Интерлюдия. «Нужно поставить точку в одном болезненном деле»

— … и в итоге я говорю вовсе не то, что хотел. Излив душу, Морвен уронил голову на грудь. Он сидел перед радио на стуле, который к его приходу уже был прислонён к столу в центре, хотя Хранитель не помнил, чтобы двигал его в прошлый раз. Но ведь никто не мог попасть в эту комнату, даже она! «И в итоге делаешь только хуже». — Клиферия! «Прости, но это правда, — из динамиков послышался перезвон колокольчиков — искренний, беззлобный смех. — Глупенький младший брат. Ты всегда был чрезмерно горделивым». Морвен нахохлился: он выворачивал себя наизнанку, признаваясь в неудачах, не для того, чтобы его осуждали. Он уже сам себя разругал в пух и прах, чтобы выслушивать порицания Клиферии. Хотя она была, бесспорно, права. — Я не просто так тут жалуюсь. — Хранитель поморщился, когда из-за неудачного движения рана на плече заныла. Полчаса назад медсестра закончила её перевязывать, и Морвен сразу же побежал связываться с сестрой. — Дай мне совет. Что бы ты сделала на моём месте? «Начнём с того, что я бы не довела девушку до такой критической точки недоверия, — сказала Клиферия. Морвен зашипел. — Хорошо-хорошо! Не злись. Представим, что я бы поменялась с тобой местами. Хотя в моей скромной забегаловке ты заскучаешь уже на следующий день». — Ты нарочно? Не издевайся! «Я болтаю, потому что думаю. Сам, что ли, не понял? — хихикнуло радио. — Что бы я сделала? Чтобы вернуть доверие, нужно быть честным, открытым. Переступить через своё эго. Стать уязвимым в чужих глазах». Хранитель бездумно поглаживал руку ниже раны, обдумывая совет. Он был вымотан, плечо тянуло, но он не мог отправиться спать, пока оставались дела. «Всё так просто, но в то же время тяжело». Чтобы он признавался кому-то в слабостях, представал перед кем-то, кроме сестры, уязвимым? «Нужно лечить симптомы, а не последствия, — мягко продолжила Клиферия, будто почувствовав, что Морвен ссутулился на стуле с обречённым видом. — Прекрати закрываться. Ну, и говорить не то, что хотел. Удивительно, ты справляешься с целой сотней людей, но пасуешь перед одной незарегистрированной гостьей!» — Я был не готов к этому, — выпалил Хранитель. — Она взбесится ещё сильнее, когда я расскажу ей, почему книга не принимает её имя. «Ах, брат, ты такой милый, когда в отчаянии. С нетерпением жду встречи с этой девушкой. — Клиферия ещё немного подтрунивала над Морвеном, прежде чем уже серьёзнее сказать: — Прояви усилие и возьми ответственность за свои промахи». Всё неизбежно пришло к этому. Он по глупости и из гордости избегал откровенного разговора, и теперь чувствовал себя бесконечно виноватым и беспомощным. «Я не осуждаю твою скрытность. Я понимаю». — Эммет, — Морвен вспомнил имя провала сестры. «Эммет, — повторила Клиферия. — Их было всего семеро, но даже с таким количеством я потеряла человека». — Напомни, как это произошло? «Он покончил с собой, не выдержав давления правды о черноте за окном. Им всем пришлось нелегко. Поэтому я понимаю, почему ты скрываешь истину от обитателей отеля. Такую панику унять было бы ещё сложнее, чем в группе из семи человек. Однако, — Хранительница помолчала, — с паникой одной девушки ты точно справишься». Морвен подёргал себя за края волос. Самоубийцы. В его отеле они тоже были. И не только те, кто вышел в черноту. Если бы всё было так просто… На третьем этаже женщина наглоталась таблеток. Заведующая библиотекой в первые дни связала себе петлю и влезла в неё. Пара человек умерла из-за передоза. Хранитель не афишировал эти случаи, чтобы сильнее не травмировать психику людей. А дабы в регистрационной книге не было вычеркнутых имён, что могло бы вызвать ненужные вопросы, он отдавал тела самоубийц черноте. Тогда записи о них стирались, строчки становились пустыми. А выжившим говорили, что эти люди добровольно покинули отель. Позже привычка избавляться от трупов, «топя» их в черноте, сыграла Хранителю на руку. Когда обитатели отеля начали пропадать, Морвен наглядно видел разницу: пропавшие имена — растворились в черноте, зачёркнутые — потерялись без следов, трупов и намёков, где они могли быть. «Но в процентном соотношении я всё ещё тебя уделываю». — У меня выжило семьдесят восемь процентов. «У меня же — восемьдесят пять и семь десятых, — похвасталась Клиферия. — И то, в твоём случае эти семьдесят восемь получаются, если брать за максимум процентов сто сорок человек. Изначально у тебя их было почти двести…» — Те погрешности даже не рассматривай. Мы знали, что так будет, — оборвал Морвен. — Сто сорок — изначальное