть спокойнее. — Не здесь. И не сейчас. Я остановился в «Империале». Приходи сегодня вечером. Одна. Без охраны. Тогда и поговорим. Мужчина встаёт, поправляет пальто. — Рад был повидать, Лена. Передавай привет Грегору. Он меня, наверное, помнит. Виктор кивает в сторону столика охраны — Грегор сидит каменный, но на скулах у него играют желваки. Виктор уходит. Дверь закрывается. В зале тишина, густая, как сироп. Елена сидит неподвижно. Сигарета в её пальцах почти догорела до фильтра. Сиэль молчит, но его рука под столом находит её руку. Сжимает. — Ты не пойдёшь одна, — тихо говорит он. Елена поворачивается к нему. Смотрит долго, изучающе. — Пойду, — говорит девушка так же тихо. — Потому что,если я не пойду, это будет означать, что я боюсь. А бояться мне нельзя. Елена тушит окурок. — Грегор. Подойди. Грегор встаёт и идёт к столику. Его лицо — камень, но внутри шторм. — Фрау? — Ты знал, что он в городе? Грегор молчит секунду. Потом отвечает ровно. — Нет. Не знал. Елена смотрит на него. Долго. Потом кивает. — Садись. Рассказывай всё, что помнишь о Викторе. И о том, что он должен был моему отцу. Грегор сидит напротив. Его тяжёлые руки сложены на столе, голос ровный, как асфальт, — докладывает по памяти, не глядя в глаза. — Виктор сотрудничал с вашим отцом, с Александром. Инвестировал. Помогал деньгами. Ваш отец не посвящал меня в детали — я тогда был просто водителем, возил людей, охранял вход. Но были случаи, когда я отвозил Виктору суммы. Конверты, чемоданы. Грегор замолкает на секунду, шевелит челюстью, вспоминая. — Не знаю, полностью ли он вернул сумму. Александр был умный, с долгами не играл. Но Виктор... он всегда улыбался. Слишком широко. Я таких не люблю. Елена слушает молча. Сигарета догорает в пальцах, она не замечает. Сиэль рядом, но он не пишет, смотрит на неё.Девушка закрывает глаза. Тушит сигарету в пепельницемедленно, тщательно. Так, будто от этого зависит жизнь.Потом встаёт. Клаус за соседним столиком замирает — он видит, как меняется её спина. Прямая, как струна. Слишком прямая. Елена идёт к ближайшему пустому столику, накрытому бархатной скатертью, с пепельницей и маленькой вазочкой. Останавливается. Рука сжимается в кулак. И вдруг резкий, звериный выдох, и она с криком толкает стул. Стул летит в соседний столик, с грохотом валится на пол, цепляет скатерть, пепельница падает, разбивается. — Блядский хер! Голос срывается. Не тот ровный, тихий голос «Фрау», который знает весь зал. Другой. Живой. Злой. Елена замирает. Прикрывает рукой лицо. Трёт лоб. Пальцы дрожат мелко, почти незаметно. Выдыхает. В зале тишина. Уборщицы, которые уже закончили, но ещё не ушли, вжались в стену у выхода. Томас за барной стойкой замер с бокалом в руке. Клаус сидит с открытым ртом, соломинка выпала. Грегор не двигается, ждёт. Руди у двери — каменный, но глаза бегают по залу, фиксируя каждую тень. Елена стоит спиной ко всем, смотрит в пол. Видит осколки пепельницы. Думает. Она трёт шею там, где ворот водолазки вдруг стал невыносимо тесным, душащим, как удавка. — Чертова водолазка, — бормочет под нос, растирая кожу пальцами. Голос хриплый, усталый. — Ненавижу водолазки. Никто не смеется, никто не улыбается. Девушка садится на ближайший стул тот, что уцелел. Одной рукой подпирает голову, пальцы зарываются в волосы у виска. Глаза закрыты.В её голове взрыв. Цифры, имена, даты, проценты, старые долги, улыбка Виктора, лицо отца, Грегор с чемоданами денег, подвал пансионата, смета на ремонт, зарплата охране, Эссер со своим оборудованием, Коварж, который молчит, «приходи одна, без охраны». Просчитать. Просчитать всё. Пять шагов. Десять. Двадцать. Елена открывает глаза. В них холодная ясность. Дьявол пока спит, но Гений уже включился на полную мощность. Она поворачивается к своему столику, где сидят Сиэль и Грегор. — Сиэль. Голос ровный, обычный. Будто не было ни крика, ни разбитой пепельницы. Сиэль уже на полшага впереди. — Поговори с Чаном, когда он придёт. Мне нужна точная сумма, которая у нас на чёрный день. Вся. До цента. Сиэль кивает, блокнот в руке, карандаш уже бежит по бумаге. — Грегор. Грегор встаёт, тяжёлый, надёжный, как танк. — Езжай в банк. Запроси выписку моего личного счета. Не корпоративного, личного. Хочу знать точную сумму. Всё, что там