Часть 1

Фрэнк надавал им приказов — только успевай поворачиваться. И за суетой Дин позабыл о некоем практическом моменте. До того самого мига, когда, выйдя на улицу, они встали там, и Сэм негромко спросил: — Кто из нас скажет ей? Для Фрэнка тут всех дел было — припарковать машину где-нибудь и забыть об этом. Фрэнк считал их сентиментальными идиотами. Никто этого не поймет. Когда они поставили Импалу на прикол в прошлый раз, она убежала вслед за ними и побила их новую машину. Дин почувствовал, как у него начала болеть голова. Словно игла втыкалась в череп между бровями. — Это моя машина, я скажу ей сам. На лице Сэма явно проступило облегчение. Дин не будет его за это ненавидеть, нет. По-настоящему, он не мог Сэма винить за такое — машина с братом не ладила с тех самых пор, как тот возвратился из Ада, что-то между ними произошло. Сэму теперь в Импале было не слишком уютно, и машина уже не так берегла его, как прежде. В последний раз, наехав Сэму на ногу, она сломала ему пару косточек, раньше такого никогда не случалось, хотя шуточку эту она проделывала с ним тысячу раз. В конечном итоге эта хрень все же случилась. *** Они задержались, чтобы найти себе новое средство передвижения и перегрузить туда оружие. Сэм себе места не находил, он жаждал уехать отсюда, чтобы, не теряя ни минуты, остановить гребаных левиафанских тварей. Но Дин не собирался ставить на длительное хранение свою Детку без надлежащей подготовки. Конечно, это может и не понадобиться, когда они уберут своих подражателей, — но вера в Винчестерскую удачу Дина покинула давно, где-то во время его второй почти-смерти (даже у себя в уме он считает нужным обозначать ее не так, как настоящую свою вторую смерть). Так что — береженого бог бережет. В этот раз он как следует позаботится о том, чтобы подготовить ее к хранению как следует и так, чтобы ей было невозможно броситься вслед за ними без вреда для самой себя. Харвеллам принадлежали насколько акров земли. Поскольку официально Эллен и Джо не считались мертвыми, — слишком мало осталось от них для официального опознания, —земля эта все еще принадлежит им, налоги за нее после их смерти платил Бобби. Наверное, Бобби и передачу прав собственности смог бы организовать (Дин в настоящее время был практически уверен в способности Бобби оформить права собственности на Белый Дом, если бы такая мысль пришла в Бобину голову), но то, что в списках хозяйкой значилась Эллен, было просто дополнительным уровнем безопасности, запутыванием следов. Во время годичного Динова отсутствия Бобби в какой-то момент превратил здешний старый сарай в неплохо замаскированный гараж. У самого Бобби никогда не было транспортных средств, требующих особого хранения, но у других охотников были такие машины — ценимые ими частички прошлого, которые они не желали подвергать превратностям кочевой жизни. Сделал ли Бобби этот гараж просто на случай, если придется ставить Импалу на хранение — то есть просто на случай Диновой смерти, а не пропажи без вести, — он не говорил, а Дин так и не смог заставить себя об этом спросить. Дин позволил Импале самой решить, как именно припарковаться, насколько близко к стене встать. Она, как обычно, точно выдержала расстояние, дающее Дину возможность обходить ее для техобслуживания, которое ему наверняка понадобится сделать, не блокируя при этом доступ к любому другому транспортному средству, которое могут поставить сюда на хранение. Хотя сейчас у нее в соседках была одна старая лодка. Ему так не будет хватать этой ее способности. То, что она могла ездить самостоятельно, было чертовски полезно. Сначала, конечно, им было жутковато, но они быстро привыкли. Как ни противно было Дину думать о том, насколько чаще Сэм бы сучился