число. Сейчас их около ста четырёх. Достаточно, чтобы он остался доволен. «Это в одной группе. А что со второй?» — Клиферия застала его врасплох. Морвен надеялся, что она не вспомнит о разделении на постояльцев и персонал. Мог бы уже запомнить, что сестра ничего никогда не упускала из виду. Сколько человек пропало среди сотрудников? Врач, две уборщицы, три горничные, двое официантов, главный повар, портье, ответственный за бильярдную комнату, массажист, администратор, оператор. Не пятьдесят процентов, да и персонал таял не так быстро, как гости, но всё равно… Нехватка рук становилась всё более заметной. Гости жаловались, что горничные не успевали у них убираться, ведь их стало меньше, а работы прибавилось. — Тогда в третьей у меня сто процентов, — кисло выдавил Морвен. «Зато, потеряв её, ты сразу же скатишься в ноль». — Клару я не потеряю. «Звучит так трогательно. Но вот какой вопрос, братец: неужели сами по себе жизни для тебя ни капли не ценны? — укорила Клиферия. Её голос приобретал особые, неповторимые интонации, когда она говорила о сакраментальном. — Это не просто наша работа, но и призвание. И мнение кое-кого не должно влиять на наши собственные суждения». — Я имею дело не с лучшими представителями, поэтому я более цинично смотрю на вещи. — Морвен поднялся. — Мне трудно любить тех, кто сам никого не любит, кроме себя. «Тебе бы взращивать в них лучшее, а не потакать худшему». — Я слишком стар для этого. С возрастом терпение уходит. «Так я ещё старше. Похоже, что у меня убавилось терпения?» Это всегда изумляло Морвена. И восхищало в Клиферии. «Меня беспокоит то, что сказала эта девушка. О том, что некто назвал тебя ложным Хранителем. Как думаешь, кто это был?» — Без понятия. Мне кажется, она это придумала, чтобы позлить меня, — признался Морвен. — Едва ли найдётся хоть кто-то настолько глупый, чтобы оклеветать меня. «Кое-кто есть…» — Он его давно прогнал. Если эта падаль и жива, то ошивается где-то в иных слоях мироздания. Не тревожься понапрасну о том, что едва ли имеет смысл. Правда, кое-какие её слова заставили задуматься и меня. — Хранитель непроизвольно потёр место ранения, причиняя себе отрезвляющую боль. Так лучше соображалось. — Клара сказала, что проблема может обитать не внутри, а снаружи отеля… «Что снова указывает на твоего давнего врага», — тут же вставила Клиферия, но Морвен проигнорировал её. — Что, если пакости мне устраивает сам, — почти шёпотом изрёк её брат, — демиург? «И зачем бы он стал так поступать?» — Чтобы проверить. Или сбить с меня спесь. — Кожа сжатых кулаков тихо скрипнула. — С него станется. «Морвен, — протянула сестра со вздохом усталости. — Ну не будет он жертвовать жизнями невинных существ только ради того, чтобы позлить или перевоспитать тебя. Хватит быть таким эгоцентриком! Демиург выше подобных глупостей, он занят пересозданием мира!» — Ты права, прости. Я утомился и несу чушь. День был… длинным и сложным. «Да и не может угроза исходить извне». — Вот тут ты неправа, — сказал Морвен. — Зародись она внутри отеля, я бы обнаружил её источник. «В пустоте ничто не может родиться», — напомнила Клиферия. — Я не имею в виду пустоту. Возможен третий вариант. — Хранитель усмехнулся своим мыслям. — Реальность не одна, знаешь ли. Клиферия надолго замолчала, обдумывая вероятности. Морвену показалось забавным, что их обоих обошло стороной такое простое решение головоломки. Зато идея созрела в рыжей голове одной девчонки. Взгляд со стороны — свежий, незамутнённый — иногда был полезнее хождения по протоптанным дорожкам. «Странно признавать, что этот раздражающий элемент сейчас необходим мне для спасения отеля», — самому себе не верил Морвен. Хранитель поглядел на дверь. — Я пойду, сестра. Нужно поставить точку в одном болезненном деле. «Постарайся больше не оказываться одновременно рядом с ней и ножом», — попросила Клиферия шутливо. Морвен выключил радио, не прощаясь. Он считал это плохой практикой. В его родном мире «прощай» звучало почти так же, как и «смерть». Хранитель вернул стул в общую груду, в очередной раз пытаясь вспомнить, когда он ставил его в середину комнаты. В движении плечо болело сильнее, но Морвен знал, что через день-другой, максимум третий от раны даже шрама не останется. Кларе безмерно повезло, что, несмотря на свою злость, Хранитель всё-таки пришёл в номер «408» спросить, почему она отлынивала от работы. Вип-гости начали собираться, а девчонка всё не появлялась. Морвен был мрачен и нетерпелив. Он решил не спускать ей это с рук, чтобы не демонстрировать, будто их ссора лишила его уверенности