Часть 3. Гримм или все же волк-мутант

Ник долгую секунду молча смотрел на него. В кабинете повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь глухим гулом люминесцентной лампы под потолком. Бёркхардт глубоко вздохнул, потёр лицо ладонями и, наконец, опустил руки. — Ладно, раз ты открылся мне, я скажу тебе, — тихо, но весомо произнёс он, глядя Стайлзу прямо в глаза. — Я Гримм. Стайлз застыл, ожидая продолжения. Прошло пять секунд, затем десять, но Ник больше ничего не добавлял, продолжая стоять с максимально серьёзным и мрачным видом. Стилински недоуменно моргнул, перевёл взгляд на потолок, словно проверяя, не пропустил ли он спецэффекты, и снова уставился на детектива. — И что это должно означать? — Стайлз всплеснул руками, и к нему мгновенно вернулся его привычный саркастичный тон. — Ты сказал это с таким лицом, словно признался, что ты Гитлер. Или Волан-де-Морт. Мне уже пора бежать за солью, святой водой или серебряными пулями, Николас? Расшифруй для федералов, которые не сильны в немецком фольклоре! Ник потрясённо уставился на него, на мгновение даже потеряв свою привычную детективную невозмутимость. — Стой. Подожди, ты серьёзно? — Бёркхардт удивлённо приоткрыл рот. — Не знаешь?! Стайлз раздражённо закатил глаза и демонстративно развёл руками, усаживаясь поудобнее на край стола. — Ну извини, — фыркнул Стилински, пожав плечами. — У меня единственная ассоциация с криповыми сказочниками. Теми самыми парнями, у которых в историях детям постоянно отрубают руки, а волков потрошат живьём. Так что если ты не собираешься прямо сейчас заставить меня читать средневековые немецкие фолианты, сделай одолжение — объясни нормально, в кого ты там превращаешься под луной. — Я ни в кого не превращаюсь! — вскинулся Ник, и его голос сорвался на глухой, раздражённый шёпот. — Я охотник! Стайлз на секунду замолчал, переваривая услышавшее, а затем протестующе выставил ладони вперёд, качая головой. — Нет, друг, погоди, — Стилински спрыгнул со стола и подошёл к нему почти вплотную, пристально разглядывая лицо детектива. — Охотников я знаю дофига и больше. В основном на оборотней, но не суть. — На оборотней?! — Ник даже подался вперёд, и его глаза на мгновение опасно сузились. В его мире «Потрошители» были волками, но чтобы целые кланы охотников специализировались на них… это было новостью. — Не переживай, — небрежно отмахнулся Стайлз, возвращаясь к своей мысли. — Так вот. Охотником от тебя не пахнет, а вот зверем — о да. И мне чертовски интересно, каким. Ник нахмурился, пытаясь сопоставить то, что он знает о «Потрошителях» и других Существах, с тем, о чём так уверенно толковал этот федерал. — Когда ты говоришь «оборотень», — медленно произнёс Ник, пристально глядя на напарника, — ты имеешь в виду парня, который может внезапно поменять вид? Стайлз скептически изогнул бровь и уставился на Бёркхардта так, словно тот только что спросил, круглая ли Земля. — Нет, ты чё, как маленький? — фыркнул Стилински, всплеснув руками. — Оборотни — это полнолуние, шерсть, хвост, охота. Ник возмущённо вскинул голову и скрестил руки на груди, окончательно теряя терпение от такой классификации. — Это неправда, Потрошители ведут себя не так! — отрезал он, инстинктивно переходя на терминологию своего мира. Стайлз резко замер и медленно вытянул шею вперёд, смешно округлив глаза от удивления. — Эээ... Что за зверь? — Стилински недоуменно почесал затылок, зависнув на незнакомом немецком слове. — Какие ещё потребители, Бёркхардт? Ты сейчас про шопоголиков на распродаже или про кого? Кого ты там так усердно потрошишь в свободное от работы время? Ник, окончательно потеряв терпение от этих лингвистических и зоологических споров, схватил Стайлза за рукав куртки и буквально потащил за собой к выходу из кабинета. — Поехали, — процедил Бёркхардт, толкая входную