насчет Диновой выпивки, если бы машина не брала вождение на себя, когда дела их шли вразнос, но так оно и было. Сейчас она наверняка уже понимала, что что-то идет не так. Она не глупа. Иногда Дину казалось, что она — самая умная из них. Дин-то определенно не был самым умным, иначе нашел бы способ заставить вместо себя кого-нибудь другого рассказать ей всё. Впрочем, Дину она вреда точно не причинит. Ну, он так предполагал. Она захлопывала двери перед носом Сэма, она сбивала Каса. А Бобби уверял, что однажды она так толкнула его инвалидное кресло, что оно выкатилось прямо на дорогу. Но она никогда ничего не делала Дину. Разве что иногда чуть подталкивала или тыкалась в него. Он не разговаривал с машиной подобным образом ни разу с тех пор, как Лиза перепугалась до смерти, хотя трудно ее в этом винить — Лиза увидела и услышала нечто такое, что её здравомыслие не позволило бы приписать машине без полной уверенности в произошедшем. Она была его машиной. Но она почти никогда не взаимодействовала с ним так, как с другими. Не стукала его игриво — или раздраженно — дверью, как Сэма. Он не слышал от нее сердитых звуков, как Кас. Он даже никогда не видел ее во сне, как видела Лиза. Другой на его месте подумал бы, что остальные его продуманно разыгрывают. Хотя, даже будь у Дина сомнения, чтобы их развеять, достаточно было зрелища Каса, — ангела, блин! — который при каждой встрече с машиной почтительно к ней обращался. Пусть это и было всего лишь краткое: «Здравствуй, Импала». Лизе Дин не говорил такого, но вообще-то он им всем слегка завидовал. Он знал об Импале все, знал, на что она способна, понимал, что половина ее штучек делается ради него. Но она никогда не пыталась с ним поговорить. Когда Лизе стали сниться кошмары, он задавался вопросом — не были ли они воздействием Импалы, не общалась ли она с нею таким способом, недоступным ему. В это же время Лиза мимоходом стала упоминать о некоторых вещах, знать которых не могла. Тогда он решил, что мог упоминать об этих вещах раньше, в первые дни их совместной жизни, когда в его венах было больше виски, чем крови. А теперь он думал — не Импала ли о них рассказала Лизе? — Детка, у нас большие проблемы, — тихо сказал он машине. — Больше, чем обычно. На этот раз тебе... придется тебе остаться здесь. Ладно? Я вынужден тебя здесь оставить. Воздух как-то изменился, а через секунду она ударила его в ногу. М-да. Он, конечно, не думал, что это будет просто. Однако, для нормального разговора вряд ли им хватит сигнала клаксона и мигания ее фар. — Сейчас это опасно... для всех нас. Нас действительно ищут, а на какой машине мы ездим — они знают точно. Сейчас не получится выпутаться, заменив номера. Нам с Сэмом необходимо любая фора, какую мы только сможем получить, и значит... — он смахнул пылинку с ее капота, пылинку, которой там, возможно, даже не было. — Это значит, мы должны уехать без тебя, Детка. Мне ужасно жаль. Но выхода нет, понимаешь? В сарае стало так тихо, словно она каким-то образом заставила замолчать всех птиц, что суетятся меж стропил. Воздух кажется мертвым — он не чувствовал этого давно, и никогда такого не было, когда они оставались вдвоем. Через минуту птицы снова принялись летать. Но мертвящее ощущение не прошло даже тогда, когда он включил радио. Он заставил себя заняться делом. Сейчас она была подобна любой другой машине — она не помогала, не сопротивлялась, просто... присутствовала. Он не понимал, хорошо ли она чувствует себя. Впрочем, его манипуляции это даже упрощало. Хотя он все равно периодически ощущал тревогу. Он не мог просто поставить ее на блоки, слить бензин и масло, разрядить аккумулятор — потому что может наступить момент, когда придется быстро убегать. Так что