Часть 1

      Невидимость — одна из способностей моего Иерофант Грина, я же приобрёл её по воле случая, сам того не замечая. Всю свою жизнь я сторонился других людей, ведь они не видели того, что видел я, потому не смогли бы понять моих переживаний. Даже, казалось бы, родители — и те не знали меня и моих способностей.       Как и в любой классической истории всё началось с детства. Мне было семь или восемь лет, когда я впервые увидел то, что сейчас называю своим стендом. В те времена меня то и дело задирал соседский мальчишка, но на то были свои причины: во-первых, он был старше меня, во-вторых, его родители насильно заставляли его общаться со мной по дружеской просьбе моих. Пожалуй, что из-за этой никому не нужной принуждённости и началась его неприязнь ко мне.       Часто мой вынужденный друг просто сбегал от меня, и я был только рад этому, но иногда, во время совместных посиделок наших обоих родителей, мне приходилось подолгу сидеть с ним в его комнате. Время наедине с ним было для меня некомфортным, равносильным тяжёлой ноше, что я смиренно накладывал на себя еженедельно и притом никому не рассказывал.       — Что рисуешь? — спросил меня мальчик, когда я в очередной раз отгородился от него в углу его комнаты, чтобы позаниматься своим любимым делом.       — Не знаю, — я правда не до конца понимал, что нарисовал.       Мой рисунок был очень похож на длинную зелёную змею, украшенную красными розами и белыми лилиями. Мальчик начал приглядываться к нему, и я в смущении быстро захлопнул альбом. Тому это не понравилось. Он сел на корточки рядом со мной и с напускной таинственностью спросил:       — Какёин, а ты знал, что все страшные рисунки могут оживать после полуночи, особенно если нарисовать то, чего боишься больше всего? — он потянулся руками к моему альбому, в то время как я только сильнее прижал его к себе.       — Не думаю, что такое возможно, — коротко ответил я, и он недовольно хмыкнул.       — Ты хочешь сказать, что я вру, мелюзга?       — Нет, я этого не говорил, — я заволновался ещё сильнее, когда в комнату заглянула моя мама и спросила, что мы делаем.       — Всё хорошо, миссис Нориаки. Мы с Какёином смотрели его рисунки, — он с выжиданием протянул руку ко мне, и мне не оставалось ничего иного, кроме как отдать ему свой альбом, чтобы она не заподозрила неладного.       Только она скрылась, как я сразу попросил свою вещь обратно.       — Ха, ты что девчонка рисовать цветочки? Даже к этой зелёной сопле их присобачил. Ну и гадство! — игнорируя меня, он с усмешкой начал перелистывать мои рисунки.       Я не выдержал его насмешки и в попытке вернуть свой альбом назад порвал рисунок пополам, с шумом упав на пол и ушибив колено.       — Дурак, не надо было дёргаться! Теперь даже не вздумай жаловаться кому-нибудь, ты сам виноват, что ударился, — он отдал мне несчастный обрывок.       — Я хочу пойти домой, — я спокойно сложил все части рисунка в альбом и уже хотел выйти, как он остановил меня за плечо, сказав, чтобы я даже не вздумал рыдать на глазах у родителей.       Помню, мне тогда стало так обидно из-за этого, ведь я даже не думал об этом. В какой-то момент я даже сильно разозлился на него, но высказать всё, что накипело, так и не смог. В это мгновение и появился Иерофант Грин.             Зелёный монстр, возникший передо мной точно призрак, обвёл своими щупальцами руку мальчика и с силой отдёрнул её от меня. Мой сосед тут же напугался, вскрикнул от боли и, схватившись за больное место, заплакал, в то время как неизвестная сущность двинулась ко мне. В ужасе я упал на пол и замер перед ним. Он же остановился рядом и пристально вытаращился на меня своими роботизированными жёлтыми глазами, будто ожидая команды. Я глядел на него и не понимал, чего он от меня хочет, а когда попытался сбежать, сам оказался во власти длинных щупалец, которые в следующую секунду с осторожностью поставили меня на ноги.       — Кто ты такой? — решительно спросил его я, пока его размотанные конечности стягивались в исходную форму.       Он ничего не ответил и тут же исчез, пройдя сквозь меня. Я опешил и пришёл в себя только тогда, когда услышал всхлипы своего соседа. Вскоре на шум прибежали родители, и он во всём обвинил меня. В мою же историю никто даже не поверил, наверное, потому, что я один видел его. С тех самых пор о существовании зелёного гуманоида знал только я. ***       — Так ты всегда будешь преследовать меня? — спросил я, оставшись со странным существом один на один в своей комнате этим же вечером. Он молча кивнул. — Тогда скажи, как тебя зовут?       Он снова исчез и появился только утром, когда родители решились поговорить со мной перед школой. Весь разговор я молчал о том, что видел, и в итоге сослался на то, что вчера мне всё привиделось. Вывихнуть руку ребенку старше меня на четыре года я не мог, родители хоть и понимали это, но не отчитать меня не могли. После завтрака я пошёл в школу. Всю дорогу зелёный монстр шёл рядом со мной. Никто кроме меня его не видел.       — Ты ведь слышал их, да? — тихонько спросил я, так, чтобы никто этого не заметил, и он молча кивнул. — Меня отругали из-за тебя, так что впредь не калечь людей, хорошо?       Он замолчал и снова вылупился на меня, я тяжело вдохнул.       — Ты, наверное, плохо понимаешь, что я тебе говорю? — он сразу же помотал головой. — Раз понимаешь, тогда больше не делай так. Скажи, ты ведь не призрак? — он помотал головой, — тогда божество? — опять не то. — Так кто ты на самом деле?       Он остановился напротив меня, попеременно указав рукой сначала на меня, а потом на себя.       — Хочешь сказать, что ты — это я? — сделал заключение я, на что он положительно кивнул, а я ещё больше засомневался в том, что мы действительно понимаем друг друга.       Вскоре мы добрались до школы. Все уроки мой новый друг провёл рядом со мной. Из-за его ответов я так и не смог сконцентрироваться на учёбе, зато нарисовал точный рисунок зелёного существа, который как назло тут же заметил мой преподаватель.       — Эй, Какёин, чем ты там занят? — он подошёл ко мне, и я не успел спрятать свой лист. — Рисуешь всяких монстров во время моего урока? Тебе что не интересно то, что я тут вам рассказываю?       — Простите, я больше так не буду, — кротко ответил я, поджав хвост.       — Учитель, а покажите нам, что он нарисовал, — попросили девочки с соседнего ряда, с интересом поглядывая в мою сторону. Кажется, я нравился им, но вот мне до них не было никакого дела. — Пожалуйста, учитель!       — Не надо, прошу вас, — тихо попросил я, но он меня не послушал и повесил мой рисунок на магнит с краю доски.       — Впредь все ваши художества я буду вывешивать здесь, а потом передавать вашим родителям.       Услышав об этом, я сразу же заволновался. Казалось, эти мысли не давали мне покоя до конца уроков. Одно дело если рисунок увидят одноклассники, но совсем другое — родители.       Я специально дождался, пока учитель закроет класс и уйдет, после чего подошёл к дверям кабинета, думая над тем, как попасть внутрь. К счастью, мой монстр придумал всё за меня. Растянув свои ноги в тонкие полосы, он с лёгкостью проник в щель под дверью. Через несколько секунд мой рисунок был снова в моих руках, а родители ни о чём так и не узнали. ***       Прошло несколько месяцев. Всё это время зелёный гуманоид был рядом со мной. Мне удалось исследовать все его возможности растяжения, также стали известны и его личные особенности: нелюбовь к открытым местностям и скрытость. Стоит также отметить, что в некоторых вещах мы были с ним похожи, кпримеру, он так же, как я не переносил больших скоплений людей, но, в отличие от меня, его никто не видел и даже не слышал. Я же, будучи замкнутым ребенком, был рад его появлению, ведь именно он заставил меня почувствовать себя особенным. Иерофант Грин был мне как друг и всегда понимал меня с полуслова и делал всё, о чём я даже не успел его попросить. В какой-то степени я даже признал факт того, что мы действительно были связаны друг с другом. С его появлением я стал гораздо счастливее, что почему-то ещё больше насторожило моих родителей.       — Какёин, почему ты в школе не общаешься со сверстниками? — спросила меня мама перед очередным выходом на учебу.       — А о чём мне с ними говорить? — я по-быстрому обулся и, попрощавшись с ней, вышел из дома. Передо мной тут же появился мой друг. — Отныне мой друг только ты… — я хотел назвать его по имени, но вспомнил, что так и не придумал его. — Надо бы придумать тебе имя. Ты ведь тоже думаешь, что другие нам не нужны? — он молча кивнул, а я улыбнулся.       После школы мы вдвоём направились к реке, которая находилась в километре от моего дома. Рядом с ней не было ни других домов, ни трассы для машин, иными словами, идеальное безлюдное место для наших тренировок.       — Итак, сначала повторим то, что мы назвали «изумрудным всплеском», — сняв рюкзак, я достал небольшую кучку бумажных корабликов, которые сделал ещё в школе, и запустил их на разном расстоянии в воду. Они послужат целью для атак гуманоида.       Дождавшись, когда их унесет течением, мы принялись за дело. В первую очередь принялись оттачивать атаки на ближней дистанции и с каждым следующим разом увеличивали расстояние до цели, чем совершенствовали точность попадания гуманоида.       — У тебя неплохо выходит, но было бы куда лучше, если бы ты использовал другие цели, — я услышал чужой голос за спиной и обернулся.       Позади меня стояла маленькая большеглазая старушка с двумя косичками по обе стороны головы. В руках она держала корзинку с продуктами, и, судя по всему, направлялась к своему дому по этому пути. Увидев, как пристально она смотрела то на меня, то на моего монстра, я опешил и уже хотел бежать, как она снова заговорила со мной:       — Не бойся меня, необычный мальчик. Я всего лишь хотела помочь тебе советом, как лучше управлять своим стендом.       — Так вы знаете, кто он? Вы видите его?       — Разумеется, ведь я предсказательница и могу дать имя твоему стенду, — она подошла ко мне и, покопавшись в карманах, вытащила оттуда колоду карт и протянула их ко мне: — Это роковые карты Таро. Выбери наугад одну карту, и она будет олицетворять твою судьбу так же, как и способности твоего стенда, что стоит позади тебя.       Я вытащил из колоды пятого аркана, и бабуля немного поникла.       — Что-то не так? — спросил я, но она только покачала головой, слегка улыбнувшись своим беззубым ртом, от чего мне стало не по себе.       — Это карта Жреца, её появление означает, что ты призван для выполнения той или иной конкретной задачи и должен идти по определённому пути. Твоё воплощение духовной силы зовут Иерофант Грин, он слабый, но имеет преимущество на длинных дистанциях. Твоя атака «всплеском» может пронзить что угодно, поэтому тебе следует лучше оттачивать её точность.       — Но откуда вы всё это знаете?       — Это не важно, твои способности слабы и не смогут сгодиться в моём деле. Однако будущее переменчиво, и мы ещё можем встретиться. Кто знает, может, наши пути будут связаны, и ты всё-таки пригодишься мне, а пока что извини, мне пора идти.       — Погодите! — я пытался остановить её, но она только отмахнулась рукой.       «И на что я мог сгодиться ей?», — подумал я, а когда она ушла, снова вернулся к своему другу.       — Что ж теперь хоть понятно, почему тебя вижу только я, — он как обычно вытаращил на меня свои глаза. — Значит Иерофант Грин? — положительно кивнув, гуманоид демонстративно начал растягиваться, будто чувствуя, что я хотел сказать дальше. — Ладно, побудем здесь ещё немного, а потом домой.       Мы потренировались ещё немного. Совет бабули вдохновил меня на то, чтобы раскрыть все способности моего стенда, а самое главное сделать так, чтобы больше никто не смог назвать его слабым. Я вернулся домой гораздо позже обычного и сразу же наткнулся на маму, которая вышла в прихожую, чтобы встретить меня.       — Звонили со школы, — сказала она усталым голосом. — Твой учитель говорит, что ты постоянно витаешь в облаках и игнорируешь других детей. Может, скажешь, в чём дело, сынок?       — Зачем он звонит тебе? — с обидой спросил я. — Я же ничего не натворил. Так какое ему вообще дело до меня?       — Какёин! Ты хочешь, чтобы все думали, что мой сын социофоб? Пойми уже, что мы с отцом и твой учитель волнуемся за тебя. Неужели тебе совсем не интересны другие дети? Может, тебя кто-то обижает? Расскажи мне.       — Мам, хватит, пожалуйста, никто меня не обижает.       — Тогда что не так? — она присела передо мной на корточки и с расстроенным видом заглянула мне в глаза.       — Я другой, мам, не такой как они, — позади неё появился Иерофант, увидев его, я тут же попытался отойти от матери, но она крепко схватила меня за руки, дав понять, что сбежать от разговора не получится.       — Расскажи мне всё сейчас или будешь наказан!       Я не знал, что делать. Как вообще можно было рассказать ей о Иерофанте? Она же сочтёт меня за ненормального. Я молча закрыл глаза, старательно игнорируя её, но она продолжала требовательно трясти меня за руки. Когда же я всё-таки решился на разговор и открыл глаза, чтобы посмотреть на неё, то чуть не упал на месте. Оказалось, что всё это время она трясла не меня, а тряслась сама из-за того, что мой стенд, окутав большую часть её тела, пытался проникнуть ей в глотку, чем и вызвал эти судороги. Я сильно перепугался, когда она вдруг поднялась на ноги и кривой походкой направилась в кухню, и не сразу успел отозвать свой стенд, который ни с того ни с сего стал действовать автоматически.       — Иерофант, отпусти её! — я со всех ног вбежал в кухню, где мама уже сидела за столом и смотрела куда-то в сторону, словно не замечая меня. Тогда я крикнул ещё громче, после чего она открыла рот, и монстр начал выбираться наружу. Когда он наконец покинул её, я тут же подбежал к ней.       — Что такое, Какёин? — спросила она так, словно забыла о произошедшем. Я не знал, что ответить, и быстро побежал за водой, стоило ей только попросить об этом.       — Мам, ты совсем ничего не помнишь? — я передал ей стакан, и она неожиданно сказала:       — Помню, что мы разговаривали, но в какой-то момент мне стало всё равно. Я хотела понять тебя, ведь ты мой ребенок, но почему сейчас мне всё равно? — она хмыкнула, после чего встала и пошла в свою комнату.       Я же остался сидеть на кухне, пытаясь понять, что с ней сделал Иерофант. Стоило мне только подумать о нём, как он тут же появился передо мной. Он чуть не убил мою мать, и я был жутко зол на него, и тем не менее, он был отражением меня самого, что означало, что я не настолько хорош и добр, раз могу случайно навредить людям.       Думаю, что именно с этого дня я окончательно убедился в том, что я другой и не должен сближаться с кем-либо, иначе все прознают, насколько странная и ужасная тварь сидит внутри меня.