Интерлюдия. «Я не ваш бог. Я вообще не бог»

Больше всего Морвен опасался религиозного фанатизма. Он ненавидел эту «болезнь» общества и с омерзением представлял, как гости отеля начнут называть его богом. Если не срезать эту дрянь на корню, она так разрастётся, что никакие наказания не помогут вытравить. Поползновения в сторону обожествления Хранителя действительно были, но Морвен бдел и задушил их в зачатке. Не хватало ему, чтобы при встрече постояльцы благоговейно опускали взгляды, молились и проводили ритуалы во славу четырёхрукого «божества». Возможно, направлять помешавшуюся толпу, чьи мозги проела вера, легче, но точно не приятнее. Подобный путь виделся Морвену ниже его достоинства. Он точно был способен установить порядки в отеле, не прибегая к жульничеству с религией. — Я не ваш бог. Я вообще не бог, — внушал он до тех пор, пока раздражение, сочившееся из каждой лексемы, не отбило у людей желание заикаться о божественной сущности Хранителя. — Можете относиться ко мне как к боссу, директору, старшему руководителю, мэру, владельцу отеля, хозяину франшизы, губернатору или государю. Или как ко всем ним одновременно. Но я совершенно точно не потерплю, чтобы вы создали культ вокруг моей персоны! Морвен был лично знаком с парочкой божеств и остался от взаимодействия с ними не в восторге. Он гордился собой, своими талантами и достижениями, но всегда чётко проводил линию между такими же кватáри, как он сам, и существами высшего порядка. Ему удалось сдержать бедствие, и религиозный трепет не отравил разумы людей. Возможно, им было бы легче поверить в божественное, судьбу или другую мистическую силу, представителем которой Морвен являлся, но опять же — заблуждения подобного рода хорошо работали только поначалу. В перспективе же они искажали мышление настолько, что от постояльцев со временем стало бы больше проблем. Их тупое следование догмам само по себе превратилось бы в сплошную головную боль для Хранителя. Отрицание роли божества, однако, никак не мешало Морвену оставаться авторитетом — главным, уважаемым. Он был в курсе того, чего не знали люди, мог направлять и защищать их. Для этого не нужны были заповеди и молитвы, достаточно было просто показать, что без Хранителя гости отеля погибнут. Даже хуже — прекратят существовать. Они зависели от Морвена, были вынуждены доверять ему, прислушиваться, в конце концов, мириться с его присутствием. Без него не было бы отеля, а без отеля — пригодных для жизни условий внутри. Хотя и могло показаться, что Хранитель делал буквально всё то же самое, что и божество на его месте, на самом деле его функции были ограничены. И пусть Морвен любил повторять, что он и есть отель, его влияние на реальность внутри было отнюдь не безграничным. Даже близко не было. Хуже того, в последнее время Хранитель начал бояться вмешиваться в уже сотворённое. Недавно он попробовал создать немного одежды, надеясь когда-нибудь использовать её в целях примирения с одной особой. Это привело к появлению очередной аномалии, основанной на запутывании пространства. Подобные побочные действия были максимально неудовлетворительными, и Морвен опасался экспериментировать дальше. Странных книг и связанных номеров было достаточно, чтобы отвадить его от творения на время, пока он сосредоточен на сохранении реальности внутри здания. Если бог не поселился в отеле вместе с людьми, мог ли вместо него завестись дьявол? Ненависть к худшему из худших тоже могла перерасти в религию, в туманящее разум учение. Этого Хранителю хотелось бы избежать. Но он точно был уверен, что по крайней мере один человек в отеле смотрел на него почти с ненавистью. Что бы сказала Клиферия, услышь она, что её брат для кого-то был дьяволом? Морвен злился на неблагодарную рыжую девчонку. Она не уважала его, потому что не понимала, как много он делал для сохранения целостности отеля. Сколько сил он тратил, чтобы эти черви продолжали копошиться в своих привычках и не растворялись в вечности! Она вообще ничего не знала, но осуждала его. Морвен мог бы, наверное, рассказать ей, но толку? Эта невежественная девчонка ему не поверит, а то и слушать не станет. Да и не заслужила она откровений за своё наглое поведение. Вот только эта заноза впивалась всё глубже. Хранитель был бы рад не думать о Кларе, избегать юродивую, но она часто сталкивалась с ним в самых неожиданных местах. Лезла в уголки, которые, вообще-то, изначально были заперты от таких вот