или, тем паче, заставила чувствовать себя виноватым, из-за чего Хранитель закрыл глаза на прогул. Как и любой человек, Клара могла начать пользоваться его слабостями. Морвен спустился на четвёртый этаж и постучал в дверь номера «408». Он не желал обострять конфликт, врываясь в комнату без приглашения — поступок, который мог спровоцировать ещё большую враждебность со стороны девушки. Но если она так и не откроет… Краем глаза Хранитель заметил подозрительную горничную в конце коридора. Подозрительной она была, потому что пряталась, пускай и крайне неумело. Лицо молодой женщины так и кричало: «Я виновата! Пожалуйста, не наказывайте меня!» Морвен резко повернулся к ней и поманил пальцем. Когда горничная, окончательно сломленная виной, осела на пол на ватных ногах, Хранитель сам приблизился к ней. — Ты сильно нервничаешь, — констатировал он, нависая над женщиной. — Не хочешь мне ни о чём рассказать? Ему даже не пришлось давить на горничную, она сама выложила всю правду. Её распирало изнутри, так что лёгкого толчка было достаточно, чтобы надутый пузырь страха и сожаления лопнул. Женщина молила о прощении и божилась, что бармен Терри угрожал ей. В итоге горничная, разносившая чистую воду по номерам, подложила Кларе бутылку, в которую заговорщик что-то подмешал. Женщина не стала интересоваться, что именно. Ей хватало и того, что после питьевой воды с сюрпризом она должна была отпереть номер Клары своим ключом и запустить бармена внутрь. Морвен был зол. Он догадывался, с какой целью Терри мог унести девушку из её комнаты, но всё равно спросил: — И какого демиурга он это сделал? — Н-н-не знаю! — Горничная стояла на коленях. — П-п-прошу, господин Хранитель, я н-не же-л-л-лаю никому зла! Я бы никогда н-н-никого не убил-л-ла. Этих слов было достаточно. Морвен стремглав понёсся на первый этаж по лестнице, чтобы не тратить время на ожидание лифта. Для него было очевидно: Терри решился на убийство. Почему было не придушить Клару в номере, пока она спала? Вероятно, бармен догадывался, что ему могут помешать, и уволок жертву в укромный уголок. А потом не мог решиться, пока не стало поздно. Вот тут Морвен упирался в логический тупик. Ему казалось, что, зная Терри достаточно хорошо, он легко рисовал схему его действий, будто бармен сидел перед ним на допросе и сам всё выкладывал. Но какие мотивы двигали Амброузом? Это был вспыльчивый, но в целом бесконфликтный мужчина, пытавшийся завязать дружбу то с одним, то с другим важным человеком в отеле. Сам Амброуз был заместителем начальника отдела в какой-то крупной фирме, одним из многих таких же заместителей, что делало его фигуру не настолько значимой, как ему самому того хотелось. И тут вдруг — зверское убийство. Мужчина буквально превратил мозги бармена в кашу, что никак не вязалось с его характером. «Одержимый Амброуз» — так сказала Клара? Одержимый чем, хотелось бы знать Хранителю. Наконец-то он сможет нормально расспросить девушку, без криков и давления. Теперь Морвен знал, как и что говорить. Он обязан был сделать первый шаг, на этот раз более честный и открытый, чем получилось в номере пропавшего гостя. «Но не раньше, чем я поймаю этого одержимого», — решил Хранитель. Он перенёс всю свою злость, недовольство и разочарование на Терри и Амброуза. Морвен старался не осуждать Клару, хотя это было сложно. Он был скорее расстроен, нежели рассержен, и сам недоумевал, почему удар ножом вызвал в нём массу противоречивых чувств: изумление, обиду, смирение. Хранитель не заметил нож на полу возле руки девушки, а если бы и увидел его, всё равно не поверил бы, что она нанесёт удар. В тот миг, когда боль пронзила плечо, а в сознании что-то взорвалось, Морвен был озадачен. Однако уже через пару секунд, справившись со страданиями и натиском пустоты, он сразу признал для себя справедливость нападения. И не только потому, что Клара была в шоке и едва ли соображала, кто и что с ней делал. Хранитель с горечью думал, что за все неприятности, которые он доставил девушке, получить ножом в плечо — достойное отмщение. Но потом его всё равно накрыло обидой, потому что гордость и потому что он не заслужил погибнуть от её руки. Не настолько сильно он был виноват, чтобы расплачиваться за ошибки жизнями — своей и всех в отеле. Сейчас Морвен был морально истощён. Клара, вероятно, до сих пор спала. Отдых был нужен ей, чтобы прийти в себя после покушения. У Хранителя всё равно сейчас не было сил на серьёзный разговор с девушкой. Поэтому он зациклил свои мысли на Амброузе, а свои эмоции — на ярости на этого типа. До вечера