есть. Грегор кивает, не переспрашивает. Он понял — она считает деньги, чтобы понять, сможет ли заплатить. — И Чану передай, — добавляет девушка, уже вставая. — Китайские вечера продлеваем. Ещё на неделю. Елена поправляет водолазку, проводит ладонью по горлу, будто всё ещё чувствует удавку. — А я схожу переодену рубашку. — Пауза. — И принесите мне нормальный кофе. Этот остыл. Девушка идёт к служебному коридору. Каблуки стучат по паркету ритмично. Никто не провожает её взглядом — все смотрят в пол, в стол, в стену. Только Сиэль смотрит ей вслед. Клаус выдыхает — оказывается, он всё это время не дышал. — Грегор, — шепчет он, когда Елена скрывается за дверью. — Грегор, а чё это было? Грегор молчит секунду. Потом надевает пиджак, поправляет рубашку. — Цви, это было начало чего-то большого. Сиди тихо и жуй свою палку. Клаус послушно засовывает в рот новую зубочистку. Руди у двери смотрит на дверь, за которой скрылась Елена, и в его глазах то самое выражение, с которым смотрят на человека, идущего на войну. Локация: Служебный коридор, кабинет Елены Время: 12:25 Елена идёт по коридору, останавливается у двери своего кабинета. Рука ложится на ручку. Не открывает. Стоит. Смотрит на дверь. В голове одна фраза, которая крутится снова и снова: «Приходи сегодня вечером. Одна. Без охраны». Девушка усмехается криво, зло. — Старый хер, — шепчет она в тишину коридора. — Думаешь, я та маленькая девочка, которая пряталась под столом? Елена открывает дверь. Заходит в кабинет. Темно, пахнет кожей и табаком. Она включает свет, подходит к встроенному шкафу, открывает дверцу. Внутри несколько рубашек, пиджак, запасной костюм. На нижней полке коробка. В коробке лежат фотографии. Старые. Отец. Елена смотрит на коробку. Медлит. Потом резко захлопывает дверцу шкафа. — Не сейчас, — говорит она вслух. — Сначала деньги. Потом слёзы. Девушка снимает водолазку. Остаётся в одном белье. На коже, на шее, красная полоса от ворота, будто её действительно душили. Проводит пальцами по этой полосе. Смотрит на себя в зеркало. В зеркале женщина с серыми глазами и чёрными волосами. Красивая. Сильная. Уставшая. — Ну что, маленькая Лена, — шепчет она своему отражению. — Спрячешься под стол или будешь драться? Отражение молчит. Елена берёт свежую рубашку. Надевает. Застёгивает пуговицы. Медленно. Тщательно. Каждая пуговица как шаг в игре, которую она ещё не поняла, но уже начала выигрывать. Она поправляет воротник. Свободный. Не душит. Уже хорошо. Выходит из кабинета. Локация: Общий зал, столик Елены Время: 12:35 Сиэль сидит один за столиком Елены. Он смотрит на дверь служебного коридора. Грегор ушёл. Руди на входе. Клаус сидит за своим столиком и делает вид, что очень занят изучением потолка. Подходит Томас с маленькой чашкой свежего кофе. Ставит перед Сиэлем. — Для фрау, — тихо говорит он. — Свежий. Сиэль кивает. — Она придёт, — говорит он, будто убеждая сам себя. — Поставь пока здесь. Томас ставит чашку, уходит. В зале тихо. Солнце всё так же пробивается сквозь шторы. Дверь служебного коридора открывается. Выходит Елена. В белой рубашке, чёрных брюках, волосы всё так же собраны в пучок, но теперь свежая, спокойная, будто и не было ничего. Она идёт к своему столику. Садится напротив Сиэля. Берёт чашку кофе. Делает маленький глоток. — Горячий, — говорит она одобрительно. — Молодец Томас. Сиэль смотрит на неё. — Ты как? Елена поднимает глаза. В них усталость, но уже не та, дикая. Рабочая. — Нормально. Подумала. — И что надумала? Елена ставит чашку, закуривает новую сигарету. — Что Виктор не просто так пришёл. Он знает, что я построила, знает, что у меня есть деньги. Он хочет либо получить своё, либо войти в долю. И он выбрал момент, когда я думала, что все враги повержены. Девушка выпускает дым. — Умный хер. Старая школа. Сиэль молчит, ждёт. — Но я тоже не вчера родилась, — продолжает Елена. — Пусть думает, что я приду одна. Пусть думает, что я маленькая девочка, которая испугалась старых долгов. А мы пока посчитаем деньги, поговорим с Чаном и решим, сколько он реально стоит. И сколько стоит его убрать, если придётся. Елена смотрит на Сиэля. — Ты со мной? Сиэль закрывает блокнот. Смотрит ей в глаза. — Ты ещё спрашиваешь. Она улыбается чуть заметно, только для него. — Тогда работаем.