дверь участка. — Сейчас ты сам всё увидишь. Раз у тебя такая «богатая история», то инфаркт тебе точно не грозит. Спустя пятнадцать минут они уже парковались у старой, уютной часовой лавки на тихой улочке. Стайлз недоверчиво озирался по сторонам, пока Ник уверенно толкал дверь, заставляя винтажный колокольчик над головой громко звякнуть. Внутри пахло старым деревом, машинным маслом и канифолью. Из-за заваленного шестерёнками верстака поднялся высокий мужчина в очках и рабочем фартуке. Монро приветливо улыбнулся, но, заметив мрачное лицо Ника и незнакомого парня со значком ФБР на ремне, заметно напрягся. Ник подошёл прямо к верстаку, бесцеремонно взял Монро за плечи и развернул лицом к Стилински. — Покажи ему! — потребовал Бёркхардт без лишних предисловий. Монро растерянно моргнул, переводя взгляд с одного копа на другого: — Ник, приятель, ты уверен? Прямо здесь? Он же из федералов, у него в ведомстве наверняка есть специальная папка для таких, как я... — Он в курсе, Монро. Схлыстни. Пожалуйста. Часовщик тяжело вздохнул, снял очки, аккуратно положил их на стол и закрыл глаза. В следующую секунду его лицо исказилось: кожа потемнела, мгновенно обросла густой шерстью, челюсть удлинилась, обнажая острые звериные клыки, а глаза вспыхнули хищным, диким янтарным блеском. Монро издал негромкое рычание Потрошителя и тут же вернул себе обратно обычный человеческий облик, шумно выдохнув. Ник победно повернулся к напарнику, ожидая увидеть на лице всезнающего агента ФБР хотя бы тень паники или шока. Но Стайлз лишь слегка подался вперёд, с искренним, почти детским восторгом разглядывая раскрасневшегося Монро. На его лице не было ни капли страха — только чистый исследовательский интерес фаната мистики. — Ого, круто! А хвост есть? — Стайлз даже присел немного, пытаясь заглянуть Монро за спину, словно действительно надеялся обнаружить там пушистый волчий хвост. Монро растерянно моргнул, его шерсть окончательно улетучилась, возвращая лицу человеческий вид. Он медленно повернул голову к Бёркхардту, поправляя съехавший рабочий фартук. — Он серьёзно? — шёпотом спросил потрошитель, ткнув пальцем в сторону крутящегося Стилински. — Ник, ты кого мне в лавку привёл? Он меня как экспонат в зоопарке рассматривает. Какой, к чёрту, хвост? Мы цивилизованные существа! Стайлз проигнорировал их замешательство, засыпая Монро вопросами со скоростью пулемёта, активно жестикулируя руками: — Ладно, без хвоста. А стая? Щенки? Как, ты сказал, это называется? Потребители? Или как там Бёркхардт выразился? У вас тут есть альфа, у которого глаза красным светятся, когда он недоволен? Монро от такого вопроса сначала опешил, а потом судорожно схватился за сердце, будто Стайлз только что нанёс ему глубокое личное оскорбление. — Как ты относишься к полнолуниям? — Стайлз прищурился, заглядывая Монро прямо в лицо и закладывая руки в карманы. — Можешь ли стать волком полностью? Лапы, уши, хвост, все дела? Монро от такого вопроса сначала опешил, а потом судорожно схватился за сердце, будто Стайлз только что нанёс ему глубокое личное оскорбление. — Как я отношусь к полнолуниям? — часовщик аж заикаться начал от возмущения, переводя дикий взгляд со Стайлза на Ника. — Нормально я к ним отношусь! Прилив сил, небольшая бессонница, тянет прогуляться в парк... Но то, что ты описываешь — это же... это средневековый боди-хоррор какой-то! Монро замахал руками, активно жестикулируя: — Могу ли я стать волком полностью? Лапы, уши, хвост, все дела?! Да ни за что на свете! Послушай меня, федерал: мы, Потрошители — Везена! Мы люди с древней, генетической способностью трансформировать лицо и выпускать когти от избытка эмоций. Схлыст — это мгновенный, чистый, аккуратный процесс. Анатомический класс! А то, про что ты говоришь, с перестраиванием костей, ростом хвоста и беганьем на четырех