Часть 17

ДРАКО

      Несмотря на такое бурное начало дня, остальное утро прошло на удивление спокойно. Тео молча ушёл, вероятно, чтобы привести себя в порядок, но позже, когда Драко снова оказался в Большом зале, он услышал доносившиеся из туалета приглушённые рыдания. Уже одно то, что Тео позволил себе расплакаться в общественном месте, говорило о том, насколько сильно его подкосила смерть Энтони. Драко неловко простоял у двери почти минуту, не зная, стоит ли войти, но в конце концов решил оставить друга в покое, понимая, что сейчас ему нужно побыть одному. Или, возможно, он просто струсил. Он быстро привёл себя в порядок заклинанием «Скурджифай» и расчёской и вернулся к экранам, пока остальные наставники постепенно заполняли зал. На боковом столе подавали чай, кофе и лёгкий завтрак, и большинство задерживались там по прибытии. Маклагген заявил, что уже съел полный английский завтрак дома, после чего всё равно навалил себе такую гору еды, что пришлось прижимать тарелку к груди, пока он пересекал зал и садился рядом с Драко. Он стряхнул крошки с мантии и удовлетворённо вздохнул. Драко демонстративно отвернулся. На экране большинство Трибутов всё ещё прятались в самых безопасных местах, которые смогли найти, и никто явно не торопился начинать день с бойни. Драко с тревогой наблюдал, как Грейнджер нашла Томаса и Лонгботтома, но, судя по всему, они пока не собирались её убивать — и трое оставались на дереве большую часть утра. Тем не менее он внимательно следил за любыми признаками того, что кто-то из них просто ждёт удобного момента, чтобы столкнуть её вниз и сломать шею. Иногда казалось, что Лонгботтом слишком пристально смотрит на её рюкзак. Не собирается ли он убить её ради добытых припасов? — Что случилось с Голдстейном? — спросил Маклагген с набитым ртом. Было ещё рано, и краткий обзор ночных событий для тех, кто не присутствовал, ещё не прозвучал. Тео должен был скоро сделать объявление — и для тех, кто в Большом зале, и для тех, кто смотрел из других мест. В Хогсмиде и на Диагон-аллее стояли маги-проекционные экраны, а у некоторых богатых и влиятельных семей — уменьшенные версии прямо дома. Драко предполагал, что кто угодно из них мог в любой момент оказаться зрителем самого Тёмного Лорда, так что уж точно не собирался тратить утро на Маклаггена, осыпающего стол крошками. — Он погиб рано утром, — уклончиво ответил Драко. Он с абсолютной уверенностью понял, что обсуждать это он не хочет. «Жаль», — ответил Маклагген, хотя слова были почти неразборчивы из-за набитого рта. — «Как он вообще погиб?» — Что? — резко переспросил Драко, хотя прекрасно понял смысл. Другой наставник проглотил еду и сделал глоток чая. — Я спросил, как он умер. — Эрклинг. Маклагген фыркнул — то ли смешок, то ли что-то похожее — и Драко прищурился. — Тебя это что, забавляет? — резко бросил он. — Просто… он же вроде как неплохо ладил с магическими существами, — пожал плечами Маклагген. — Говорили, в Министерство хотел пойти, в отдел… ну и всё такое. — Он громко рассмеялся. — Может, и к лучшему, что не пошёл. Если его так быстро завалил эрклинг, значит, не такой уж он был специалист по тварям, как думал. Драко поднялся. Он сам не до конца понимал, что собирается сделать — только то, что пальцы уже сжались в кулаки, а перед глазами стояла картинка: изуродованное лицо Голдстейна, разорванная шея, внутренности на земле. Маклагген поднял взгляд с ленивым интересом. Драко ничего не сказал и вышел из Большого зала. Грейнджер могла посидеть в дереве и без него ещё пять минут. В коридорах уже было движение — люди ждали начала дневных событий. Он зашёл в туалет, чтобы перевести дыхание, встал у раковины и плеснул себе воды в лицо. Нужно было собраться. Нельзя было зацикливаться на смерти Голдстейна. Нельзя было позволить себе провалиться в собственные ошибки. Его шансы теперь уменьшились вдвое — и всё внимание нужно было направить на то, чтобы удержать Грейнджер в живых. Когда он вернулся в Большой зал, там стало заметно оживлённее. Комната