Морвен залезал в каждый уголок, изучал каждое помещение. Амброуз как в черноте растворился. Только имя в регистрационной книге не пропало, а было вычеркнуто. Хранитель не сразу догадался заглянуть на её страницы и после корил себя за недогадливость. Также он опросил знакомых и соседей Амброуза, но максимум, что удалось из них выжать, — мужчина стал странно себя вести в последнюю неделю-две. Затем Морвен пригласил к себе горничную, которая помогла Терри похитить Клару, и прочитал ей длинную нотацию. Хранитель тщательно подбирал слова и интонации, чтобы наверняка внушить женщине правильную мысль. В конце та клялась, что усвоила урок и больше никогда в жизни не пойдёт на поводу у нечистых совестью людей. На этом сила окончательно покинули Морвена. Рана донимала его весь день, но Хранитель держался, подпитывая изнурённое тело чувством долга. Тем не менее Амброуз так и не нашёлся, все усилия были тщетны. Руки Морвена сами собой опустились, и он ощутил себя безмерно уставшим. Хотя его тело было выносливее стандартного человеческого, он всё равно нуждался в отдыхе. Запершись в своём номере, Хранитель проспал до утра. Он не нашёл ни времени, ни сил увидеться с Кларой, даже просто узнать, пришла ли она в себя. Так было даже лучше. Они оба должны были отдохнуть друг от друга, пусть всего лишь сутки. Проснулся Морвен в прекрасном расположении духа. Плечо болело значительно меньше. Натиск проблем ослаб. Хранитель был готов к новому дню, однозначно трудному и эмоционально насыщенному, потому что сегодня он был готов поговорить с Кларой максимально откровенно. Однако, к удивлению Морвена, в медпункте девушки не оказалось.

***

— И как это понимать? Морвен хмурился, переводя взгляд с одной медсестры на другую. Джулия, которая уже должна была спать, украдкой утирала слезившиеся глаза. Вряд ли она плакала, скорее, у неё началось воспаление, так что Хранитель гадал: её лицо было таким печальным из-за недомогания или пропажи пациентки? Вторая девушка, которая утром должна была заменить коллегу, с интересом изучала свои ногти. Анджела. Та самая блондинка, с которой Морвен собирался переспать, но внезапно получил каблуком в лицо. После того случая с Кларой в медпункте он не встречался с Анджелой. — У вас была простая задача — не выпускать девушку из медпункта! — сердился Хранитель. — Не смотри на меня так, — проворчала блондинка. — Я только полчаса назад пришла. К этому моменту Джулия её уже потеряла. — Ты могла бы помочь мне с поиском! — воскликнула вторая медсестра. — Каким образом? Заглядывать под кровати и проверять под ковриками? — съязвила Анжела. Морвен не был настроен слушать их ругань. Он спросил, при каких обстоятельствах Джулия видела пациентку в последний раз. — Она готовилась ко сну. — Всё проще некуда, — подвела итог блондинка, чаще заглядывая в лицо Хранителю, нежели смотря на свою коллегу. — Девчонка не захотела сидеть взаперти и сделала ноги. От неё всегда были сплошные неприятности. Морвен нахмурился на критику Анжелы, но был вынужден согласиться с её предположением о побеге. Клара действительно была себе на уме, с бунтарским нравом. Если она решила покинуть медпункт, любые «необходимо» превращались в «просто советуется». — Не думаю, — начала спорить Джулия, когда Морвен уже мысленно поставил точку в вопросе. — Дверь медпункта была заперта изнутри. Девушка не смогла бы запереть её за собой. А иначе уйти невозможно. Не через окно же она сбежала! Анжела хихикнула, будто коллега смешно пошутила, а Морвен нахмурился ещё сильнее. У него уже болели мышцы лба от того, что Хранитель долгое время его морщил. — Это ещё не всё, — переминаясь, сказала Джулия. — Пациентка жаловалась на плохой сон. Она попросила снотворное. Я дала его. Зачем просить снотворное, если собираешься сбежать? — Для отвода подозрений? — Анжела была сама скептичность. — Смотрите, мол, какая я послушная, даже таблеточку приму. Наверняка она её даже не выпила. — Тогда зачем просить?.. — Зная твоё прошлое, — продолжала блондинка, — я бы не удивилась, если бы вместо снотворного ты скормила ей наркотик. Тогда пациентка сбежала от глюков. Хотя она и без таблеток была ненормальной. — Анжела! — одёрнул её Морвен. — Мне нужны факты, а не твоё мнение касательно характера Клары. Не трать на это наше время. — Он обратился к Джулии. — В каком часу она попросила снотворное? Анжела уязвлённо надулась и вернулась к изучению ногтей, а вторая медсестра принялась бубнить под нос: — В десять она бодрствовала… да, а потом… мы немного поговорили… где-то так… да! Примерно в полночь. Я не