конечностях... Господи, Ник, скажи ему, что это дикость! У меня от одной мысли о хвосте спина чесаться начинает! — Это не оборотень, — категорически заявляет Стайлз, скрестив руки на груди и уверенно качая головой. Монро от такого заявления аж воздухом подавился, оскорблённо открыв рот, но Стилински уже активно шуршал пальцами по экрану своего телефона. Он залез в самые глубокие, запароленные архивы галереи, лихорадочно выискивая нужные файлы. Наконец, Стайлз победно хмыкнул и развернул экран мобильника сначала к Нику, а потом ткнул им прямо в нос ошарашенному часовщику. На дисплее красовались старые, чёткие фотографии Дерека Хейла — сначала обычная, в «альфа-релизе», со светящимися кроваво-красными глазами, жуткими клыками и звериным оскалом, а следом — кадр в полном обороте, где на землю опирался огромный, мощный угольно-чёрный хищник с абсолютно разумным человеческим взглядом. — Вот волк, — припечатал Стайлз, победно постучав пальцем по стеклу телефона. Ник и Монро одновременно вытянули шеи, буквально влипнув глазами в экран мобильника. Часовщик дрожащими пальцами поправил очки, переводя дикий взгляд с фотографии огромного чёрного зверя на Стайлза. — Это что ещё такое? — хрипло выдавил Монро, и его голос на секунду сорвался от подлинного шока. Стайлз невозмутимо убрал палец от экрана и спрятал телефон обратно в карман джинсов, пожав плечами. — Ликан обыкновенный, — легко отмахнулся Стилински. — Ладно, что-то я загнул. Этот конкретный — чистокровный. Ну, папа — волк, мама — волк. Монро медленно повернулся к Нику, и его лицо выражало крайнюю степень ментального кризиса: — Ник... Папа волк, мама волк? Он сейчас серьёзно? Это же... это нарушает все законы генетики Везенов! Если Потрошитель полностью станет животным, он же потеряет человеческое сознание и никогда не вернётся обратно! — У наших с сознанием всё в порядке, — хмыкнул Стайлз, довольный произведённым эффектом. — Ну, почти всегда. Если полнолуние крышу не снесёт. Ладно, Бёркхардт, мы сюда приехали биологию твоего пушистого друга изучать или делом заниматься? И я всё ещё хочу знать: что за зверь этот твой Гримм? — Стайлз требовательно перевёл взгляд со смартфона на Ника, а затем уставился на Монро. — Что? — Монро растерянно моргнул, его брови взлетели вверх, и он переглянулся с детективом, не понимая, откуда у федерала такие выводы. — Да, он считает, что я зверь, — подтвердил Ник, устало вздохнув и оперевшись рукой о деревянную стойку верстака. — Потому что у меня «повадки похожие». — Не только повадки, я чую в тебе это, — Стайлз возмущённо взмахнул руками, переведя яростный взгляд на Монро и ища у него поддержки. — А он мне про охотников заливает, представляешь?! Ну какой охотник, ладно тебе! Охотники — это суровые парни с арбалетами, у которых на лице написано «я убью твою собаку, если она не так гавкнет». От них несёт оружейной смазкой и паранойей. А от него... от него несёт дикой силой, древней и опасной. Так что не надо мне тут про обычного человека рассказывать! Монро, который до этого слушал федерала с открытым ртом, медленно перевёл взгляд на Ника, а затем снова на Стайлза. Его лицо вытянулось от крайнего удивления. — Погоди, погоди, — Монро замахал ладонями, пытаясь остановить этот словесный поток. — Ты... ты чуешь в нём силу Гримма? Реально чуешь? Ник, ты слышал? Монро снял фартук, аккуратно повесил его на крючок и упёрся руками в бока. Лицо его стало предельно серьёзным. — Ладно, федерал, слушай сюда, — начал часовщик, чеканя каждое слово. — Твоё чутьё тебя не обманывает, но выводы неверные. Ник — человек. Абсолютно, сто процентов. Генетически он такой же, как ты, но с одним очень древним и жутким бонусом. Он — Гримм. Стайлз скрестил руки на груди, приготовившись слушать. — Для нашего брата, для Везенов, Гриммы веками были тем, чем пугают щенков на