33 глава "Лучший лекарь"

      Кьяра вовсе не бесцельно шла вперед, минуя галереи и анфилады. Ее лицо все еще горело, а в груди все еще колотилось сердце. Ее кожа пылала в тех местах, где остались поцелуи принца…       Мысли были до безобразия спутаны, и, возможно, впервые Кьяра осознала, что не разберется с этим сама. Так девушка добралась до гарема, но она не зашла внутрь, а уверенно прошла мимо высоких дверей, ведущих в огромный внутренний двор и покои наложниц.       Несмотря на поздний час Рэмма не спала. Сменив удобные шаровары, топ и распашной кафтан на ночную сорочку и лёгкий расшитый узорами халат, смотрительница гарема полулежала на удобной мягкой софе своей гостиной и читала книгу. Непрошеный гость в виде Кьяры даже не заставил смотрительницу оторваться от интересных страниц.       — Госпожа, к вам наложница Кьяра, — возвестила прислуга, и Рэм лениво махнула рукой, дозволив пустить северянку.       Та влетела в ее покои снежной бурей и, ни на секунду не останавливаясь, принялась расхаживать из стороны в сторону. То ли она собиралась с мыслями, чтобы о чем-то сообщить, то ли просто нуждалась в компании — Рэмма не знала, и лишь продолжала читать книгу, пока Кьяра, наконец, не подала голос.       — Рэмма, ты единственная, с кем я могу поговорить.       — Не правда, ты, как оказалось, прекрасно ладишь с Фэррой и немного с Аванти. А про Яра и Арвиля я вообще молчу, — отозвалась Рэм, переворачивая страницу.       — О, ну с ними на эту тему я точно болтать не буду, — Кьяра всплеснула руками, и, наконец остановившись, посмотрела на Рэмму. — Я только что целовалась с принцем.       Кьяра ждала какой угодно реакции: взрыва эмоций, недовольства, злости, да чего угодно! Но смотрительница гарема, к огромному удивлению северянки, даже не подняла на нее глаз.       — С каким из трех, что находятся сейчас в этом дворце? — лишь безучастно поинтересовалась та.       Кьяра опешила. Некоторое время она растерянно смотрела на Рэм.       — С тем, который абсолютно невыносим, — наконец, удивленно ответила она.       — Так зачем ты с ним целовалась, если он так уж сильно невыносим? Целуйся с тем, кто нравится, — вновь ответила Рэмма и листнула книгу.       — Потому что он… — начала было северянка, но потом замолчала. — Я ждала от тебя иной реакции. Разве ты, как смотрительница, не должна, ну… Ругаться? Читать мне нотации? Или ему? Или злиться и говорить, что это не дозволено и все в таком духе?..       Рэмма слегка улыбнулась.       — Кьяра, ты голодна?       — Нет… — растерялась северянка.       — Может, ты себя плохо чувствуешь? Или тебе неудобно спать?       — Да нет же…       — А, может твоя одежда недостаточно хороша? Или слуги плохо о тебе заботятся?       — Нет.       — Ну и прекрасно. Значит все то, что я должна, я сделала. Ты сыта, одета, обута, причесана и даже занята делом. Я молодец, — заявила Рэмма, и лишь тогда подняла на северянку чуть насмешливый взгляд.       Абсолютно растерянная Кьяра стояла перед ней и удивленно смотрела в ответ большими голубыми, как лед, глазами. Она была настолько растеряна и сбита с толку, что смотрительница, все же, сжалилась.       — Понимаешь ли, мое дело следить за тобой и отправлять в покои принца, если он даст такой приказ. А все остальное меня может волновать исключительно как девушку, а не как смотрительницу гарема. То, что творит Эмин, это исключительно его проблемы, которые ничуть меня не касаются. Но если ты очень хочешь, я чисто из любви к тебе могу отвесить ему подзатыльник, хочешь?       — Да с этим и я справляюсь… — пробормотала Кьяра. — Но как же то, что никто не должен знать, кто и кому принадлежит?..       — А ты что, уверена, что принадлежишь Эмину?       — Нет… В том-то и дело, что нет…       — Ну, вот и проблема отсутствует, — весело усмехнулась Рэмма. — Знаешь, Кьяра, вы все для меня — герои интереснейшего романа. Только вместо страниц книги, я воочию ежедневно наблюдаю целые спектакли и слушаю десятки разных драм. Так интересно, что и чем закончится, ты даже не представляешь! А какими забавными все вокруг обрастает слухами!       Кьяра растерянно замолчала, а потом, подумав, подошла к Рэмме и опустилась на мягкую софу рядом.       — Но если я принадлежу одному, а целуюсь с другим…       — То просто не попадись. А в остальном это проблема Эмина и Амирана. Может поругаются, может разберутся, а может все и так прекрасно. А ты, если собираешься и дальше играться, то сделай так, чтобы об этом не узнал ни дворец, ни тайный совет. А то слухи и так уже медленно поползли. Будет очень жаль, если тебя сочтут проблемой и решат устранить. Все же, сохранить Эмину жизнь — это первостепенная задача. А ты уже танцуешь на лезвии ножа.       