***

      Наивный дурень. И как он только повелся на весь этот поролон от Дино, Гокудеры и Кёко. Да-да, лучший способ выучить язык — это интеграция в языковую среду. Сколько на это может потребоваться времени для такого лингвистического кретина, как он? Наверное, и года бы не хватило.       Слуги знали японский, но обращались к нему преимущественно на итальянском. Чтобы помочь новому боссу выучить разговорные азы. По крайней мере так надеялся Тсуна. На рабочем месте у него был лингво-переводчик, заботливо подогнанный техотделом, а с собой Савада носил японо-итальянский разговорник и несколько вырванных листков из записной книжки Гокудеры, на которых Правая Рука набросал ему чуть менее расхожие, но не менее необходимые фразы. Произносить которые Тсуна постеснялся бы даже наедине с собой. Что бы там кто ни говорил, он ни за что не будет разговаривать с подчиненными такими выражениями, что ему написал Хаято.       А потом грянуло первое потрясение: через три месяца ему придется поступать в университет и, как и все абитуриенты, сдавать вступительные экзамены.       «Ты думал, что будет халява и Вонгола тебе обеспечит теплое место в университете? — язвительно поинтересовался Реборн, наслаждаясь вытянувшимся от ужаса лицом ученика. — Облом. Если ты хочешь стать Десятым Боссом и занять место во главе совета директоров корпорации, то придется постараться, глупый Тсуна».       Ага. Постараться. После таких напутствий пойти и утопиться в Неаполитанском заливе хотелось почти все то время, что Тсуна пытался в обнимку с электронным переводчиком хоть немного вникнуть в суть обязанностей босса. Благо, пока что ему поручали в основном деловую переписку и роль китайского болванчика при Каваллоне, доне Тимотео и Гокудере, который из всего горе-Десятых худо-бедно ориентировался в делах мафиозной семьи и лихо шпрехал на итальянском и английском.       Чем сам Тсунаеши, конечно, похвастаться не мог.       Вторым потрясением, которым их всех обрадовало Девятое поколение, стало объявление, что стажерам предстоит самолично провести торжественный прием для союзных и не очень семей, на которые должны были съехаться все, кто хочет заручиться поддержкой Вонголы и заключить союз с уже новым ее Боссом. И гвоздем этого торжества должна была стать речь Десятого, которая позволит Тсуне проявить все его лидерские и ораторские качества.       Угум. Человеку, который даже у школьной доски терял голос, заикался и которому становилось дурно до тошноты. И это на родном еще языке, не говоря уже об итальянском.       Во-первых, эту речь нужно было придумать и написать. Во-вторых, после этого ее нужно будет перевести на нормальный разговорный итальянский. И в третьих, все это ему предстояло выучить.       Надо ли говорить, что Тсуна откладывал это до последнего, не зная, как подступиться к этому, а когда жареный петух клюнул, то на часах был поздний вечер накануне торжества?       Измарав с пару десятков черновиков, заполнивших почти всю его корзину для бумаг, с красными от сидения за компом и напряжения глазами Савада пытался сваять что-нибудь приличное. А потом, словно почуяв транслируемые Боссом в пространство сигналы SOS, к нему заглянул Гокудера.       — Я помогу тебе написать и перевести эту речь. Забудь про эту гадость, — Хранитель Урагана ткнул пальцем в монитор ноутбука и поморщился. — Он тебе там напереведет.       — Но даже если мы это напишем, как я это выучу? У меня по английскому трояк был, — помедлив, с сомнением проговорил Савада.       — Как-нибудь выучишь. Я помогу.       Как и всегда.       Подтащив к столу приглянувшийся ему пуфик, Гокудера устроился рядом с боссом.       