все грехи прощены

— Я тебя прощаю, — мягко говорит Киоко, когда гладит его по волосам и держит за руку. Расписанное чужой кровью лицо бледное и уставшее, а яркие зелёные глаза — всё равно что колбы с плесенью. Совсем как те в старой заброшенной лаборатории Эстранео — тоже видели много ужасов, жестокости и дерьма. Хаято промаргивается. У неё за плечами пять неспасённых жизней и три отобранные. У него за плечами таких сотни. — Поэтому и ты себя прости, Хаято. Тёплым взглядом она компенсирует холод рук. Потрёпанная форма воняет гарью и потом. Киоко не выглядит роковой красавицей, как ей пророчили. Киоко выглядит уставшей, перебитой полицейской шавкой, и Хаято эту шавку любит больше школьного идола. — Я не могу. Он не плачет, не дрожит, даже голос не вздрагивает, а ледяная маска сковывает лицо до онемения. Но Киоко чувствует, какой болью пропитаны эти слова и как крепче он хватается за её ладонь. Тсуна научил его жить без войны, без мафии, без оружия за пазухой. Приучил к хорошему, сказал: «Твоя жизнь важна», показал другую изнанку мира. Иная сторона Хаято понравилась, он её полюбил вместе с этой Сасагавой, черт её дери, Киоко. невольно случайно он не хотел. Киоко не пошла с ними в Ад, зато осталась сторожить Дзигоку. Карманная богиня Средней Намимори стала менее абсурдной, перестала так сильно любить тир с пистолетами, как в пятнадцать, и больше не стрижется по-модному. Потускневшие рыже-русые волосы собраны серой резинкой и тянутся до самого пояса с полицейским значком. Ох, тупая Сасагава, думает Хаято, никак не выкроишь день сходить в парикмахерскую и отсечь эту херь. Он прижимает её к себе целой рукой, тычется в плечо, тупая, тупая, тупая, ты нахера сюда пришла? Бессмертная? Киоко хрипло, но твёрдо говорит: — Тогда хотя бы позволь себе отдохнуть. Эта Сасагава, черт её дери… Хаято проваливается в бездну, уловив секунды три смазанных помех напоследок. Но тело его не падает, колени и лицо не бьются о грязную землю, осколки под ногами не впиваются в кожу. — Отдыхай, Хаято. Ведь она рядом, она держит, она обязательно защитит. Киоко больше не та, что в пятнадцать. Она сильнее. Поэтому Хаято не нужно бежать от неё, прикрываясь грехами и кровью на руках. Грубить, пытаясь оттолкнуть, не отвечать, игнорировать. За кого он её принимает? Этот Гокудера, храни его Боже, Хаято просто невыносим.