любопытных носов. И как у неё это получалось? — Господин Хранитель. — К нему приблизилась дама с пучком из чёрных волос на затылке. Госпожа Делмор — вторая в списке заноза после Клары. — Мне показалось, я должна сообщить вам важную новость. Она всегда строила из себя самую осведомлённую постоялицу, мимо которой и мышь не пробежит без регистрации и пояснительной записки. При этом её вера в собственную прозорливость и внимательность была преувеличенной. — Что на этот раз? — Морвен не сумел сдержать сарказм. Госпожа Делмор минимум дважды в день доставала его «важными сведениями», которые на деле состояли либо из неподтверждённых сплетен, либо из незначительных событий. Хранитель и сейчас ожидал чего-то подобного, но женщина его поразила: — Я видела, как эта рыжая ведьма кралась в подвал. Мне это показалось значимым… — Ведьма? — Морвен нахмурился. — Выкиньте эти суеверия в черноту за окном. Нет никаких ведьм. Эта девушка просто чрезмерно любопытна. «Можно ли считать веру в ведьм религиозной чушью?» — задумался он, так как тонкости человеческих заблуждений нередко заводили его в тупик. — Но ведь я правильно сделала, что рассказала вам, да? — гордясь собой, спросила госпожа Делмор. Она едва дотягивала макушкой Хранителю до кадыка. Казалось, что, заглядывая ему в лицо, женщина старалась стать выше и ближе. — Да. Спасибо за бдительность, — вздохнул Морвен. Госпожа Делмор зарделась и обхватила верхнюю левую руку Хранителя всеми десятью пальцами. Морвен не препятствовал ей, напротив — ему нравилось телесное взаимодействие. В естественной среде обитания кватари почти всё время тесно контактировали друг с другом. В этом не было ничего интимного, просто один из важнейших способов общения, как обмен взглядами у людей. Человек, который всё время смотрит в сторону и мимо лиц собеседников, вызывает подозрения. Аналогично и с кватари, которые не терпят прикосновений. В человеческой форме Хранитель скучал по привычкам из прошлого. Он был в курсе, что у людей не принято трогать друг друга больше определённой нормы. Чем ближе они были друг другу, тем теснее становилось физическое взаимодействие, в то время как в родном мире Морвена любые контакты, даже между едва знакомыми, требовали осязаемости. Именно поэтому Хранителю так нравился секс. Сложно было представить более телесное общение между двумя индивидуумами. Он получал наслаждение не столько от завершения, сколько от самого процесса. Трогать, гладить, тереть, щекотать, ласкать — все эти действия вызывали ностальгию по прежнему существованию. Хотя Морвену было более-менее комфортно в новом обличие в чуждой ему реальности, некоторые вещи всё равно оставались далёкими для уразумения, и принимать их не хотелось. Голод по телесному был одним из них. Ещё Хранитель разобрался в местных представлениях о красоте. Он изучил, что люди считали привлекательным, но то были энциклопедические знания. Морвен не мог прочувствовать, что значит эстетическое наслаждение, рождавшееся во время созерцания прекрасного в этой реальности. Однако со временем он начал понимать на уровне ощущений. Опыт частого телесного контакта с людьми открыл некогда запертую дверь восприятия, так что Хранитель мог для себя ответить на вопрос, было что-то красивым или нет. И особенно — был ли кто-то привлекательным. После встречи с госпожой Делмор Морвен сразу отправился в подвал и обнаружил там Клару — всё как госпожа Делмор и говорила. Само её присутствие внизу, конечно, не было чем-то удивительным: девчонка часто пробиралась в места, в сторону которых другие постояльцы даже не повернули бы свои лица. К тому же она и отперла подвал, так что могла с гордостью возвращаться в трофейное помещение. И за чем бы она ни возвращалась, от неё точно не требовалось копать дальше. Перед Морвеном развернулась сцена, в которой Клара ощупывала стену. Стройная фигурка в белой блузке и чёрной юбке стояла на верхней, четвёртой, ступени и водила пальцами по шершавой бетонной поверхности. Прошлой ночью она показалась Хранителю совсем юной и невинной, по-домашнему уютной девочкой, неловко опускавшей полы кофты как можно ниже, чтобы спрятать оголённые ноги. Сейчас она снова была просто Кларой, с этим своим рыжим хвостом и в наряде прилежной ученицы. «Она знает? Она ищет ту комнату? Или пока лишь догадывается?» — На секунду Морвеном овладел страх. — Честное слово, лучше бы ты ходила сюда, чтобы самоудовлетворять себя, — подавляя растерянность, произнёс