большей частью он занялся обеспечением невозможности ее угона. Но он не был уверен, что она не угонит себя сама. Если она все же решит сбежать, то повредит себе. Однако, когда она разбила тот бежевый автомобиль, ей тоже досталось, но ее это не остановило. Он выгреб из бардачка последний работающий мобильник и запасной пистолет, сложил их в кучку вещей, которые собирался забрать, выключил радио. Все, готово. Всё кажется по-прежнему неправильным. Словно... словно ее не стало. А может, так оно и случилось. Кто знает, что способно заставить чистый дух выбраться из оболочки и уйти? Он не знал даже, возможно ли это вообще. Может, дух уходит так тихо, что бестолковые люди даже не обратят на это внимания. Черт, да ему вечность понадобилась на то, чтобы узнать о ее присутствии, так что ее ухода он мог и не заметить. Но если она догадалась обо всем, то за уход он бы ее не стал винить. Он оставлял ее тут для их — всех троих — общего блага, но все равно это было, как ни крути, предательством. — Сэм еще не скоро приедет сюда, — нарушил он молчание наконец, молчание столь же неловкое, как тогда, когда он сказал Сэму, что помнит Ад. — Я подремлю, — это прозвучало так, словно он спрашивал у нее позволения. А может, и стоило бы спросить. Он сел на водительское кресло, даже мысли не допуская, что ему гораздо удобнее было бы растянуться на заднем сиденье. Нет, его место — за рулем. «Хэй, Джуд...» — это внезапно ожил радиоприемник. Как ей это удалось, он спрашивать не собирался. Вдобавок тело его помнило, что когда-то это было его колыбельной, и он, убаюканный, заснул до конца песни. *** Он оказался... нигде. Это «нигде» выглядело довольно солнечным — словно тут был мирный и теплый солнечный день, никаких признаков надвигающейся бури, ощущаемых им уже много лет, — но это «нигде» явно не было полем, парком или чем-либо подобным. Он даже не был уверен, что оно где-то снаружи. Тут на самом деле вообще ничего не было. А потом внезапно появилось. Рядом с ним появился… кто-то — женщина, невероятная женщина, ростом с него, с фигурой неопределенной и черной. В этом призрачном солнечном свете она была черна как грех, с серебристыми ногтями и водопадом волос цвета — он бы поклялся, ей-богу! — хромированного металла. Если бы он увидел нечто подобное в реальном мире, то сперва бы выстрелил, а уж потом стал разбираться. Когда Лиза рассказывала ему об увиденной в снах женщине, он отчего-то воображал себе нечто такое... секси. А не вот это. Неудивительно, что Лиза была так напугана. Она выглядела так, словно на ней было платье, но без швов, без подола; не видно было границ между рукавами и ее руками, между воротником и шеей; ее руки, лицо, юбка были одинаково черными как смоль, так что... была ли она вообще одета? А ее ноги — где, черт возьми, у нее ноги? Под юбкой? Или эта юбка и есть ее ноги? И разве можно заполучить головную боль, видя сон? Эта женщина просто смотрела на него своими странными глазами — глазами, похожими на светящиеся фары... На светящиеся фары. Взгляд Дина метнулся ниже, туда, где на груди у нее висел серебристый кулон — или, может, он был вделан прямо туда — над сердцем. Значок с логотипом Импалы. Срань господня! Это действительно была она. Лиза, какого хрена ты сотворила с моей машиной? — Я всегда была здесь, — сказала она, и, не знай он ее так хорошо, то подумал бы, что она обижена. — Просто я... поменяла форму. — Детка? — сказав это, он смущенно улыбнулся. — Какого... — Я буду вести себя прилично, — сказала она, — если ты пообещаешь мне, что вернешься. — Это не только от меня зависит. — Думаешь, я этого не понимаю? — глаза-фары потускнели. — Думаешь, я не знаю, насколько опасен мир? Думаешь, я не чувствовала ничего каждый раз, когда