Плотное расписание

killedmyself – for the moment       – Я думаю, что Хисао привёз сюда Мусаши для... – Сэм продолжал утверждать новые теории, когда вдруг замолчал на секунду, а затем пропустил пальцы сквозь спутавшиеся чёрные пряди волос, нервно постукивая ногой под столом, и продолжил, – воспитания... Как отец сына, понимаете?       – А это нормально вообще? – удивлённо ответила Агата, встречаясь с карими немного потухшими глазами.       – Скажем так, меня такой подход не удивляет.       Полицейский понуро склонил голову. Было видно, что ему тяжело поднимать подобные темы. Он выглядел так, словно то, о чем они сейчас говорили, приносило ему даже физическую боль, которую он благородно терпел, ведь это – его работа, его долг. Здесь всем всё равно, что ты чувствуешь, пока ведёшь расследование. Ты должен взять себя в руки и довести дело до конца, чего бы тебе это ни стоило. Сердце Агаты обливалось кровью, когда она видела своих друзей в таком состоянии. Может, ей самой было невероятно тяжело, потому что она фактически была ядром в куче нескончаемых проклятий, свалившихся на них после смерти тётушки, однако состояние близких волновало её куда больше своего.       – Если у Мусаши действительно было что-то с той девочкой, которую мы видели вчера... – родной властный голос вдруг разорвал затянувшуюся тишину. – Тогда у Хисао вполне был мотив, – строго заключил он.       Идеальный. Самый любимый и желанный мужчина. Каким бы заносчивым и раздражающим он иногда ни был, она любила его любым. Любовь сравнима только с самой смертью. Это невероятное чувство, которое будоражит каждую клеточку твоего померкшего от накопившихся проблем сознания. Когда вы, как два дурака, смеётесь над своими шутками, иногда глупыми и нелепыми, но до боли в животе забавными, а вас попросту никто не понимает, вращая пальцем у виска. Когда вы, сильные и независимые по жизни личности, начинаете нуждаться в партнёре и не видите больше смысла делать что-то отдельно друг от друга. Когда вы перемещаете центр внимания на родного человека, жертвуя собой, своими желаниями и убеждениями, лишь бы у него всё было в порядке. Любовь – это загадка для тех, кто ею окрылён, и для тех, кто становится её свидетелем. Они потерялись в этой загадке окончательно.       – Убить человека только из-за того, что он изменил твоей дочери? Слабовато как-то... – тихонько проронила Рэйчел, увлечённо рассматривая новый маникюр.       – Если у Мусаши обострённое чувство справедливости и долга – это вполне реальный мотив. Интересно, с каких пор она так яро защищает идеи Алекса? Раньше ведь она упрямилась, даже когда очевидно была не права.       – Разумно. Нам нужно поговорить с той девушкой, она наверняка что-то знает. Так как женские секреты нам с Александром никто не расскажет, к ней пойдёте вы, – убедительно, но с некой тревожностью проговорил Сэм, устремляя на нас свой взор.       – Сэмми, тебе необязательно придумывать настолько дешёвые отмазки,чтобы уединиться со мной, – швед откидывается на спинку стула, скрещивает на груди руки, отчего натягивается его белоснежная рубашка, и нахально улыбается.       – Боюсь тебя расстроить, но побыть наедине у нас не выйдет, – устало покосился на него японец. – Нам нужно поговорить с Юмой. А позже надо заняться той девочкой со стойки регистрации и самим Хисао.       – Сколько дел, сколько дел... – пробормотала Агата, словно в прострации.       Александр встрепал наследнице волосы, приятно массируя мягкими подушечками пальцев кожу головы. Волны наслаждения и спокойствия сразу окатили через чур напряжённое тело. Тёплая ладонь ласково огладила изгиб шеи, в то время как пухлые губы придвинулись ближе к её аккуратному ушку. Почти мурлыча, подобно довольному коту, урвавшему последнюю порцию сметаны, швед прошептал, обжигая дыханием:       – Надеюсь, в твоём плотном расписании найдётся время и для меня.       Глупая улыбка дрогнула на девичьих устах, а щёки в одну минуту стали слегка розовыми. Дрожащей рукой англичанка неловко заправила волнистую прядь обратно в причёску и посмотрела на любимого. Он сидел всё так же непозволительно близко. Настолько, что приходилось сводить колени, чтобы не схватить его сейчас за руку и без лишних слов, совсем не объясняясь перед Сэмом и Рэйчел, убежать в их общую комнату и заняться чем-нибудь интересным. Поэтому Агата решила просто подыграть ему в его же манере. У хорошего учителя она быстро поняла, как стойко парировать его словесные атаки.       – А ты уже прислал запрос моему секретарю в письменной форме в трёх экземплярах? – вспомнив, с каким отвращением Нильсен в прошлый раз копался с документами, шатенка ухмыльнулась про себя.       – Ну вот, вместо объятий и поцелуев придётся весь вечер составлять запросы... – нарочито громко вздохнул швед, чтобы показать своё истинное горе. – Но раз ты хочешь – кто я такой, чтобы возражать?       Он нахально улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба, но глаза его оставались спокойными, нежными. Не осмелившись снова утонуть в их глубине, Агата шлёпнула его по плечу. Когда-то она уже задумывалась о покупке специальной сковородки для битья по его голове, и с каждым днём её всё чаще посещала эта мысль. *** Bishop Briggs – Be Your Love       Вечером ярое стремление идти куда-либо отпало напрочь. Даже возможность провести время с друзьями уже не радовала Харрис так сильно, как в начале отпуска, в котором они планировали обойтись без происшествий. Сейчас она хотела просто отдохнуть. Но золотая рыбка, по всей видимости, когда услышала желания Агаты, сделала вид, что умерла. Хорошо хоть так, а то было бы вдвойне обидно, если бы обычно немая рыба рассмеялась ей в лицо, прозрачно намекая на удачливость англичанки.       Сейчас девушка стояла перед туалетным столиком и смотрела сквозь зеркало напротив, витая где-то в облаках. Она поначалу даже не заметила, как сзади подошёл Александр, а потому слегка дёрнулась, когда почувствовала его внезапное появление. Он мягко положил подбородок на её левое плечо и сгрёб хрупкое тело в кольцо сильных изящных рук.       – О чём задумалась, каттен? – произнёс шатен, глядя в её превосходные зелёные глаза через отражение.       – Я? Вовсе нет, тебе показалось.       Он молча выгнул бровь, явно ожидая другого ответа. Некий скептицизм блеснул в его глазах. Агата поняла, что этот швед уже давно научился считывать информацию по языку её тела, поэтому так неприкрыто врать она больше не могла.       – Просто... – тяжело вздохнув и соприкоснувшись висками с Нильсеном, начала наследница, – есть мысли, которые не дают мне покоя.       – Харрис, прекрати наводить хандру. У нас с тобой сейчас всё более, чем прекрасно.       Сжав за талию, Александр повернул Агату к себе лицом, чтобы заглянуть в её бездонные глаза без барьера в виде зеркала, напрямую. Она должна была увидеть поддержку в его взгляде. Он оплошал тогда. Да, накосячил, валялся без сознания, когда его крохотный неугомонный котёнок своими дрожащими от страхами руками стрелялся с несколькими людьми одновременно. Второй раз подобную ошибку Нильсен допустить не может. Иначе больше никогда не простит себе этого. Потерять близкого человека равно своей смерти. В первый раз виноват был он. А второго быть просто не должно. Исключено. Он не сможет жить без неё.       – Я бы предложил тебе свои поцелуи и объятия, – швед отпустил девушку, напоследок пробежав длинными пальцами по её бёдрам. – Но ты уже отказалась сегодня, – отошёл на пару шагов назад, разведя руки в стороны, мол, "ты сама приняла это решение", а губы его тотчас растянулись в ехидной усмешке.       – Но я не отказывалась! Ну Алекс!       Брюнетка бросилась ему на шею и впилась в любимые губы. В лёгких стало душно, жаркий воздух заполонил собой всё свободное пространство. С каждой секундой страсть разгоралась сильнее. Тонкие пальчики зарывались в его жёсткие волосы на затылке. Такие же непокорные, как сам Александр. Иногда сжимая чуть сильнее положенного, в ответ она получала тихое сдержанное рычание своего мужчины. Он смело нападал, кусал губы, и сквозь поцелуй Харрис чувствовала его ухмылку, появляющуюся при её жалобных стонах. Ей просто напрочь сорвало крышу, когда она почувствовала его возбуждение своим бедром. Обратного пути не было, отступать было поздно. А может, никто и не хотел отступать?       – Если мы не закончим сейчас, то я уже не смогу остановиться, – шумно выдыхает и с сексуальной хрипотцой шепчет Нильсен.       – А разве я просила тебя останавливаться?       Хитрый блеск в глазах Харрис и острый ноготь, чуть оттягивающий ворот его футболки, к чёрту срывают предохранители шведа. Тёплые кисти рук, покрытые выпуклыми венами, подхватывают Агату под бёдра и с трепетом кладут на общую кровать. Поднимаясь вверх от колена, собирая в ловких пальцах подол платья, мужчина медленно стягивает ткань полностью и откидывает её подальше.       