Глава 1

— Антон Эдуардович! — кричу я тебе, но ты не слышишь. Холодный ветер дует в лицо, царапает твою бледную кожу, но ты продолжаешь свой путь. Мои лёгкие скоро порвутся от такого бега, а ноги сломаются пополам. Сколько я так бегу? Не знаю, я хочу тебя догнать. Хочу прикоснуться и передать то, о чём меня попросили. Конверт трепыхает в моем рюкзаке, боже, какой он тяжёлый! Зачем столько учебников в универе придумали? Ты — ночь посреди белого дня. Тебя всегда можно заметить, даже если ты попытаешься скрыться в толпе. Я всегда узнаю твой взгляд, наставник, твой бархатный голос. Мне не чуждо слушать его, мне нравится такой подход к моему обучению. Ты — терпеливый учитель. Стараешься сделать все, чтобы я нормально училась. Делая этот рывок, я тешу себя надеждой, что вот-вот, но догоню тебя. Твоё коричневое пальто развивается на ветру, а тёмные горько-шоколадные волосы уложены назад. Новый порыв ветра доносит до меня запах твоего одеколона, я пытаюсь не потерять тебя. — Антон Эдуардович! Стой! — эти слова даются мне с трудом, в лёгких царит адская боль. Холодный воздух режет не хуже кипятка, я останавливаюсь. Моя спина сильно болит, в глазах плывут пятна, а ноги готовы подкоситься. Но — о Боже! — ты услышал. Вот, твои мягкие шаги отдаются гулом в моей голове. Прикосновение твоей тёплой руки возвращает меня в реальность, я смотрю на тебя уставшими глазами. Твои же, как золото. Вечно строгие, вечно холодные. Твоя жизнь расписана по графику, ты пытаешься быть везде. Плохо выходит, я же вижу. Постоянно уставший, постоянно не способный нормально сосредоточиться на какой либо работе. «Снова не спал!» злая мысль проносится в голове, но я стараюсь не выдавать её вслух. Но ты ведь поймёшь, не так ли, наставник? Чуть наклонив голову набок, ты заглядываешь в мои глаза, ищешь в них что-то. Я знаю что — хорошо спрятанное враньё или — мучительную боль от бега за тобой. — Катерина, здравствуй. Что ты тут делаешь? — чётко и без запинки, ты говоришь по клише. Я аккуратно разгибаюсь, смотрю на тебя. Что же я хочу найти в тебе? Толику заботы или отцовской поддержки? Увы, ни того, ни другого, я не смогла найти. — И, почему такая уставшая? — А… Я, бежала… За тобой, наставник… — с большими паузами, но я проговорила это. Ты взял меня под руку, чуть коснулся пальцами моих мешков под глазами. «Не делай так!» тихо возмущаюсь про себя, а твои пальцы в кожаных перчатках проскальзывают по моему лбу. В твоих глазах я улавливаю некое — сомнение? — хорошо спрятанную злобу. Ты умеешь контролировать свои чувства, а я — нет. Мне даётся нелегко, но я стараюсь учиться у тебя. Наставник, ты — святой для меня человек. Вспоминая о конверте, я спешно отворачиваюсь от тебя. — Хочешь передать что-то? — бесстрастно спрашиваешь ты, а я киваю в ответ. Расстегнув рюкзак, я спешно ищу заветный конверт. Ага, нашла! Застрявшая в учебнике по Уголовному праву бумага, никак не хотела поддаваться. Пришлось снять свою ношу, поставить на одно колено, да выуживать таким способом. Правда, ничего из этого не вышло. Как только рюкзак оказался на согнутом колене, я начала заваливаться назад. Это всё от недосыпа, верно. Твои движения точные, ты ловко подхватываешь меня за руку, а рюкзак болтается в другой твоей руке. Конверт сам вылетает из него, я спешно ловлю его, облегчённо вздыхая. — Вот… Олежа передал… — всё ещё с трудом отвечаю я, ты, слегка удивлённо, вздыхаешь. Поставив меня на ноги, ты отдаёшь мне рюкзак. Конечно, мои мешки под глазами не меньше твоих. Мы оба не спим, оба занимаемся своими делами. И, иногда, тебя не бывает дома подолгу. Дни, ночи, вечера — я коротаю их за чтением книг или за телефонным разговор с кем нибудь. Но тоска убивает, а желание свободы сильнее. Мы с тобой — стреляные птицы, наставник. В нашей груди множество дырок от пуль, у тебя же — шрамы. Их много, я видела. Один раз, когда ты вернулся посреди ночи, у нас был Олежа. Он помогал мне с учёбой, как вдруг, ты ввалился через окно. В твоём плече зияла рана, пуля вошла в плоть и не вышла. Я помню это хорошо, а ты — нет. Мы с тобой — заложники своей морали. Как нам дали крест, так мы его и несём. — Что ж, будет что дома почитать. — выстрел, прямо в точку. Моё тело отзывается крупной дрожью, ноги снова подкашиваются. Я судорожно хватаю тебя за руку, опираюсь на твоё плечо. Тебе итак тяжело, прости меня, наставник. Ты стоишь прямо, не смеешь двигаться. Я перебрасываю рюкзак через плечо, он аккуратно ложится на спину. Ты мягко улыбаешься уголками губ, берёшь меня под руку. Тёплые, согревающие. Без слов, мы понимаем друг друга, наставник. Ты медленно идёшь вперед, а я иду рядом. — Антон Эдуардович, — хрипло произношу я, ты поворачиваешь голову ко мне. — а ты не забыл, что у тебя с Олежей сегодня свидание? — То есть.? Как? — кажется, такого подвоха он не ожидал. Я мягко улыбаюсь, стараясь вновь не заваливаться вперёд. — Вот так! Придём домой, почитаешь конверт, наставник. — но в твоих глазах ловлю ту самую частичку, которая присуща не тебе — Дипломатору. Он никогда не нравился мне — что уж утаивать? — я ненавижу его. Он, словно болезнь, сидит в твоём теле. Он пожирает тебя, делает слабее. Ты не борешься с ним, ты принимаешь его. «Так нельзя!» постоянно повторяю себе, когда ты возвращаешься домой после «дежурства». Хватит идти у него на поводу, будь собой! — Хорошо. Пары сегодня раньше закончились? — ты ловко перехватываешь инициативу, переводишь стрелки на другую тему. Умен, хорош ты в этом деле, спорить не буду. Ты берёшь контроль над своими эмоциями, и вот, я уже не вижу той растерянности, которая была пару мгновений назад. — Да, нас пораньше отпустили, наставник. Что, сегодня опять в «дежурство»? — вкрадчиво спрашиваю я, а ты недовольно хмыкаешь в ответ. Задела, ещё один выстрел, но уже от меня. — Нет, сегодня, я посвящу остаток дня Олеже. Если ты не против. — О, нет, нет! Конечно, я понимаю! Ты можешь быть уверен, наставник, что я сама справлюсь с заданиями! — весело отвечаю я, на что ты мило улыбаешься. Мне нравится твоя улыбка, хоть и немного наигранная, как всегда. Мне нравится, как ты говоришь и мыслишь. Вообще, мне всё в тебе нравится, наставник. Ты — мой друг. Ты — мой покровитель. И, ты же — дьявол моего рассудка. — Хорошо, Катерина. Но, прежде, как мы вернёмся домой, ты обязательно должна поесть. Дома из еды ничего не осталось. Так что, сходим в кафе, ты не против? — Наоборот, только за!