Дело близилось к двум часам ночи, и мозговой штурм новоявленной верхушки Вонголы, вроде бы как, начал давать какие-то результаты. По крайней мере, худо-бедно читабельный и произносимый стараниями Хранителя Урагана черновик они составили.       -… Блин. Я такое точно не запомню, — Тсуна попытался прочитать написанное, безбожно почерканное Гокудерой, вслух и опять запнулся на паре слов. — Ааааа… Кошмар…       — Десятый… Черт. Даже не знаю, как объяснить, — Хаято стиснул пальцами переносицу, собираясь с мыслями. — Латынь учил?       — Мнээээ… — невнятно промычал Тсунаеши, медитируя над исписанным листком бумаги. — В японских школах не учат латынь. Не все такие полиглоты, как ты, Гокудера-кун.       — Тц… Десятый, какой я тебе полиглот? Просто у итальянского языка фонематический принцип. Как пишется, так и читается. Как и в латыни. Романская группа языков базируется на латыни. Вот, — Гокудера ткнул пальцем в написанное, — не проглатывайте гласные. Слоги открытые, как в японском. Восходящая звучность, сильная позиция, нет редукции. Это еще общепринятый тосканский диалект. А есть еще сицилийский, сардинский и прочие.       — Эээээ… — Тсуна посмотрел на него совсем умирающим взглядом. Похоже, в объяснениях своей Правой Руки он понял лишь слова «японский» и «слог».       — Просто четко все проговариваете. Ударение на предпоследний слог.       — Ну допустим. Хм. Интересно, а на линзы это мои можно настроить? — внезапно воодушевился Тсуна. — Как на проектор?       Гокудера удивленно двинул бровями. Кстати, неплохая идея, учитывая, что он собирается в каждого Хранителя запихать портативный переводчик.       — Надо перетереть с техотделом. Может, и возможно. Но будут ли они работать без синхронизации с перчатками?       — Полагаю, Спаннера сюда уже поздновато выписывать? — криво усмехнулся Тсуна, откинувшись на спинку скрипнувшего кресла.       — Хм. А чё б и нет? У Вонголы же найдется личный реактивный самолет?       Переглянувшись, они нервно рассмеялись. У Десятого был настолько измученный вид, что Гокудере остро хотелось закутать его в одеяло, уложить на кровать и связать балдахином часов на десять, чтобы поспал.       — Так, еще раз. Надо, чтобы ты научился это хотя бы произносить членораздельно…       — Гокудера положил лист на стол и стал переписывать написанное катаканой.       — Блядь… Все равно коряво звучит. Не передает нужное звучание… — судя по выражению его лица, у Хаято натурально закипал мозг при попытке перевести итальянский язык в японскую катакану.       Поэтому, наверное, и пропустил момент, когда дверь в комнату приоткрылась.       — А меня позвать забыли, — послышался знакомый заметно огорченный голос.       — Ямамото?! — Тсуна, откинувшийся в кресле назад насколько было возможно, от неожиданности чуть не навернулся вместе с креслом.       — Ты-то что тут делаешь? — искренне удивился Гокудера, поворачиваясь к Такеши. — Все же спят уже давно.       — Просто не мог уснуть, — Ямамото улыбнулся, пожав плечами, мол, бессонница, бывает.       Он аккуратно поставил Шигуре Кентоки у двери, прислонив к стенке, после чего прошел к столу, бесцеремонно разглядывая лист бумаги, на котором только что что-то писал Гокудера.       — Далась вам эта речь, — Ямамото тихо фыркнул и потыкал пальцем в исписанный лист. — Это слишком сложно. Напиши лучше, как это читалось бы на английском — его мы хотя бы учили несколько лет.       Судя по взгляду, которым обжег вонгольского мечника Гокудера, в него сейчас точно полетит динамит. Поэтому Тсуна традиционно поспешил вмешаться.       — У меня с транскрипцией латиницей все совсем печально, — повинился Савада.       — Там очень много дифтонгов и прочей созвучной фигни. Гокудера-кун в первый раз мне именно английской транскрипцией записал, я там вообще хорошо если половину по слогам прочел.       — Ямамото, ты не сравнивай, а? Одно дело те рубленые фразы из «разговорника» для чайников, а другое дело — полноценная синтаксическая и грамматическая конструкция, — раздражаясь, отрезал Хаято.       — Я учил на слух, — отойдя от стола, Ямамото присел на кровать, сочувственно поглядывая на Тсунаеши. — Забивал то, что ты мне на бумажке написал, в гугл-переводчик и воспроизводил. Так легче запоминается, чем все эти странные буквы, которые читаются по-разному. Четко произносят — лучше и понятнее, чем живые итальянцы.       — Ты на что вот сейчас намекаешь? — мрачно спросил Гокудера, подперев щеку и глядя на приятеля смурным усталым взглядом. — Нам завтра именно что с живыми итальянцами общаться предстоит, если ты не в курсе.       — Четко, не спорю, — возразил Тсуна, чувствуя накаляющуюся обстановку. — Но без интонаций.       — Ну или Гокудера может почитать тебе все это с нужным выражением, а ты повторяй за ним. Так и заучишь, — не унимался Такеши.       — Ямамото, ты, верно, не в курсе, что если у тебя слуховая память хорошая, то необязательно так будет и у других, — взяв лист, Гокудера еще раз пробежался по листу взглядом, шевеля про себя губами. Вроде, читабельно. — У меня зрительная память лучше, к примеру, и слуховая. У тебя и Десятого хорошая моторная память… И это надо учитывать… — Хаято замолчал минут на десять, старательно переводя итальянские слова в катакану.       За окном продолжала бушевать гроза, негромко тикали напольные массивные часы, и Тсуна за время ожидания невольно начал клевать носом в своем кресле. Гокудера это конечно же заметил.       — Может, все же поспишь? После отдыха и память лучше, и реакции. К тебе это тоже относится, — Хранитель Урагана скосился на сидевшего на кровати Такеши.       — Нет-нет, я в порядке, — поспешно вскинулся Савада, для верности ущипнув себя за руку, на которой Хаято успел уже заметить три синяка. — Давай продолжим.       Гокудера протянул ему его лист с катаканой и оригинальным текстом, а сам взял почерканный черновик.       — Я буду говорить, а ты слушай, — Хаято начал медленно и четко произносить написанный текст. Проговорив предложение, он смотрел на Десятого, чтобы тот повторил только что сказанное. Тсуна честно пытался произнести, запинаясь и часто останавливаясь, и вид у Босса был такой, словно он не текст учит, а мешки с углем разгребает.       Примерно за двадцать минут они так осилили целиком весь текст.       — Короче, на крайняк прочитаешь с бумажки. Такое нереально без подготовки запомнить, будь ты хоть Папой Римским, — видя, что у Тсуны натурально закатываются глаза, Гокудера отобрал у него записи.       — Я вообще не понимаю, почему Тсуна не может произнести речь на японском, — сочувственно улыбнулся Ямамото с кровати. — Японский ведь второй официальный язык в Альянсе.       — Гений, блядь… — проворчал Гокудера, сконфуженно закусив губу. Рядом Савада словно воспрянул от слов друга, разом посветлев лицом и проснувшись, но тут же снова посмурнел и упрямо нахмурился.       — Там будет куча народу. Не только членов Альянса, но и потенциальных союзников. Мало того, что для них я никто и полукровка, так еще и на их языке не говорю. Как ты думаешь, Ямамото, как они отнесутся к такому новому Боссу самой многочисленной и влиятельной семьи Альянса?       — С пониманием? — пожал плечами и улыбнулся Такеши.       — Так. Я его сейчас придушу… — хрустнул костяшками Гокудера и, дабы избежать членовредительства, отошел к окну перекурить.       — Я должен попытаться. Чтобы не опозорить вас, ребята, и остальных, кто в меня поверил, — тихо проговорил Тсуна и вновь подтянул к себе лист с речью.       Стрелка часов перевалила за три часа ночи.