всё ещё не была заполнена так, как накануне, но утренняя сонная растерянность уже сменилась напряжённой активностью. Большинство наставников наконец пришли, за исключением Адриана и Флинта, а журналисты кружили по залу, выискивая кадры и интервью. Снейп стоял у стены, почти сливаясь с тенью. Тео снова занял место у экранов — причёсанный, в свежих мантиях цвета перивинкля с волнообразной текстурой, почти водной. В его движениях появилась лёгкость, которой не было утром. Как будто смерть Голдстейна вообще не существовала. Пока экраны не сменили изображение. «Это была довольно спокойная ночь: большинство Трибутов пытались найти безопасные места, чтобы поспать и восстановить силы перед днём. Но хотя ночью почти ничего не происходило», — говорил Тео, — «у нас всё же была небольшая активность ранним утром». Его голос звучал чётко, уверенно, даже воодушевлённо. Ни следа утреннего разрушения. Экраны снова сменились — появились кадры Грейнджер, покрытой кровью и грязью, с криком отрывающей существо от Голдстейна. Эрклинг был отвратительным, угловатым, и Драко застыл в дверях, наблюдая, как он снова и снова пытается дотянуться до неё когтями. — Хм, интересно, была ли тут какая-то альянсовая динамика, — задумчиво произнёс Тео в микрофон-палочку. — Похоже, Грейнджер в любом случае была бы рада вмешательству. — Ну-ну-ну, мистер Малфой, — раздался приторный голос. Драко не сразу понял, кто это, а потом Рита Скитер уже оказалась рядом, с блокнотом в руках. — Ужасная потеря этим утром. Какая трагическая смерть вашего Трибута! Есть ли у вас комментарии? Он скользнул взглядом поверх её головы — на главном экране снова крупным планом был эрклинг. Тео объяснял особенности этих существ и то, как их модифицировали для большей жестокости в Играх. Скитер прокашлялась, и Драко нехотя перевёл взгляд на неё. Она смотрела на него слишком внимательно, ободряюще кивая, будто уже знала, что он скажет. У него дёрнулся мускул на челюсти. Она едва ли могла считаться журналистом. И это было именно то освещение, которого он не хотел. Он не хотел говорить о своих провалах как наставника, о том, как быстро уменьшились его шансы. Он не хотел обсуждать смерть Голдстейна или его планы на жизнь. Сфера пролетела мимо, и на боковом экране он увидел себя: усталого, раздражённого, с лицом человека, который проигрывает. Именно так он и выглядел — и Скитер это уже понимала. Если он сейчас заговорит, разговор нужно будет перехватить. Драко выпрямился в полный рост и посмотрел на неё сверху вниз. «Смерть Голдстейна — это и прискорбная потеря из-за нападения дикого существа, и в то же время демонстрация силы его друга и союзницы, Гермионы Грейнджер», — холодно произнёс он, хотя записка для Голдстейна всё ещё будто бесполезно жгла ему карман. — «Мы продолжим действовать по нашей стратегии, и я уверен, что спонсоры Грейнджер оценят её храбрость и вознаградят её соответствующим образом». — О-о-о, — протянула Рита Скитер, широко раскрыв глаза и наклоняясь ближе. От неё пахло дешёвыми духами и, кажется, утренним бокалом красного вина. — Это что, намёк на сбор пожертвований? — Мне не нужно делать намёки, — ответил он. — Если они не способны увидеть её ценность после такого выступления, как им тогда вообще доверять, когда победитель стоит прямо перед ними? — Это звучит как вызов! — взвизгнула Скитер, и её пропитанное алкоголем дыхание горячо ударило ему в лицо. Драко попытался отступить, но она схватила его за руку. Он резко выдернул её, и её ногти скользнули по ткани рубашки, напомнив когти эрклинга. — Хотите рассказать о вашей стратегии подробнее? — надавила она. — Нет, — отрезал он и, даже не попрощавшись, обошёл её и вернулся на своё место в передней части зала. Рядом уже сидела Миллисент, её большая сумка развалилась на пространство между их креслами. — Жаль Энтони, — прошептала она. — Эрклинг! Ты знал, что в школе он собирался работать с магическими существами? — Да, — устало ответил он. — Какая ирония! — выдохнула она. Драко сжал переносицу.