могу знать наверняка, ведь часы есть лишь в холле, а мои наручные остановились в первый же день в отеле, ну а смартфон… — Короче, — попросил Хранитель. — Да, прости. У меня хорошее чувство времени. После того, как свет потускнел в десять вечера, по моим ощущениям, прошло часа два. Я ещё не спала, но и не мешалась. Сидела в кабинете. А потом пошла проверить пациентку и… не обнаружила её. — И ты не подняла половину отеля на ноги? Хотя бы меня, — проговорил Морвен. — Все спали, да и стыдно… как-то… Это ведь моя промашка, — призналась Джулия. На неё явно давил грех прошлого, лишая уверенности в собственных действиях. — Но я стучалась в твой номер! Ты не открыл. Хранитель вздохнул. Он был слишком вымотан, чтобы проснуться. «Слабое, бесполезное тело!» Клиферия точно посмеялась бы над всеми совпадениями. С ноткой сестринского сочувствия, куда же без этого, но ирония ситуации не оставила бы её равнодушной. — Я спал. Тебе тоже пора отдохнуть, Джулия. Дальше я сам, — разрешил Морвен. Джулия улыбнулась в знак благодарности и что-то пролепетала, но Хранитель был уже на полпути к выходу. У двери его нагнала Анжела. Корни волос сильно отросли за два месяца жизни в отеле, и женщина выглядела менее эффектно, чем раньше. Нетерпеливо дёргая край рукава, она почти перегородила Морвену путь. — Нам нужно поговорить. — Это не может подождать? Возможно, Клара попала в очередную неприятность, и мне… — Да плевать на эту ненормальную! — перебила Анжела. Её злость показалась Морвену неуместной и раздражающей. — Поговорим о нас! — О нас, — повторил Хранитель, даже не пытаясь оформить речь в вопрос. — О каких «нас», Анжела? Мы пару раз переспали. Я почти уверен, что для вас, людей, секс без обязательств в порядке вещей. Назвав медсестру человеком, Морвен провёл черту между ними, выделил чуждость своей расы по отношению к её. Однако Анжела пропустила неприятную ей информацию мимо ушей. — Мне просто показалось, что у нас с тобой сложилась особая связь. А потом ты перестал приходить, и я… Я тебя чем-то обидела? Могу прямо сейчас загладить. Медсестра обвила предплечье Хранителя, привстала на мыски и потянулась за поцелуем. Морвен как можно деликатнее, но твёрдой рукой отстранил её от себя. «Это что, ревность?» — Мне некогда. Твоя близость значит для меня не больше, чем близость с любым другим человеком, — холодно осадил Хранитель. А потом перед мысленным взором всплыло покрасневшее от гнева лицо Клары. На столь бескомпромиссную реплику Морвена она бы ответила что-нибудь вроде: «Кто бы сомневался. Бесчувственный засранец». И надула бы губы, отвернулась от Хранителя, будто он пустое место. Лишь этот мимолётный образ заставил его сказать следующее: — Я никогда не давал повода думать иначе. Но если что-то такое просочилось в моё поведение, извини. Я не хотел вводить тебя в заблуждение. Анжела наградила его взглядом, в котором обещались всевозможные муки, но почти сразу же спрятала глаза под чёлкой. — Я поняла. Мне нужно работать, — сухо изрекла медсестра. «Клара бы не сдалась так быстро. Ещё набросилась бы с упрёком, что я ужасно извиняюсь. Как хорошо, что она такая одна», — с облегчением подумал Морвен. Покинув медпункт, он размышлял, не могла ли Анжела разыграть эту внезапную сцену, чтобы задержать Хранителя и отсрочить спасение конкурентки. Паранойя самому Морвену казалась оправданной, ведь без осторожности, даже чрезмерной, не получится никого спасти. Ответственность за сотню жизней была велика. Морвен испытывал злость, но помимо неё ещё и страх. Это было неприятное, выворачивавшее душу чувство. Причём сам Хранитель не мог понять, из чего этот страх складывался. Из опасения, что контроль утерян? Что все погибнут, и Морвен вместе с ними? Или он опасался за жизнь Клары? «Это последний мир, который я спасаю. Хватит с меня подобных волнений». Хранитель спустился на первый этаж и попал в эпицентр ажиотажа. Люди сгрудились в коридоре возле обеденного зала, хотя время завтрака прошло. Обычно в этот час только лежебоки слонялись туда-сюда нестройной кучкой. Предчувствуя неприятности, Морвен влетел в обеденный зал. Внутри было душно и шумно. Людей набилась половина отеля, причём в толпе мелькали как лица постояльцев, так и персонала. Перед Хранителем все расступались, не осмеливаясь преградить ему путь. Это была организованная толпа, ждущая толпа. Люди собрались с конкретной целью. В отеле не было ограничения на количество человек в одном помещении. Просто раньше все гости и персонал вращались строго внутри своих группок и не устраивали совместных мероприятий. — Что