Часть единственная

Алиса болтает без умолку - это раздражает, голова начинает болеть, по вискам будто раздаются частые точные удары барабанных палочек. Лили уходит в свою комнату, ложится на кровать и с силой сдавливает голову руками, надеясь на то, что боль скоро утихнет. Но та только нарастает, на глаза наворачиваются слёзы, и около трёх часов ночи Лили не выдерживает - срывается на крик, глухой, в подушку, и тут же до крови закусывает губу. Поздно. Марлин и Алиса уже с беспокойством уставились в сторону её кровати. Откуда у Лили привычка держать всю боль в себе она не знает, но только благодаря подругам она стоит сейчас посреди медпункта в ожидании, когда мадам Помфри отыщет нужные таблетки. Утром матч по квиддичу - гриффиндор против слизерина - но в этот раз она его пропустит. Мадам Помфри оставила её в больничном крыле, и это замечательная отмазка для подруг, которые таскают её на каждый матч. Лили уже собирается отправиться к себе в башню, как в больничное крыло вносят Джеймса. Он без сознания. В его руке трепыхается золотой снитч. Лицо такое... умиротворённое, и Лили жалеет, что не может увидеть глаза. На карие с золотыми жилками глаза цвета молочного шоколада у Лили кажется фетиш. Где бы она не находилась, она неосознанно ищет их, иногда тайком позволяет себе в них утонуть, но тут же одёргивает себя - обладатель этих самых глаз до невозможности противен ей, до невозможности бесит, до невозможности обаятельный... Она старается не думать о том, какие на вкус его губы, не гадать, сколько девушек у него было, не беспокоиться каждый раз, когда этот оболтус получает травму. Лили сидела в общей гостиной гриффиндора, набравшись с ногами на подоконник. Было до странности пустынно и неуютно. Только пара семикурсников у камина дописывала конспекты по истории магии. По гостиной разлилась давящая, непривычная тишина. Полная луна заглядывала в окно, нагнетая обстановку. Глаза слипались. Но неизвестно откуда взявшееся беспокойство не давало вернуться в свою комнату и лечь спать. Кажется, дело было всё же в её однокурсниках. Отбой был около часа назад, но в башне гриффиндора их не наблюдалось. Конечно, Лили знала, что они частенько совершают вылазки под покровом ночи, но сегодня что-то неуловимо отличалось. Сегодня полнолуние, и Ремуса, совести этой компании, с ними не будет. Лили искренне волновалась за Рема, хотя это было не её дело. Он и так не сильно общительный, а если ребята узнают о его ликантропии, он потеряет единственных друзей. Впрочем, бороться со сном стало для неё уже невозможным. Она лишь на секунду прикрыла глаза, и в следующий миг уже спала глубоким сном. Проснулась Лили в своей кровати от криков подруги Алисы, которая успела осознать, что они проспали завтрак и уже опаздывают на трансфигурацию. За секунду до звонка влетая в полупустой класс, Лили вдруг вспоминает, что совершенно точно заснула в общей гостиной. Четвёрка мародёров на трансфигурации не появляется. Ко втором уроку подтягиваются сонные Питер и Сириус. Римуса не будет ни сегодня, ни завтра - Лили знает, что из-за полнолуния ему ещё пару дней придётся провести в больничном крыле. Интересно, куда запропотился Поттер? За всю следующую неделю Лили ни разу не слышит голоса Джеймса. Он будто не видит её, игнорирует. Её всё сильнее грызёт совесть. Она вспоминает свой разговор с Сириусом: - Зачем ты с ним так грубо, Лили? - Да потому что этот... этот... он вечно ко мне лезет, вечно пристаёт, так ему и надо! - Но это было слишком, Лили, и ты сама это понимаешь. Он, конечно, тот ещё оболтус, но он хороший парень, и никогда не сделал бы того, в чём ты его обвинила. Он честный и справедливый. - Знаешь что, Блэк? То, что ты выгораживаешь своего дружка, ничего не изменит. Лили и сама знает, что это неправда, но тогда она была настолько зла, что назвала его бессердечным кобелем и бабником, который мечтает только переспать с ней. Это было для него ударом ниже пояса, что-то сломалось в нём. Потому что Джеймс действительно любил её. Просто мечтал видеть улыбку на её губах. Просто он вдруг понял, что отравляет ей жизнь. Он с невозмутимым лицом дошёл до неработающего женского туалета на третьем этаже, и закрыв дверь скатился по ней, захлёбываясь и давясь слезами. Зашёлся кашлем, раздирающим лёгкие. Вместе с кровью выплюнул наружу несколько белоснежных лепестков лилии. Прошла уже неделя, и с тех пор лилии в его лёгких так разрослись, что дышать стало почти невозможно. Сириус видел, как ему плохо. Сириус знал, почему. Сириус пытался поговорить с Лили и понял, что это безнадёжно. Ещё через неделю Джеймса Поттера отправили домой, доживать свои дни вместе с родными. Потому что ханахаки не лечится. Никак. Трое его друзей были отправлены вместе с ним. Трое мародёров вернулись в Хогвартс через 12 дней Лили узнает о смерти Джеймса Поттера ещё через 23 дня, когда на очередном матче по квиддичу увидит в мантии ловца гриффиндора третьекурсника. Она спросит Сириуса, почему обалдуй Поттер пропускает свой обожаемый квиддич. И Сириус расскажет. Зайдя в свою спальню Лили закашляется и выплюнет вместе с кровью маленький голубой цветок незабудки.