***

      Толпа снова рассеялась к обеду. Многие наставники ушли домой поесть, и Драко почти поддался искушению — мысль о том, какие блюда приготовили бы его домовые эльфы, явно превосходящие суп и булочки, которые подавали здесь, казалась заманчивой. Но сама идея отойти от экранов хотя бы на несколько минут вызывала у него странное беспокойство, даже несмотря на то, что тело ныло от долгого сидения в кресле. Ни одно заклинание комфорта не могло компенсировать часы, проведённые в этом тесном положении. Ранним днём Снейп объявил, что проблемы с защитными чарами наконец решены, и теперь любые передачи Трибутам снова могут проходить через барьер. Драко наблюдал, как совы с прошлого дня наконец спускаются в арену. Одна доставила записку Чо Чанг — не Томасу, как ранее уверяла Дафна, — но угол обзора был слишком плохим, чтобы разобрать, что там написано. Другая принесла водяной шип Астории, которая в тот момент без сил опиралась на валун. Увидев посылку, она слабо улыбнулась, и Дафна тут же расплакалась. Третья сова принесла восстанавливающее зелье Майклу Корнеру. — Небольшая награда за хорошее поведение, — объявил Маклагген, отвратительно подмигнув Драко. Корнер тут же сорвал крышку флакона и выпил содержимое залпом. Грейнджер, Томас и Лонгботтом большую часть дня провели на дереве: периодически спускались, чтобы осмотреть окрестности в поисках еды и воды, а затем снова возвращались в укрытие. Драко всё отчётливее видел, как накапливается усталость Грейнджер — как с каждым спуском ей всё тяжелее даётся подъём. Ещё немного, и она могла застрять внизу. Могла оказаться слишком измотанной, чтобы убежать, если кто-то появится внезапно. Кто-то вроде Корнера или Гойла мог бы убить её голыми руками. Он хотел, чтобы она оставалась на месте и отдыхала, прежде чем что-то или кто-то проверит её на прочность. У неё уже было достаточно спонсорских баллов, чтобы он мог отправить ей помощь. Но что именно? И если он отправит что-то сейчас, у него может не хватить ресурсов в момент, когда она окажется на грани жизни и смерти. Восстанавливающее зелье дало бы ей временный толчок, но что, если на неё нападёт очередное чудовище — и он будет вынужден смотреть, как она умирает, потому что у него не осталось противоядий или медицинских средств? Нет. Он подождёт, пока это действительно станет необходимым. Он задумался, сможет ли уговорить Панси отправить что-нибудь Лонгботтому — в надежде, что Грейнджер тоже сможет этим воспользоваться. Но когда он поднялся, чтобы обсудить это с ней, Панси нигде не оказалось. Видимо, ей наскучило наблюдать, как Лонгботтом весь день сидит на дереве, и она ушла. В любом случае он всё ещё был у неё в немилости. Значит, к переговорам придётся подойти аккуратнее.

***

      К середине дня грохот распахнувшихся дверей Большого зала резко вырвал Драко из экранного оцепенения, в которое он постепенно впал. Глаза уже начинали болеть, а усталость от недосыпа накануне медленно подбиралась к нему. Он изо всех сил старался выглядеть собранным и внимательным — маленькие сферы могли в любой момент вывести его изображение на экраны, и он хотел, чтобы наставники и потенциальные спонсоры видели его вовлечённость. Не говоря уже о том, что мать была бы в ужасе, если бы застала его спящим посреди дня на людях. Но с каждым часом это становилось всё сложнее, и он уже не был уверен, что окончательно не задремал в момент, когда двери с грохотом распахнулись. — Снейп! — раздался голос Беллатрисы, когда она ворвалась внутрь и стремительно пересекла зал; её тёмные мантии вздымались вокруг неё. — Где он? Это абсолютная катастрофа. — Здесь, Беллатриса, — откликнулся Снейп из своего тёмного угла. Он наконец придвинул стул к небольшому столу и, судя по виду, разбирал бумаги, даже не удосужившись поднять взгляд. Беллатриса подлетела к нему и резко ударила ладонями по стопке документов. Драко услышал, как Снейп тяжело, устало вздохнул, прежде чем всё же посмотреть на неё. — Да? — Это нужно исправить, — резко сказала она, широким жестом обводя зал. — Людям скучно. Посмотри на толпы! В городе все разошлись. Медиа ушли на обед и не вернулись. Никто не хочет смотреть, как люди умирают от обезвоживания, сидя на дереве! У Нотта даже нечего комментировать — ничего не происходит уже несколько часов! Тёмный Лорд недоволен, и я тоже. Это было правдой: комментарии Тео в тот день действительно почти сошли на нет, но Драко, если честно, чувствовал скорее облегчение. Искусственно подогретое возбуждение стало неприятным для наблюдения. Последний час Тео полулежал в кресле и безучастно смотрел на экраны, изредка вставляя странные факты, которые считал уместными. — Если ты помнишь, — протянул Снейп с нарочитой скукой, — наставники находятся в моей ответственности. Проведение Игр — в твоей. Беллатриса снова ударила ладонями по столу, наклоняясь к нему ближе. — Тогда заставь своих наставников работать, — прошипела она, — пока я не пошла это исправлять. Она резко развернулась на каблуках и уже собиралась уйти, но вдруг заметила Драко. По её лицу скользнула странная улыбка, будто она неожиданно обнаружила кого-то, кого не ожидала увидеть. — О, если не мой любимый племянник, всё ещё при деле, — промурлыкала она. — Какая преданность. Она подошла ближе, обошла его кресло сзади и наклонилась так, что её кудри щекотали ему лицо, когда она прошептала на ухо: — Или ты уже готовишься к тому, что сам окажешься в арене в следующем году, мм? Драко рефлекторно отстранился, и она рассмеялась резко и неприятно. — Ну же, Драко, — сказала она, уже разворачиваясь к выходу. — Мне нужно одолжить тебя на минуту. Я скоро верну его, Снейп! — крикнула она через плечо. Снейп в ответ лишь лениво махнул рукой, даже не взглянув. Драко заколебался. Внутри неприятно сжалось предчувствие. — Мне, пожалуй, лучше остаться здесь, вдруг я понадоблюсь, — сказал он. Она усмехнулась. — Ты можешь на пару минут оторваться от своей «питомицы», обещаю. Пойдём. И, нехотя, он последовал за ней.