происходит? — Морвен окинул присутствовавших строгим взглядом. Они жужжали нестройным роем, и раздражённый Хранитель не понимал, что от него хотят. В итоге всех перекричала госпожа Делмор. Она велела людям заткнуться, растолкала впередистоящих и выступила перед Морвеном. — Мы собрались для принятия важного решения! — оповестила женщина торжественным тоном. Хранитель с первого дня хорошо помнил эту предприимчивую, но нервную леди. После Клары в списке проблемных постояльцев была госпожа Делмор. Она много болтала, по делу или нет, и за два с лишним месяца умудрилась пересобачиться почти со всеми. Особенно много жалоб на неё поступало от сотрудников, к которым пятидесятилетняя женщина относилась как к личным рабам. Однако мастерство светской беседы не только ссорило, но и мирило госпожу Делмор с другими постояльцами. Громко обругав соседку по этажу, на другой день эта женщина уже ластилась к ней и вручала подарки. Унизив бизнесмена, она уже вечером плакала, что он несправедливо отзывался о ней, а ещё через три дня парочка миловалась за столиком в баре. Хуже способности со всеми ругаться и почти сразу мириться был талант госпожи Делмор ссорить других. Пару слов той даме, пятёрку этой — и те уже враждовали. «И всё это с таким невинным видом». — Морвен почти восхищался её навыками. Сейчас эта низкорослая дамочка в бежевом твидовом костюме с деловым видом приближалась к Хранителю. Она носила очки, а крашеные в чёрный волосы заплетала в косу и оборачивала вокруг головы, закрепляя шпильками. На ней всегда была куча украшений и тонального крема. Для пятидесяти с гаком она выглядела на десять лет моложе. — Вот. — Госпожа Делмор протянула Морвену листы в полупрозрачной папке. — Мы собрали подписи. Хранитель взял самодельную петицию и пробежал взглядом по именам. Среди участников были не только постояльцы, сотрудники тоже отметились. Кто бы мог подумать, что возникнет проблема, с которой все люди в отеле будут готовы сразиться единым фронтом. К удручающему сожалению, объединиться они решили против ложного зла. — И за что вы проголосовали? — уже зная ответ, спросил Морвен. Госпожа Делмор прищёлкнула пальцами и зычным голосом крикнула: «Подведите дрянь ближе!» Хранитель обратил внимание на напряжённые позы людей и самые разные эмоции во взглядах: неуверенность, нервозность, самодовольство, облегчение, стыд, ликование. Госпожа Делмор сияла, гордая собой. Толпа вновь зашевелилась, и электрик Биттопс выволок на всеобщее обозрение жертву. Госпожа Делмор указал на связанную Клару. — Мы пришли к выводу, что от опасного элемента необходимо избавиться, — объявила женщина. — И как же вы к этому пришли? — Хранитель титаническим усилием воли сдержал издевательскую насмешку. Он жаждал высмеять глупость этих людей, но понимал, что тем самым усугубит опасное положение. А ещё Морвен был зол. Нет, он едва сохранял здравомыслие от ярости. И не только из-за Биттопса, давшего клятву не преследовать Клару и оставить Хранителю решение всех вопросов, связанных с девушкой, и сразу же нарушившего её. Дело было также в другом. «Но с этим идиотом я потом всё равно поговорю по душам!» Эти люди напали на одну из своих, связали ей руки за спиной, да ещё лишили права голоса. Блестящий металликом скотч покрывал губы Клары, мешая ей говорить. Она была словно загнанный в капкан зверь — диковатый, растрёпанный, но всё ещё непокорный. Девушку принудительно поставили на колени. Электрик продолжал придерживать её за плечи. — Вы выкрали её из постели медпункта? — Морвен неодобрительно покачал головой. — Нет, — сказал электрик. — Я шёл по делам мимо подвала и услышал мяуканье за дверью. Удивился, откуда здесь кошка. Открыл, а там эта — спит прямо на ступенях. И воет что-то во сне. Совсем дурная. «А эпитеты подобраны с умом. Сразу настраивают на отношение к Кларе как к колдунье или проклятой. Этот безмозглый точно не сам сочинил историю, ему подсказал кто-то более хваткий в ведении переговоров». — Морвен глянул на госпожу Делмор. — Нам страшно, господин Хранитель, — заныла женщина в твидовом костюме, и нестройный хор вторил ей. — Мы не хотим исчезнуть! Мы не хотим погибнуть! Морвен ставил руку на отсечение, что электрик проболтался о том, кто на самом деле ранил Хранителя, но инициатива пленить Клару всё равно принадлежала кому-то из гостей. Биттопс для подобного был трусоват и тяжёлым на подъём. Было похоже, что забава с петицией принадлежала госпоже Делмор как самой инициативной и неусидчивой вредительнице внутри отеля. — Вы же знаете, что самосуд запрещён. — Конечно! Поэтому я… мы