Глава 2. Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли

      До начала нового учебного года оставалось всего два дня и магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли» был до отказа забит студентами всех возрастов, спешившими до отъезда в Хогвартс наполнить карманы весёлыми розыгрышами, шутейными конфетами и зачарованными фейерверками. Зайдя в магазин, Гарри радостно помахал Анджелине, выставлявшей на витрину новые волшебные товары, и, увернувшись от змея о тысяче головах, с рёвом носившегося под потолком, потащил Гермиону к прилавку, туда, где младший из двух Уизли в огромном фиолетовом цилиндре обслуживал длинную очередь покупателей.       — Бесчисленные ушные раковины! — весело кричал Рон, перекрывая шум гомонящей толпы. — Отрасти себе ухо на любой части тела, где только пожелаешь! С таким количеством ушей ты всегда будешь в курсе всех новостей и не упустишь ничего интересного!(1)       Он вытащил из лежащей на прилавке коробки ярко-зелёный шарик размером с грецкий орех, положил его себе на запястье и раздавил резким ударом ладони. На месте расплющенного шара мгновенно выросло настоящее ухо. Под восторженный хохот толпы Рон повторил фокус с шариком ещё раз, а затем ещё, и рядом с первым ухом выросло второе, а затем и третье.       — «Ухо-отрасти-себе-сам», новинка этого сезона, осталась последняя партия, налетай! — взмах палочки, и на прилавке выросла большая пирамида из серебристых коробочек, которые тут же принялись разбирать довольные покупатели.       — Анджелина, ты не могла бы меня подменить? — Рон указал в сторону ожидавших его друзей и, вручив невысокому светловолосому мальчику последнюю оставшуюся упаковку с «ухом-отрасти-себе-сам», завалившуюся под прилавок, стал пробираться через шумящую толпу в направлении Гарри и Гермионы.       — Привет, Гарри! — крикнул он, улыбаясь и радостно обнимая приятеля. — Сегодня здесь просто не протолкнуться. И так всю неделю. Это что-то невообразимое — только середина дня, а я уже валюсь с ног!       Глядя на его довольное, усыпанное веснушками лицо сложно было поверить, что, несмотря на жалобы и усталость, Рон не получает от всего происходящего истинного удовольствия.       Он повернулся к Гермионе, и улыбка его стала ещё шире.       — Я не видел тебя тысячу лет, красавица! — воскликнул он, целуя подругу в щеку.       — Рон! — Гермиона отодвинулась, с ужасом глядя на три абсолютно одинаковых уха на руке друга.       — Ах, это? Не обращай внимания, само по себе пройдет через полчаса, но, если тебе неприятно... — порывшись в кармане рубашки, Рон достал начатый батончик в малиновой обёртке и запихнул его остатки в рот.       Уши на его запястье мгновенно исчезли, а на коже осталось лишь небольшое покраснение.       Мимо пролетела кусачая тарелка и, клацая зубами, увязалась за одним из мальчишек, увлечённо подбиравшем себе “палочку-надувалочку”. Тарелка несколько раз облетела его по кругу и так лязгнула клыками в дюйме от вихрастого затылка, что третьекурсницы с Хаффлпаффа, о чем-то шептавшиеся неподалёку, с визгом бросились врассыпную.       — Идёмте в соседний зал, — предложил Рон, отодвигая пёстрые бархатные портьеры, — здесь нам всё равно не дадут нормально поговорить.       Они прошли в дальнюю комнату, хуже освещённую и оформленную в более сдержанных тонах. Гермиона помнила, как на их шестом курсе близнецы продавали здесь различные щитовые чары — шляпы-щиты, плащи-щиты, перчатки... Сейчас второй зал магазина скорее походил на большую кладовую — всё было заставлено простыми безликими коробками, и лишь разноцветные бабочки-фонарики, порхающие под потолком, напоминали о том, что это всё ещё волшебный магазинчик Умников Уизли. Гарри освободил от коробок небольшое пространство посреди комнаты, а Гермиона трансфигурировала пустые ящики в удобные кресла и стол.       