ночь, — Монро начал активно жестикулировать, расхаживая по лавке. — Когда мы теряем контроль от эмоций, мы «схлыстываем». Обычные люди этого не видят, для них мы остаёмся людьми. Но Гримм видит нашу истинную морду. Всегда. И знаешь, что происходит, когда Везен смотрит в глаза Гримму в этот момент? Монро остановился прямо перед Стайлзом и заглянул ему в лицо: — Глаза Гримма становятся абсолютно чёрными. Бездонными. Как пустая бездна, в которой отражается вся твоя первобытная суть и все твои грехи. Это не магия, это биологический инстинкт страха, зашитый в нашу ДНК. Мы видим в нём смерть. Древние Гриммы не разбирались, кто плохой, а кто хороший — они просто рубили нам головы и складывали в мешки. Поэтому от него и несёт такой жуткой, тёмной силой. Он — идеальный хищник для монстров. Самый опасный судья и палач в нашей экосистеме. Теперь понимаешь, почему ты путаешь его со зверем? — А по-моему, он мутировавший волк, — упрямо буркнул Стайлз, даже не подумав проникнуться зловещей средневековой атмосферой. Он смерил Ника прищуренным, оценивающим взглядом с ног до головы. — Взгляд тяжёлый, реакция бешеная, постоянно принюхивается, упрямый как баран, да ещё и стаю себе собирает из местных элементов. Николас, колись, тебя в детстве точно никто в лесу не кусал? Генетика у него, ага, расскажи мне. Ник только страдальчески зажмурился и потёр переносицу, понимая, что федерала Бейкон Хиллса никакими чёрными глазами-безднами не пронять. Монро застыл на полуслове, так и не опустив поднятый вверх палец. Он медленно перевёл взгляд на Бёркхардта, потом обратно на Стайлза, и на его лице отразилось такое глубокое ментальное истощение, будто он только что три часа подряд пытался объяснить квантовую физику табуретке. — Ник, — очень тихо, зловещим шёпотом произнёс часовщик, медленно натягивая очки обратно на переносицу. — Пожалуйста. Забери своего друга из моей лавки. Он ломает мою картину мира. Я больше не могу это слушать. У меня сейчас часы начнут в обратную сторону ходить. — А давай проверим? — Стайлз хищно осклабился и с совершенно безумным блеском в глазах полез в глубокий внутренний карман своей куртки. — Зуб даю, что я прав. Спорим? Ник не успел даже рта открыть, как Стилински с тихим металлическим лязгом вытащил на свет божий увесистый, стальной кастет. Оружие выглядело потёртым, явно прошедшим не одну серьёзную заваруху ещё со времён его школьных приключений в Бейкон Хиллс. Но самым странным в нём были грубые, тёмно-красные деревянные вставки, намертво вживленные прямо в костяшки — прессованная сердцевина дикой рябины. Стайлз ловко продел пальцы в кольца, сжал кулак и демонстративно выставил его перед собой, покачивая весом оружия. — У меня эта прелесть ещё со старших классов, — гордо пояснил он, поигрывая пальцами. — Рябиновый барьер в карманном исполнении. Любой ваш местный Потрошитель, альфа, омега или мутант от одного удара по морде улетит в глубокий ментальный нокаут, потому что магия дерева блокирует их звериную суть наглухо. Ну так что, Бёркхардт? Подставляй челюсть ради науки! Если ты обычный человек — тебе просто будет очень больно, я оплачу стоматолога. Но если ты зверь — у тебя сейчас весь твой скрытый Схлыст заклинит намертво! Монро при виде кастета инстинктивно отшатнулся назад, врезавшись спиной в стеллаж с настенными часами, отчего те дружно и испуганно зазвенели. — Ник! — завопил часовщик, в ужасе указывая пальцем на рябиновые вставки. — Убери от меня этого психопата! От этой штуки веет какой-то дикой, первобытной хренью! Она... она пахнет как выжженная земля! Зачем он таскает с собой оружие массового поражения для оборотней?! — Ну что, Ник? Ссышь? — Стайлз вызывающе поиграл бровями, сделав полшага вперёд и демонстративно крутанув кастет на пальцах. Ник даже с места не двинулся. Он лишь устало выдохнул, окинул