ты умирал? Не оплакивала тебя так же, как Сэмми? — Ты каждый раз чувствовала мою смерть? — он уставился на нее. Господи, сколько уже раз за последние годы он умирал? После всего этого он и в собственном здравом рассудке иногда не был уверен, а ведь он — человек, не машина. — Каждый раз, — сказала она. Дин никогда не думал о таком. Он просто... Она же автомобиль, что она может знать о смерти? Не говоря уж — чувствовать? И оплакивать... Кас говорил, что чистый дух не ведает страха, но как же она может не бояться — после всех этих смертей? Он не смог в ответ сказать ей ничего, кроме дурацкого: — Прости, мне жаль. Окружающее слегка заволновалось, словно этот нереальный мир вот-вот готов был рассыпаться. Он услышал ее шепот: — Не сейчас! — Детка? — он поймал ее ладонь. Пальцы были слегка непропорциональны: слишком длинные, слишком тонкие, ногти чересчур узкие. Она не смогла по-настоящему воплотиться в человека, лишь в нечто отдаленно похожее. — Что происходит? — Я не могу больше это поддерживать... для тебя не могу. Для той женщины могла... но с ней у меня не было связи, — голос ее напрягся, и она отдернула руку. — Сейчас всё слишком. Связь. Это то, что существует между ними? Он спросил: — Почему ты никогда со мной не говорила? С другими — да, но не со мной. — Слишком сильно... — окружающее заколебалось еще сильней, скорее напоминая готовые разрушиться чары, чем сновиденье. — О чем ты?.. — Слишком сильно. Это тебя разрушит. — Как... Её руки задрожали. Все сильнее и сильнее; отливающие хромом ногти впились в ладони. Машины не могут потеть, но ему казалось, что вот-вот начнут кровоточить ее поры. Она удерживала это пространство всей своей сущностью, и все равно оно было нестабильным. Из-за него? Он открыл рот, собираясь сказать, что ради него не стоит... — Не могу удержать... — прошептала она, и все разбилось вдребезги. *** — Я несся сюда сломя голову, а ты дрыхнешь? Дин принудил себя открыть глаза. Рывком распахнув дверь машины, над ним навис Сэм. Голос брата звучал резче обычного, большой палец снова впивался в ладонь — Сэм полагал, что Дин этого не замечает. Это означало, что брат не злился — не на Дина, по крайней мере — просто Сэм не мог одолеть Люцифера. — Сэмми, ты же водишь, как девчонка, я думал, ты до завтра приехать не успеешь, — Дин поддразнил его, зная, что его подколки всегда помогают брату расслабиться — какие бы трюки сатана в своем углу не выкидывал перед Сэмом. — Ха-ха, — сухо ответил Сэм. — Надеюсь, брезент, который я привез, тебя устроит. В том месте, что порекомендовал Бобби, выбирать было особо не из чего, — он бросил Дину сверток. — Сойдёт, — Дину просто надо защитить ее от грязи и пыли, ну и еще он надеялся, что это не даст разным мелким тварям устроиться в ее движке. В сарае рядом с дверью была дыра, и он не нашел ничего, чем можно было бы ее загородить. — Я уже убрал все, что мог, сейчас запру ее, а ты давай разворачивай брезент, — он отдал сверток обратно Сэму, проверил, не остались ли ключи в зажигании, и вылез из машины. Проведя рукой по ее крыше, Дин словно ощутил под пальцами тепло — может, и воображаемое. А возможно — оно осталось от того сна. Она хотела получить от него ответ. А он отвлекся от разговора… а потом она не смогла удержать этот сон. Но если бы она удержала, то Дину — откуда-то он знал это — сон мог бы нанести вред. Она такого бы никогда не допустила. Вот потому она и не приходила в его сны. Он посмотрел на брата. Как часто люди говорили ему, что Сэма он любит слишком сильно — так, что их отношения становятся нездоровыми, вплоть до перехода во зло? Возможно... Возможно, у неё — так же. Сэм помог ему накрыть Импалу брезентом. Он не заметил, как Дин, наклонившись к ней, шепнул: «Обещаю».