Её невероятная точёная фигура; чёрное кружево, облегающее бархатистую светлую кожу; раскиданные по покрывалу волосы орехового оттенка; изумрудные глаза, смотрящие с неприкрытой мольбой прямо в душу; и покрасневшие от возбуждения щёки – она была безупречна. Этот вид мог запросто довести Алекса до психотерапевта, потому что он был готов делать самые сумасшедшие вещи только ради того, чтобы видеть её такой до конца их жизни. И он сделает всё возможное для этого. Что там нужно? Горы свернуть, расшибиться в лепёшку и отрастить крылья? Да хоть всё вместе и одновременно, для него это больше не повод останавливаться.       Он спускает лиф к животу, обнажая округлую грудь, пока она выгибается навстречу жадным губам, исследующим её тело. Она старается урвать каждую кроху наслаждения и умелой ласки, как будто последний раз в своей жизни может чувствовать подобное. Старается сдерживать рвущиеся наружу громкие стоны, сжимая простыни в руках и лишь тихонько вздрагивая от его осторожных движений.       – Позволь своему голосу залить всю комнату, давай же, – трескуче-сухой тон окончательно вышибает всё стеснение.       Отодвигая в сторону край намокших трусиков, Нильсен распределяет сочащиеся соки по складкам. Слегка, будто случайно, задевает большим пальцем клитор, но этого хватает, чтобы Агата ощутила, что весь мир сейчас сосредоточился в этом моменте. Лишние мысли безвозвратно покинули её голову, оставляя место лишь растущему возбуждению, затягивающемуся в тугой узел в нижней области живота.       – Але-екс, – громко, уже не сдерживаясь, простонала его имя Агата, когда влажный язык скользнул внутрь пылающего лона. – Я хочу тебя... Всего.       – Ты даже не представляешь, насколько это взаимно, милая.       Приподнявшись на локти, Харрис стала наблюдать за перемещениями шведа. Казалось, ни одно действие или вращение не повторялось, запутываясь в бесконечный лабиринт на её теле. Вдруг холод опалил её тело и, еле придя в себя, англичанка поняла, что Нильсен отстранился. Сквозь туманную пелену она видела, как он через верх снимает свою футболку, демонстрируя божественное тело. Сквозь белый шум в ушах слышала, как звякнула пряжка ремня, а потом и весь кожаный элемент глухо приземлился на пол.       Шуршание брюк, вновь ощущение второго тела на постели, и вот он уже прямо перед ней. Весь такой мужественный, сильный, но до невозможности милый и нежный. Головокружительное сочетание. Отдельные пряди, выпавшие из общей аккуратной причёски, щекотали её румяные щёки и аккуратный носик, который морщила Агата, слегка посмеиваясь в самозабвенный пылкий поцелуй.       Александр бережно взял ладонь Харрис и скрестил её пальцы со своими. Заведя их руки за голову своей девочки, не торопясь вошёл в неё, после чего до слуха донеслись сразу два приглушённых стона.       Они утопали в бездне страсти и желания, безвозвратно забирающей их силы. Движения тел стали дёрганнее, руки лихорадочно блуждали по любимым изгибам. Искусанные в кровь губы старались найти вторые, иногда лишь сладостно мазав друг по другу. Состояние эйфории не покидало их. Как будто всё это было нереально и вообще происходило не с ними. Когда все кусочки собрались воедино, тело Агаты, не выдержав более настолько сильного напряжения, взорвалось крупной дрожью. Маленькие иголочки приятно покалывали затёкшие конечности, по капле возвращая девушке разумное восприятие. Совершив пару финальных толчков, Александр покинул тело любимой и излился на простынь рядом.       Его тяжёлое дыхание и беспорядочно бегающие глаза были лучшим комплиментом для Харрис. Мужчина упал на место слева от неё и, притянув за талию, крепко обнял, продолжая сопеть ей в шею. Агата чувствовала, как пальцами он перебирал её мокрые волнистые волосы, отчего на душе становилось спокойно и беззаботно. Он здесь, рядом с ней и всегда будет. Таким он был только для неё, и она впервые чувствовала себя действительно особенной.       – Вообще-то мы планировали только объятия и поцелуи, – задумчиво протянула англичанка, смотря в растаявшие голубые льдинки напротив.       – Не смеши меня, малыш. В твоей жизни хоть что-нибудь идёт по плану?       – Шло... До тех пор, пока я не сбила тебя на своём мини, – тихонько заключила она, понимая, что если бы тогда она не совершила эту ошибку, то потеряла бы своё счастье.