напарника абсолютно спокойным, тяжёлым взглядом опытного копа и медленно убрал руки в карманы куртки. — Стилински, — Ник приподнял бровь, и в его голосе не было ни капли страха. — Убери свою школьную игрушку, пока ты себе пальцы не сломал. И нет, я не буду подставлять лицо под твой гербарий. У нас три трупа с вытекшими глазами, а ты... Когда Стайлза останавливало «нет»? Он даже договаривать Нику не стал. Вместо этого Стилински резко, с кошачьей молниеносностью выкинул руку вперёд. В лицо он бить, конечно, не стал — субординацию и закон о нападении на сотрудников полиции всё-таки помнил. Но увесистый стальной кастет с рябиновыми вставками с глухим и жёстким стуком прилетел Нику прямо по предплечью, блокируя защитный блок. Монро на заднем плане испуганно пискнул. В ту же секунду Ник судорожно выдохнул, его тело инстинктивно напряглось от мощного удара и внезапной, жгучей волны древней магии дерева. Реакция последовала незамедлительно. Глаза Бёркхардта мгновенно загорелись — не волчьим янтарём, а густой, чернильной, абсолютно всепоглощающей чернотой Гримма. Тёмная, первобытная бездна заполнила его склеры до самых краёв, выжигая человеческий взгляд и заставляя воздух в лавке похолодеть. Стайлз, удерживая кулак, ни на миллиметр не отступил. Он уставился прямо в эти жуткие, антрацитовые глаза Ника с лицом абсолютного триумфатора. — А я говорил, что волком пахнет! — победно просиял Стайлз, довольно оскалившись и убирая кастет обратно в карман. — Ладно, глаза чёрные, а не красные, и шерсти нет, но хищника-то внутри не спрячешь, Николас! Эксперимент официально признан успешным. Ник медленно закрыл глаза, делая глубокий, ровный вдох через нос, чтобы вернуть контроль над внутренней тьмой. Чернота нехотя отступила, возвращая его зрачкам привычный серый цвет обычного портлендского детектива. Он потряс ушибленной рукой, смерив Стайлза таким взглядом, каким обычно смотрят на особо буйных подозреваемых перед отправкой в одиночную камеру. — Так и запишем: мутировавший волк, что решил, что он не санитар леса, а санитар всего, — Стайлз вытащил из кармана блокнот и сделал в воздухе воображаемую отметку ручкой, совершенно игнорируя обещание физической расправы, читавшееся на лице напарника. Монро за стойкой медленно опустился на стул, схватившись за голову. — Санитар всего... — пробормотал часовщик, глядя в потолок. — Ник, этот федерал только что обозвал тебя вселенским мусорщиком и ударил древним магическим сорняком. Пожалуйста, скажи, что ты арестуешь его за нападение на копа. — Нападение в научных целях не считается, — отмахнулся Стайлз, пряча блокнот и наконец принимая серьёзный вид. — Всё, Бёркхардт, мир, ладно? Проехали. Ты не волк, ты Гримм. Я зафиксировал. Теперь давай вернёмся к нашим трупам с растворившимися глазами, потому что Монро, кажется, уже готов нас слушать, лишь бы я снова не полез в карман. Ник устало вздохнул, признавая временное перемирие, и напарники наконец перешли к делу. Они подробно, во всех жутких деталях рассказали Монро про три смерти в Портленде, вытекшие глаза, венецианское трюмо девятнадцатого века и признание испуганной дочки лесоруба. Напомнили и про то, как Адалинда стояла за спиной Аннабеллы Шепс и видела, что отражение в стекле повернулось с задержкой. Монро слушал их, затаив дыхание, и по мере рассказа его лицо становилось всё более озабоченным. Когда Стайлз закончил, часовщик растерянно почесал затылок. — Слушайте, парни, я, конечно, много чего о Везенах знаю, но про такое... — Монро покачал головой. — Зеркальные духи? Проклятая амальгама, которая растворяет глаза? Нет, я ничего подобного раньше не слышал. Это точно не обычный Схлыст. Но я обещаю поспрашивать у своих знакомых и поразузнать в общине, может, кто-то сталкивался со старинными артефактами. Монро замолчал, а потом резко повернулся к