***

      Драко ожидал, что тётя выведет его в коридор, попытается выжать пару сведений о Люциусе, бросит несколько привычных угроз — и отпустит. Вместо этого она резко прошла по коридорам, то и дело оглядываясь, проверяя, идёт ли он следом. Он держался в нескольких шагах позади, настороженно наблюдая за ней, одной рукой почти неосознанно касаясь кармана, где лежала палочка. Он понял, куда они направляются — в  старый кабинет Директора. Беллатриса раздражённо бросила горгулье у входа что-то вроде «Кхм!», и та нехотя отступила. Они поднялись по винтовой лестнице, и мантии срывали с перил пыль, скопившуюся за годы, поднимая её в воздух серыми облаками. На вершине Беллатриса резко распахнула двойные двери так, что одна ударилась о стену. У Драко перехватило дыхание, когда он увидел, что внутри. Странные серебряные инструменты были разбросаны по небольшим столам, а изогнутые стены были заставлены книгами. По стенам висели портреты, но большинство бывших директоров покинули свои рамы. Однако помимо всего, что он ожидал увидеть в кабинете такого уровня, здесь было и нечто совершенно иное — настоящий командный центр Игр. На одной стене огромный экран магической проекции делился на секции, показывая разные участки арены одновременно. На другой — баннер со списком Трибутов и изменяющимися прямо на глазах показателями: спонсоры, убийства, общий процент здоровья. Грейнджер, H. — 63% (тревожно, но с учётом усталости и травм неудивительно). Голдстейн, A. — 0, отмечен красным. На столе лежала кожаная книга цвета каштана, а поверх — зловещее перо чёрного с серебром. Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть его ближе, когда почувствовал палочку у виска. — Легилименс, — прошипела Беллатриса. Его разум рванулся под натиском. Она врезалась в поверхность сознания, рванула по воспоминаниям — обрывки смерти Голдстейна, мерзкие, резкие — и где-то на границе восприятия он услышал её смешок. Щиты окклюменции поднялись почти автоматически. Она была там не впервые, он знал её методы. Она будет давить в одно место, пока он не ослабит защиту, потом резко сменит угол, снова и снова, пока он не выдохнется. Если он сжимал щиты слишком сильно и это только подстёгивало её. Поэтому он позволил себе расслабиться. Он пропустил её чуть глубже, оставляя на поверхности незначительные мысли: Маклагген, сыплющий крошками; вид поместья с метлы; Рождество в девять лет, когда Люциус вручает семейную реликвию — старые карманные часы. Он почувствовал, как она задержалась на этом воспоминании, пытаясь зацепиться глубже, но он мягко увёл его в тень. Беллатриса раздражённо фыркнула. — Ты бы сэкономил нам обоим время, если бы сотрудничал, — сказала она. — Вам что-то было нужно? — спокойно спросил он. — Я хотел бы вернуться к работе. — Просто хотела узнать, не объявился ли твой отец, — протянула она. — Странно, правда? Его нет, никто его не видел, ни один из разведчиков не вышел на след. И никто из группы не знает, что с ним случилось. У Драко уже начинала болеть голова. Он машинально искал взглядом экраны за её плечом и на мгновение увидел двух Трибутов, выслеживающих кролика — Гойл и Уизли? — затем изображение сменилось, и он заметил Грейнджер на дереве. Всего на секунду, но выглядела она хуже, чем раньше. Что там происходит? — Ну? — подтолкнула Беллатриса. — Как я уже говорил, — холодно ответил он, — мы ничего не знаем. Моя мать и я сообщим вам, как только появятся новости. А пока я бы предпочёл, чтобы вы не набрасывались на меня в пустых комнатах, как школьная хулиганка. — Это поведение, увы, семейное, — с удовольствием отметила она. — Это всё? — он сделал шаг к двери. — Да-да, иди, — отмахнулась она. — Возвращайся к своей «питомице». У меня работа. Думаю добавить немного жара в Игры. Она подмигнула. — Огонь, — добавила она. Он остановился. — Что? — Огонь! — весело сказала она, устраиваясь в кресле Директора и беря перо. — Думаю, пора встряхнуть арену. — Вы собираетесь поджечь лес? — его голос стал напряжённым. — Именно, — кивнула она. — Немного давления. Потом потушим, если кто-то останется. Он понял, что не может уйти. — Может, это и сработает… — медленно сказал он, опираясь о дверной косяк. — Но разве это не слишком… прямолинейно? Вы просто сожжёте всё за пару минут. Не останется ни Игр, ни победителя. Спонсоры не оценят. Беллатриса прищурилась. — И что ты предлагаешь? Он сам не знал, откуда это пришло. — Контролируемый огонь, — сказал он. — Направленный. Чтобы они двигались. Она наклонилась вперёд. — Зачем? — Чтобы вытеснить их из укрытий и собрать в одном месте. Спонсоры хотят зрелище, тогда дайте им бой. Она смотрела на него с интересом. — Я подумаю, — сказала она наконец. Драко ушёл только тогда, когда оказался у подножия лестницы. И сразу сорвался в бег обратно к Большому залу.