он с напускным пренебрежением. Клара косо взглянула на него и вернулась к изучению стены, словно вместо Хранителя стоял стул. Очередное показное неуважение. После разговора ночью в фойе девчонка совсем обнаглела, и у Морвена зудели пальцы поставить её на место. Его обуял гнев. — Хватит! — Он приблизился и схватил её за запястье, стаскивая с лестницы. — Это помещение для персонала, и тебе сюда нельзя! — Ты вроде тоже не из персонала. Тогда что ты здесь делаешь? — Дела хозяина отеля тебя не касаются! — взбудораженный тем, что Клара всерьёз потребовала от него оправдания, воскликнул Морвен. — Я запираю подвал! — Уже бы запер, если бы мог! К сожалению, тут Клара была права. Как только она отперла замок, тот перестал работать, словно у двери никогда не было запорного механизма. Но девчонка решила окончательно вывести Хранителя из себя: — Понимаю, создать неизвестное лекарство из внешнего мира ты не можешь. Но как насчёт ключа от подвала? Почему ты не пересоздал его? Тебе и это не под силу? Мысли Морвена обожгло холодной яростью. Он толкнул девчонку, впечатав в стену спиной, и впился в её худые плечи и предплечья всеми четырьмя конечностями. В зелёных глазах промелькнуло удивление и… страх? Удовлетворение от её реакции значительно притупило гнев. Морвен всё равно не собирался ей ничего делать, хотел припугнуть, чтобы не забывала своё место. Некоторое время девчонка молча прожигала в нём дырку. Стыд за свой страх боролся в ней с упрямым негодованием. В итоге она отвела взгляд и поморщилась под давлением пальцев, но не издала ни звука. — Ты могла бы проявить хоть каплю благодарности, ведь ты жива только благодаря моим стараниям и моему милосердию, — прошипел Хранитель, буравя девчонку взглядом. — Я могу стереть твоё имя из книги. Я много чего могу, но не собираюсь тратить силы на замухрышку вроде тебя. Ты слишком досадливая и раздражающая для столь жалкой персоны. Нижняя губа Клары начала подрагивать, но гневно наморщенный лоб не разгладился. Хрупкое тельце под белой блузкой зашевелилось, и девчонка попыталась выпутаться из захвата двадцати пальцев. — Пожалуйста, отпусти! Хранитель мысленно усмехнулся: какие слова она, оказывается, умеет говорить, когда приспичит. — Лучше бы ты тратил своё внимание на ожившие тени. Морвен ослабил хватку, и Клара скользнула в сторону. Она остановилась у лестницы наверх и с укором посмотрела на Хранителя. — Нет никаких теней. Я бы знал о них. До Морвена доходили слухи, что девчонка была не в себе, что разговаривала с пустотой и пялилась на стены, будто читала по ним. Отель, может, и не подчинялся Хранителю на все сто процентов, но уж такую аномалию он бы точно не пропустил. Живые тени? Скорее, живое воображение. — Ты правда их не видишь? — прозвучало почти с отчаянием. — Или не хочешь видеть? — Клара фыркнула. — Поразительно, в Чистилище заползли змеи, а демон ни сном ни духом… Демон. Что ж, пусть принимает его хоть за самого дьявола. Это всё ещё религиозная брехня, но куда безобиднее, чем если бы Клара считала его богом. Очень злым и несправедливым богом. «Неблагодарная…» — Чтобы я больше не видел тебя в этом помещении, — строго изрёк Морвен. — Я не могу запереть подвал, но могу запереть тебя в твоём номере. Будешь сидеть под домашним арестом! Не бог, но хозяин, вождь, главарь, судья и палач. Хранитель имел средства, разрешение и, в случае с девчонкой, намерение давить и угрожать. Её непокорность вышла за рамки. Морвен пообещал себе, что отныне будет приглядывать за ней. Клара насупилась. Она с такой силой сжимала кулаки, что, мерещилось, суставы пальчиков могли в любой момент переломиться. — Ты искала тут тени? Или пропавших? — догадываясь, какие мотивы могли двигать девчонкой, спросил Хранитель. — Мои личные дела не касаются хозяина отеля, — спародировала Клара его слова. «Ты даже не представляешь, насколько они меня касаются…» — В соседнее помещение… тоже нельзя ходить? — Коридор не под запретом. — Морвен старательно подбирал слова. — Или ты имела в виду какое-то другое помещение? — Ну и ладно. — Клара проигнорировала вопрос. Судя по голосу, ответ её не удовлетворил. Девушка бегом поднялась по ступеням и покинула подвал. Морвен закрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем бросил быстрый взгляд на стену справа от себя. Мини-лестница, которая в неё упиралась, была загадкой, но девчонка не могла знать о секрете этой комнаты. Это было попросту невозможно. Не могла ведь?