Нику, поправляя очки: — Ник, а ты сам-то проверял? Что про это пишут твои предки в бестиариях? Ты же перерыл те папки и дневники в трейлере? Стайлз, который до этого момента лениво крутил в руках винтажную шестерёнку, резко замер. Его глаза хищно сузились, а уши буквально встали торчком. Он медленно перевёл взгляд на Ника, и на его губах заиграла опасная, предвкушающая улыбка. — Опа, — протянул Стилински, аккуратно положив деталь на верстак и подавшись вперёд. — С этого момента поподробнее, Николас. Какие ещё бестиарии? Какой, к чёрту, трейлер?! Вы что, прячете от ФБР секретную библиотеку средневековых охотников на монстров? Ник наградил Монро таким недовольным, испепеляющим взглядом, что часовщик инстинктивно втянул голову в плечи и примирительно выставил ладони вперёд. — Ну извини! — виновато забормотал Монро, косясь на сияющего от восторга Стайлза. — Я не знал, что он не знает! Вы так уверенно обсуждали Схлыст и Везенов, что я подумал, вы уже обменялись всеми секретами и клятвами на крови! В общем, отпираться было бессмысленно. Нику пришлось сдаться под напором двух пар глаз и повести напарника показывать трейлер. Они приехали на глухую, уединённую промышленную окраину Портленда. Стайлз шёл следом за Ником, едва сдерживая нетерпение, пока тот со скрипом отпирал тяжёлые замки неприметного старого трейлера. Но стоило двери распахнуться, как Стилински буквально потерял дар речи. Внутри всё было заставлено старинными массивными шкафами, забито пожелтевшими от времени пергаментами, средневековыми книгами в кожаных переплётах с ручными зарисовками монстров и... целыми арсеналами жуткого на вид холодного оружия, от огромных секир до кастомных арбалетов. Это было похоже на секретную базу Арджентов, только в разы древнее, мрачнее и масштабнее. Стайлз около часа методично ходил по узкому проходу, бережно листал вековые дневники Гриммов, рассматривал эскизы Потрошителей и Ведьмоблудов, трогал наконечники стрел и восторженно качал головой. Закончив этот детальный осмотр достопримечательностей, Стилински наконец обернулся к Нику. Он опёрся спиной о стеллаж с древними манускриптами, засунул руки в карманы куртки и с совершенно невозмутимым лицом выдал: — Мутировавший волк-охотник. Да. Чего только не увидишь в этой вашей провинции. Налогоплательщики Нью-Йорка точно не поверили бы, на что ФБР тратит командировочные. Ник в ответ только тяжело вздохнул, закрывая очередной ящик с оружием: — Ладно, шутки в сторону. Давай за работу, Искра. Ищи всё, что связано с зеркалами, пока у нас в городе не вытекли глаза у кого-нибудь ещё. Они зарылись в книги. Стайлз оккупировал небольшой столик, обложившись манускриптами, а Ник методично листал дневники своих немецких предков. Спустя три часа плотных поисков улов оказался скромным. Они кое-что нашли про призраков и посмертную волю, запертую в предметах, — и на этом всё. Старинные хроники Гриммов подробно описывали, как отсекать головы физическим Существам, но пасовали перед бестелесным зеркальным духом, созданным чужим подсознанием. Зато средневековые бестиарии навели Стайлза на очень конкретные мысли. Рассматривая детальные зарисовки тварей, он вспомнил об одном зомби-волке, который тоже коллекционировал всё подряд, отлично шарил в магии, древних артефактах и поддерживал с ним связь раз в пару-тройку месяцев. Питер Хейл. Уж этот скользкий тип точно должен был знать, как запечатать разбушевавшегося духа. Стайлз вытащил мобильник, быстро набрал международный номер и, дождавшись ответа на том конце провода, включил громкую связь. — Питер, привет. Не отвлекаю от созерцания собственной гениальности? У меня тут срочный вопрос по зеркальной магии и... заодно про Гримма спрошу. Ты когда-нибудь слышал о парнях с абсолютно чёрными глазами, которые видят монстров насквозь? На том конце провода раздался