Все наконец расселись.       — Ах, да, чуть не забыл! — вскакивая с кресла, спохватился Рон. — Я собирался отдать в Норе, но так и не вышло!       Пошарив на одной из плохо освещённых полок, он вернулся с большим деревянным ящиком, доверху заполненным Всевозможными Вредилками Уизли.       — Это твой заказ, Гарри. Всё, что ты просил и даже больше...       Рон поставил ящик на стол, и из него случайно вывалилась маленькая коробочка. Надпись на этикетке гласила — «Черная-метка-всякого-стошнит».       — Гарри! — возмутилась Гермиона. — Ты же теперь учитель!       — Не будь занудой, Гермиона, — усмехнулся Рон, — впрочем, кому я это говорю. Твой заказ я тоже приготовил.       Он положил на стол коробку с батончиками в малиновых обертках и, перестав наконец суетиться, вновь опустился в кресло.       — Что это? — с интересом спросил Гарри.       — Новый универсальный антидот, — ответила Гермиона, уменьшая коробку заклинанием и убирая её в сумку.       — Скукотища, — Гарри склонился над столом, рассматривая содержимое собственной коробки. Среди прочих ярких обёрток в ящике явно угадывались пара Удлинителей Ушей и несколько Отвлекающих Обманок.       — У нас с Гермионой деловое соглашение, — пояснил Рон, — она не мешает стихийному распространению нашей продукции по спальням и гостиным Хогвартса, не издаёт запретительных декретов, не вступает в союз с Филчем и не организует обществ по запрету Всевозможных Вредилок на территории Замка, а я слежу за тем, чтобы ученикам Хогвартса не продавали ничего такого, от чего мгновенно не помогает универсальный антидот. Всё по-честному.       — Больничное крыло тоже регулярно получает свою порцию антидота и это тоже часть нашей сделки, — напомнила Гермиона.       — Конечно, — мирно согласился Рон. — Я уже всё отправил. Утром заходил Хагрид.       — Ты видел сегодня Хагрида? — в один голос воскликнули Гарри и Гермиона       — Да, а что? — удивился Рон. — Он часто к нам заходит, когда бывает на Косой аллее. Так поболтать или что-нибудь прикупить, у нас же есть товары и для взрослых волшебников. Например, Проявляющий порошок или “Найди-дорогу-туда-куда-не-знаешь-сам».       — А что это? — с интересом спросила Гермиона.       — О, очень полезная штука и пользуется большим спросом. Предположим, ты собирался что-то сделать или куда-то пойти, но вдруг забыл куда или зачем. Ну, вылетело из головы. Тогда бросаешь на пол «Найди-дорогу-туда-куда-не-знаешь-сам» и она приведёт тебя именно туда, куда ты и собирался попасть.       — Мерлин, я хочу такую же! — восхищённо присвистнул Гарри и полез в карман за мешочком с галеонами.       — Прекрати, Гарри, — запротестовал Рон. — Ты забыл, что однажды сказал тебе Джордж(2)? В этом магазине денег с тебя никогда не возьмут, ты обеспечил Всевозможные Вредилки Уизли начальным капиталом. И не волнуйся, я добавил в твой заказ все интересные новинки, так что свой собственный напоминатель ты уже получил.       — У вас столько потрясающих разработок! Кто бы мог подумать, что из школьных шалостей близнецов вырастет такое внушительное предприятие! — Гарри достал из коробки «Перчатку-никому-не-отдавай», внимательно осмотрел её и убрал назад.       — По части отменного волшебства это у нас Джордж, тут я не силён, — честно признался Рон, — зато у меня лучше всех получается продавать наши товары. Джордж говорит, я был просто рождён для этого!       