***

      Когда он вернулся через двери, хаос уже был в разгаре. — Ей нужно срочно уходить оттуда! — возбуждённо объявлял Тео, указывая на одну из близнецов Патил, которая сидела высоко на дереве, пока по экрану стремительно распространялся огонь. Он выглядел абсолютно реальным и пожирал кустарник за секунды и чернил землю. Драко подумал, не проигнорировала ли Беллатриса его полностью. — Если она не спустится сейчас, ей не выбраться! Возвращаясь на своё место рядом с Миллисент, чувствуя, как бешено колотится сердце, Драко наблюдал, как близнец Патил осторожно продвигается к концу ветки, пока пламя лижет основание дерева. Оно горит? Дым застилал обзор, сферы смещались, пытаясь поймать лучший ракурс, а девушка на дереве задыхалась, кашляя. Каким-то чудом ей удалось перепрыгнуть на соседнюю ветку другого дерева и спуститься вниз. — Вот это было близко! — воскликнул Тео, взмахнув палочкой в сторону экрана, где Деннис Криви отчаянно пытался уйти от огня. Он пригибался под низкими ветками, спотыкался о корни, изо всех сил стараясь не отстать от наступающего пламени. В какой-то момент у него что-то выпало из рук. Инструмент? Какая-то вещь, найденная по дороге? Когда Деннис бросился поднимать её, Драко с внезапным холодком понял, что это волшебная палочка. — А вот и Криви пытается выбраться… Ух, что-то он совсем замедлился, — прокомментировал Тео. — Беги, — едва слышно шептала Миллисент. — Беги… Но шанса у него не было. На тропу стремительно выскочила Астория Гринграсс. Одним точным движением она выставила ногу, и Деннис снова рухнул на землю, выронив волшебную палочку. Он отчаянно потянулся к ней, но не успел даже подняться на колени. Гринграсс уже набросилась. Она приземлилась ему на спину, вдавив его маленькое тело в землю. Одним отточенным движением просунула руку ему под подбородок и полоснула ножом по горлу. Затем схватила палочку и бросилась бежать. В Большом зале воцарилась мёртвая тишина. А в следующее мгновение её разорвал такой оглушительный рёв ликующей толпы, что Драко едва расслышал пушечный выстрел.