и собрали подписи! — воскликнула госпожа Делмор, указывая жестом на листки в пальцах Хранителя. — Мы просим, нет, требуем прислушаться к голосам большинства и исполнить наше требование! — Исполни его, Морвен! — Прислушайся к нам! — наперебой затрещали со всех сторон. Морвен догадывался, что они скажут, но всё равно спросил: — Какого ваше требование? — Казнь. Слово было сказано с такой невозмутимостью, что Хранитель только благодаря многолетнему опыту сохранил лицо. Ему очень хотелось поморщиться от абсурдности ситуации, приторности интонаций кровожадной женщины, настаивавшей на убийстве другого человека. Сюр. Несмешной, извращённый. Морвен видел, сколько человек его окружало — больше пятидесяти, согласно беглой оценке. Они не просто изловили белую ворону, собрались в зале и дождались его для показательного суда. Они подготовились заранее, поставив на листах подписи. Давление страха превратило людей в жаждущую расправы массу. «С таким натиском будет сложно справиться. Нужно действовать тонко». Хранитель вновь посмотрел на Клару. Девушка бодро замотала головой, умоляя его не отвечать требованиям людей. Она была напугана. — Вы требуете, чтобы я стал палачом? — Морвен ступил в кострище, надеясь, что его не сильно опалит. Метафорически. Негодование людей могло перекинуться на него, а за ним подтянутся непослушание и недоверие. Следовало проявить крайнюю степень осторожности, чеканить фразы. Морвен был уверен, что от убийства девушки толпу отделял только ужас быть наказанными. Ведь главное правило отеля — казнить имел право лишь Хранитель. Но если единая в порыве масса взбунтуется против его воли, успеет ли он их всех остановить? Морвен меньше всего желал идти на поводу у паникёров. — В чём она виновата? — Да разве же вы не знаете? — наигранно удивилась госпожа Делмор. — Вы же сами говорили, что она — нарушительница спокойствия. Из-за неё в отеле творится чёрт знает что! Ломается баланс, или что-то в этом роде. — Я так не говорил. «Вам, — мысленно закончил Хранитель. — Со всеми вами я бы не поделился своими подозрениями». Признание собственной слабости сделало бы Морвена уязвимым в глазах постояльцев, а этого следовало избегать. Ради репутации. Ради контроля. Ради отеля и его баланса. — Я не могу казнить, не выслушав каждую сторону конфликта, — фальшиво спокойным тоном возвестил Хранитель. — Развяжите девушку. Я должен задать ей вопросы. — Это излишне, — пискнула госпожа Делмор, не готовая к тому, что Морвен начнёт противиться. Должно быть, она нарисовала в своих сладких фантазиях, как он с признательностью примет петицию, похвалит женщину за инициативу и без раздумий свернёт Кларе шею. — А это мне решать, — холодно изрёк Хранитель, отбрасывая листы в сторону. Они приземлились на краешек стола, соскользнули и шлёпнулись на пол. Госпожа Делмор изобразила гримасу ужаса, словно Морвен швырнул как минимум её ребёнка. — Я не могу убить человека, не дав тому шанса оправдаться. По залу расползлись шепотки, тихие голоса и ещё какие-то звуки. Клара ёрзала на коленях. Электрик громко сглотнул, когда Хранитель перевёл на него уничижительный взгляд. — Пожалуйста, уважьте нас! — взмолилась госпожа Делмор. — Не только постояльцы, но и прислуга желает этого! «Прислуга. — зацепился за слово Морвен. — Никто так не унижает персонал, как эта женщина». — Или вы забыли, что эта девка покушалась на вашу жизнь? Морвен послал электрику ещё один многозначительный взгляд, прежде чем с расстановкой произнести: — И кто вам это сказал? Обделавшийся от ужаса Роуд Биттопс? Он может доказать, что видел именно это? Моё слово против его. Электрик позеленел. Пальцы на плечах Клары задрожали, а решительное лицо мужчины изобразило растерянность, словно его столкнула с обрыва родная мать. — Меня ранил господин Амброуз, — продолжил Морвен. — Эта девушка была накачена наркотиками и не могла пошевелиться. Можете расспросить медсестру Джулию, она делала анализы и подтвердит мои слова. Хранитель перехватил взгляд Клары, полный удивления и чего-то ещё. Благодарности? Эта девчонка разве умела быть благодарной? Люди вокруг зашептались громче. Ликование сменилось удивлением, а стыд — надеждой на лучший исход. Среди тех, кто подписал петицию, были и такие, кто не желал никому смерти и боялся, что именно их рука приблизит казнь другого человека. Их явно вынудили, кого шантажом, кого подкупом. — Морвен, зачем ты так говоришь? — опешил Биттопс. — Ты ведь лжёшь. Я не понимаю, для чего, но ты нечестен с этими людьми! Они имеют право знать правду! Я видел то, что видел, и не отказываюсь