Гермиона с улыбкой кивнула, думая о том, что Джордж был как никогда прав. Выросший в тени талантливых братьев, в школьные годы считавшийся лишь лучшим другом знаменитого Гарри Поттера, Рон всегда мечтал получить свою долю заслуженной славы. Здесь же, в магазине Волшебных Вредилок, Рон впервые обрёл своё собственное место. Яркий, шумный, весёлый — в торговом зале он, казалось, властвовал безраздельно, всегда находясь в центре всеобщего внимания и заслуженно получая ежедневную порцию восхищения от вечно толпившихся вокруг него покупательниц.       — А где же сам Джордж? — с любопытством спросил Гарри.       — В Министерстве, у нас сегодня важная презентация. Джордж разработал новую систему рассылки почтовой корреспонденции. Больше никаких летающих бумажных самолетиков! Долго рассказывать, но, если коротко — мы взяли за основу идею Исчезательного шкафа.       — Это потрясающе! — воскликнула Гермиона. Рон довольно расцвёл и цилиндр на его голове совершенно неожиданно стал красным.       — Эй, Рон, твоя шляпа! — Гарри зачарованно смотрел на шляпу Рона, покрасневшую вслед за своим хозяином.       — Да пустяки! — усмехнулся Рон. — Смена цвета нынче самый модный тренд, по крайней мере, нам удалось убедить в этом мадам Малкин, и к Рождеству мы планируем совместно выпустить новую линию одежды — «Цвет настроения». Джинни прочит нам грандиозный успех! Так что моя шляпа — это, можно сказать, опытный рекламный образец.       Рон развалился в кресле, устало вытягивая длинные ноги и, вероятно, впервые за долгий день позволяя себе расслабиться, и Гермиона вдруг поняла, что за прошедший год Рон вырос ещё на целую голову и так раздался в плечах, что стал казаться крупнее Чарли.       — Вы лучше расскажите о себе, — попросил Рон, не замечая удивленных взглядов Гермионы, — всё же чертовски жаль, что я так и не смог выбраться в Нору. Так о многом хочется вас расспросить. Ты ведь теперь у нас профессор, да, Гарри? Мерлиновы подштанники, кто бы мог подумать! Как вообще можно было променять работу в Аврорате на ЭТО?       — А мне вот кажется, что это очень удачная идея, — вступилась за друга Гермиона. — Гарри был прекрасным преподавателем на пятом курсе. Если бы не он, мы никогда бы не сдали ЖАБА по Защите от тёмных искусств. Рон с сомнением пожал плечами.       — По мне, так учить балбесов вроде нас уму-разуму — скукотища смертная.       — Ну, в Хогвартсе в этом году уж точно будет не до скуки, ты же знаешь! — возразил Гарри, подмигивая другу.       — О чём это вы? — встрепенулась Гермиона.       — Нам запрещено говорить! — в один голос воскликнули Гарри и Рон и тут же засмеялись.       — Но, если мы тебе не скажем, ты ведь из нас всю душу вытрясешь, не так ли? — добавил Гарри, довольно улыбаясь.       Он полез в карман мантии и достал лист бумаги, оказавшийся вчетверо сложенным министерским плакатом. На яркой живой фотографии мальчишки и девчонки, одетые в форму для квиддича, носились на мётлах над трибунами Хогвартского стадиона. Надпись под плакатом гласила: «Чемпионат по Квиддичу среди Волшебных школ». Ниже шёл перечень школ-участниц и даты проведения турнира.       — МакГонагалл объявит эту новость завтра на праздничном банкете. Это первое крупное мероприятие в рамках Министерской программы по расширению границ магического сообщества и оно пройдёт в этом году в Хогвартсе. О своей готовности принять участие заявили сразу шесть школ. Так что я буду не только учить детей Защите от тёмных искусств, но и помогу подготовить команду Хогвартса.       — Я тоже приеду, — сказал Рон, глядя, как Гермиона в растерянности рассматривает плакат. — Мы наконец выкупили долю в магазине Зонко и к ноябрю откроем в Хогсмите свой филиал. Нельзя же пропустить такое важное событие, это прекрасный шанс наладить международные поставки.       