тихий, до боли знакомый смешок Питера Хейла, от которого по спине Ника инстинктивно пробежал холодок. — Стайлз, дорогой мой, ты всегда умел поднять мне настроение своими оккультными кризисами, — лениво протянул Питер. — Зеркала, говоришь? Твоя теория про аккумулятор абсолютно верна. Стекло, пропитанное агонией первой владелицы, — это чистейший конденсатор. Но вы совершаете классическую ошибку дилетантов. Вы думаете, что дух перемещается *через* зеркала по городу. Это чушь. Она никуда не ходит. Зеркальная сеть — это единый пространственный континуум. Для этой твари все стёкла Портленда — это одна и та же комната. Стоит жертве с гнилой совестью зажечь свечу и дать ей имя, как она просто протягивает руку из первоисточника через ближайшее отражение. Стайлз победно вскинул палец вверх, безмолвно артикулируя Нику: «Я же говорил!». — Ладно, с Мэри понятно, её надо запечатывать прямо в венецианском трюмо, — Стайлз перевёл тему, хищно косясь на напарника. — А что ты скажешь про моего нового друга-копа? Парни с чёрными глазами, охотники на монстров, зовут себя Гриммами. На линии повисла короткая, гнетущая пауза. Смешливый тон Питера мгновенно улетучился, сменившись непривычной, мрачной серьёзностью. — Гримм? — переспросил Хейл, и в его голосе проступило подлинное уважение напополам с опаской. — Стайлз, держись от этого человека как можно дальше, если тебе дорога твоя Искра. Это не просто охотники, это генетическое проклятие для любого сверхъестественного существа. Наши предки в Европе сталкивались с ними. Ты знал, что Гриммы физически сильнее и выносливее любого обычного человека? Их кровь — чистейший яд для некоторых видов ведьм, а их инстинкты отточены веками убийств. Ник, стоявший рядом у оружейного шкафа, тихо охреневал, слушая, как оборотень из другого конца страны на расстоянии выдаёт анатомические и исторические подробности его собственной родословной. — Но самое прелестное не это, — продолжил Питер, и напарники буквально прилипли к динамику телефона. — В основном все, думают, что Гриммы — это просто судьи. В древности их называли «Оками Бога». Они видят не просто чужую шкуру. Если Гримм посмотрит на Искру или на сильного мага достаточно долго, он сможет увидеть линии его силы. И упаси тебя луна, Стайлз, если этот твой Гримм решит, что твоя Искра нарушает баланс. Они не договариваются. Они отсекают голову и пишут об этом аккуратный отчёт в свои кожаные тетрадки. Рад, что ты ещё жив. Удачи. В трубке раздались короткие гудки. В трейлере воцарилась гробовая тишина. Стайлз медленно убрал телефон в карман и повернулся к застывшему Бёркхардту. — Ну что, мутировавший волк-охотник... — Стайлз нервно сглотнул, но попытался вернуть лицу уверенный вид. — Оказывается, твоя кровь — яд, а сам ты видишь линии силы. Занятно. Расскажешь, какого они у меня цвета, или сразу за топором потянешься? — Я не волк! — вскинулся Ник, окончательно теряя терпение от этих нескончаемых собачьих метафор. Глаза детектива снова опасно потемнели, а сам он сделал шаг вперёд, нависая над напарником всем своим немаленьким весом Ока Бога. Стайлз даже бровью не повёл. Он лишь лениво покрутил в пальцах маркер и абсолютно невозмутимо ткнул им Нику прямо в грудь. — Ключевое слово — мутировавший! — победно припечатал Стилински, ехидно прищурившись. — Мой пушистый друг по телефону сейчас прямым текстом подтвердил: ты сильнее, выносливее, кровь у тебя ядовитая, и ты видишь то, что обычным смертным и не снилось. Так что не надо мне тут про чистую человеческую генетику заливать, Николас. Ты — хардкорный апгрейд. Ладно, топор пока отложим. Раз эта зеркальная Мэри никуда не ходит, а просто тянет руки из венецианского трюмо Аннабеллы... — Нам нужно возвращаться на третий адрес, — Ник взял себя в руки, переводя дыхание и возвращаясь к делу. — И запечатывать первоисточник.