от своих слов! — Как ты можешь доверять своим глазам, если в ту ночь ты был пьян? — парировал Морвен. — Я бы не позволил тебе пойти со мной, но мне нужен был свидетель, а ты сам увязался хвостом. Но уже тогда ты был не в себе. А потом, узрев труп, ты почти всё время жмурился. Да я думал, что ты вот-вот ударишься в истерику и придётся нести тебя на втором плече! На электрика было жалко взглянуть. Морвен не соврал о состоянии Биттопса в ту ночь, от мужчины правда несло алкоголем. Но всё остальное — сплошные преувеличения и ложь. Пальцы электрика непроизвольно сжались сильнее, и Клара, чьи плечи они сдавливали, поморщилась. Хранитель поставил мысленную зарубку, что, если Биттопс продолжит делать девушке синяки, он сломает ему руки. Неметафорично. — Н-но… — пролепетала госпожа Делмор. — Даже если и так… Всё равно же от неё сплошные беды. Она проклята! Она общается с нечестивым, с самим Дьяволом… — Что я говорил о религиозном помешательстве? — перебил её Морвен. — Я не потерплю эту чушь в стенах моего отеля! Здесь нет богов! И дьяволов тоже нет! Самое магическое, сверхъестественное, потустороннее в этом месте — я! Морвен ударил кулаком раненое плечо. Боль пронзила всю конечность, рука онемела. Хранитель ощутил, как чернота, нашедшая слабость, попыталась поглотить их островок стабильности и жизни. Он ей этого не позволил, но всех в зале на секунду коснулся страшный отголосок пустоты. Люди зажмурились, закричали, заохали. Кто-то упал на колени, некоторые схватились за животы или головы. Клара закрыла глаза и поморщилась. Биттопс зажал себе рот ладонью и противно рыгнул, но удержал завтрак в утробе. Госпожа Делмор выпучила глаза, ссутулила плечи и тяжело задышала. Она была единственной, кто не отвел от Хранителя взгляд во время секундного ощущения пустоты. — Не забывайте, — Морвен решил закрепить демонстрацию следующими словами, — что вы живы благодаря мне. Если бы не я, вас бы каждую секунду рвало и пожирало то чувство, что вы только что пережили. Но только оно было бы в десятки, сотни раз мощнее! Вам следовало бы быть более благодарными за мою заботу! — Господин Хра… — начала госпожа Делмор, но Морвен перебил её: — И не пытаться спорить со мной или ставить мои слова под сомнение! Казнить только потому, что вы того хотите? Это было бы несправедливо. Однако я не утверждал, что отпущу девушку, не наказав её за уже сделанное. Клара нервно дёрнулась в руках электрика. В глазах госпожи Делмор заплясали искорки надежды. — Так вы её?.. — Казнить на месте не буду, — направляясь к женщине, проворковал Морвен. Он положил ладонь ей на плечо и заглянул в хмурое лицо. — Я сохраняю, а не уничтожаю. Я — справедливый Хранитель. Не тиран. Не самодур. И не обожающий страдания других убийца. Вы считаете меня жестоким? — Нет, что вы… это… — Тогда почему вы настаиваете на поспешном решении? Убить всегда просто, но не воскресить. В конце концов, это не вам предстоит обагрить руки кровью, а мне. И я настаиваю, чтобы мне дали время обдумать наказание для виновницы. Госпожа Делмор поджала губы и медленно кивнула. То, как Морвен нависал над ней, каким колким взглядом одаривал, подавляло, так что женщина не осмеливалась смотреть выше его воротника. — Я учту ваши пожелания, — громче произнёс Хранитель. — И не забуду о подписях! Я накажу девушку, но не обещаю, что смертью! «И я точно изучу, кто отметился в петиции. За такие выходки вы как минимум лишитесь горячей воды на неделю». — Вам ясно? Люди с ропотом отступили. Даже госпожа Делмор юркнула за чью-то спину. Морвен надеялся, что ему удалось убедить толпу, будто его гордость задели намёки на бессердечность. Пускай думают, что он злился из-за роли палача и злодея, которую они пытались ему навязать. Или на сам факт воздействия на хозяина отеля через бумажки с подписями. Всё лучше, чем если бы они подозревали, что Морвен искренне хотел спасти Клару. «Да уж, поразили, ничего не скажешь, — подумал Хранитель невесело. — Я и предположить не мог, что они застанут меня врасплох подобной выходкой. Я был близок к краху». Не говоря более ни слова, Морвен шагнул к Кларе. Небрежно махнув нижней рукой, он сбросил пальцы электрика с её плеч, как какой-то мусор. Биттопс, чьим словам теперь не будут верить до конца пребывания в отеле, открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Хранитель косо посмотрел на него, обвил предплечье девушки рукой и потянул вверх, ставя на ступни. А затем потащил вон из зала. Он не обещал, что будет говорить с ней в присутствии свидетелей. Довольно с них было зрелищного представления.