Они проговорили ещё четверть часа, делясь новостями, споря о пустяках и строя планы. Было так приятно снова собраться вместе и болтать о разных мелочах, словно им снова одиннадцать и они сидят в жарко натопленной гриффиндорской гостиной, а впереди их ожидают длинные пасхальные каникулы.       Час пролетел незаметно, и Гермиона, неохотно взглянув на часы, потянулась за сумочкой.       — Боюсь, нам пора. Гарри встал.       — Что у вас с Джинни? — встревоженно спросил Рон, тоже поднимаясь. — Вы ведь не разбежались?       Рон явно не собирался заводить этот разговор, но в последний момент всё же не выдержал. Его очень беспокоили разладившиеся отношения сестры и лучшего друга.       — Нет, — ровно ответил Гарри, — мы просто взяли небольшой тайм-аут. Карьера Джинни в Гарпиях только начинает набирать силу, ей не стоит сейчас отвлекаться на моих тараканов. Несколько месяцев вдали друг от друга явно пойдут нам на пользу. Рон обернулся к Гермионе.       — А что у вас с… — начал он решительно, но замолчал, так и не закончив фразы.       — О боже! — Гермиона закатила глаза. — Рон, ты вполне можешь продолжать называть его профессором Снейпом.       — Тем более, что ты и сама по большей части так его называешь! — хмыкнул Гарри.       — Так что у тебя с Мерлин-страшно-подумать-профессором-Снейпом? — выпалил Рон.       — Сложно сказать, — Гермиона заметно погрустнела, — но что-то определённо всё-таки есть.       Рон тяжело вздохнул.       — Я точно не вправе давать тебе советы, Гермиона, но мне бы очень хотелось, чтобы ты была счастлива, и я очень надеюсь, что мне не придётся бить морду твоему профессору, особенно учитывая тот факт, что с палочкой он управляется гораздо лучше меня, — и, заметив, что Гермиона расстроенно хмурится, неожиданно решительно добавил: — Впрочем, здесь я тоже кое-чему подучился.       Он щёлкнул пальцами, и, повинуясь его воле, одна из бабочек-фонариков, кружившая под потолком, спланировала ему на ладонь.       — Это Пекториус (3), — сказал Рон, указывая на бабочку, крылышки которой радостно светились всеми цветами радуги, — он создаёт настроение. Рон сомкнул ладони и свет бабочки померк, а когда снова раскрыл, на его ладони остался лежать серебристый шарик, размером чуть больше снитча.       — Боже мой, Рон! — поражённо воскликнула Гермиона. — Это же очень крутое волшебство!       — И снова этот удивлённый тон! — довольно и в то же время немного печально хмыкнул Рон. — Если тебе вдруг станет очень грустно — вспомни о нём, сожми его ладонями, кокон раскроется, и Пекториус согреет тебя теплом моей души. _____________________________________________________________________ (1) мне показалось, что Джордж Уизли просто не смог бы оставить без внимания тот факт, что лишился уха, и обязательно должен был это как-то использовать. «Ухо-отрасти-себе сам» наверняка стало бы настоящим вызовом его таланту и прорывом в медицине, ведь волшебная медицина того времени не позволяла заново выращивать потерянные конечности. А ещё, мне кажется, что, научившись выращивать уши, Джордж никогда не стал бы использовать это изобретение на себе и принципиально остался бы одноухим в память о брате и прошедшей войне. (2) на самом деле это сказал Фред и, вероятно, это осознанная оговорка Рона. Всем членам семьи Уизли должно быть по-прежнему сложно упоминать Фреда, говоря о бытовых мелочах. (3) Пекториус — своим происхождением название «бабочек-фонариков» обязано «крылатой» латинской фразе «Ab imo pectore» — искренне, от чистого сердца, от всей души.