Сказав так, Рэмма вновь опустила взгляд в книгу. Кьяра сидела рядом и медленно осмысляла все сказанное. Однако, когда смотрительница перевернула очередную страницу, ее взгляд резко зацепился за что-то знакомое. Кьяра посмотрела в книгу. В следующий миг она уже нависала над страницей.       — Это же руны, — произнесла она до того воодушевленно и в то же время удивленно, что Рэмме вновь пришлось отвлечься. — Что ты читаешь? Это древние руны севера для оберега!       Посмотрев на Кьяру, Рэмма улыбнулась.       — А, вот что это за закорючки. Да, это книга, которую написал один из известных мореплавателей, побывавших на севере. Мне нужно больше знать о твоей культуре, особенно о том, чем ты привыкла питаться. Тут все весьма подробно описано, но… Да простят меня боги, вы действительно закапываете мясо акулы в землю на несколько месяцев, а потом едите?.. — Рэмма пытливо уставилась на Кьяру.       — О… Не так часто, как ты думаешь… Акулу попробуй еще поймай, мы больше охотимся или ловим мелкую рыбу сетями.       — А… Охотитесь значит, — Рэмма вновь открыла книгу и начала водить пальцем по строчкам заметок путешественника. — «Кровь убитого животного тоже не пропадает: в нее добавляют мелкую мясную обрезь, отварную крупу, овощи, плотно набивают получившимся фаршем череву, а после варят и дают остыть»… — зачитав обрывок, Рэмма вновь устремила на Кьяру взгляд и к своему ужасу заметила, что ни один мускул на ее лице не дрогнул.       — Кровяная колбаса до безобразия вкусная, — к изумлению смотрительницы заявила северянка.       — Потрясающе! И после этого ты отказываешься есть нашу вкуснейшую пищу?!       — Так я даже не чувствую вкуса еды, вы используете просто гору специй! Неужели это так обязательно?! А острота? Я не чувствую собственный язык после каждого обеда! — возмутилась северянка, на что Рэмма лишь фыркнула.       — Расскажу Эмину про вашу северную кухню, хочу поскорее увидеть его лицо, чтоб он пожалел, что нашел мне эту книгу.       Кьяра подняла на смотрительницу растерянный взгляд.       — Нашел книгу? Для чего?.. — спросила она, и тогда Рэмма устало захлопнула книгу.       — О. Просто кое-кто не очень доволен, что одна северная душа почти ничего не ест, — посмотрев на Кьяру, Рэмма внимательно окинула девушку взглядом. — И он вполне прав. За тебя такие деньжищи отвалили, чтобы ты тут зачахла?       Кьяра удивленно приподняла брови.       — Господин Эмин… Поэтому поручил тебе прочитать книгу? — растерянно спросила она.       — Да. Знаешь ли, он весьма внимателен, когда вопрос касается некоторых вещей, в том числе еды. Ты здесь уже два месяца, но словно не поправилась ни на килограмм. Ты всегда была худой как скелет?       — Конечно нет. А еще мне не часто доводилось пересекать море на воде и галетах, — пробормотала Кьяра, вспоминая не лучшие месяцы в темном трюме варварского корабля без единого лучика солнца.       — Спасибо что вообще кормили, — пробормотала Рэмма. — Видимо сочли достаточно красивой, чтобы выручить за тебя как можно больше денек. А ведь тебя могла постичь совсем иная судьба… Но ты даже не надейся, такой ужас, как в книге, мы готовить для тебя точно не будем. Что ж. Ты выговорилась?       Кьяра задумчиво кивнула.       — Правила и законы вашей страны меня просто убивают.       — Ты поэтому их не соблюдаешь? — усмехнулась Рэмма. — Кьяра, пускать стрелу в Эмина было, пожалуй, глупейшим твоим решением.       — Об этом мне не сказал только ленивый.       — А я дополню. Кьяра, ты очень мне нравишься, — начала Рэмма, но столь милые слова прозвучали из ее уст вовсе не доброжелательно.       — Такое начало разговора мне уже доводилось встречать… — пробормотала северянка, догадываясь, какими будут последующие слова смотрительницы.       — Ты очень мне нравишься, но все же я — смотрительница гарема, подданная этой страны и… скажем так — близкий человек для двух крайне важных персон, — разноцветные глаза красавицы внимательно уставились на северянку. — И я очень хочу верить, что ты достаточно умна. Если Эмин пострадает из-за твоей очень догадливой головы, то я сделаю твою жизнь здесь просто невыносимой. Повторюсь — ты мне нравишься. Но обоими принцами я дорожу куда сильнее.       Кьяра тяжело вздохнула.       — Амиран сказал мне все то же самое. Слово в слово. — хмыкнула она. — Ты тоже в курсе про его болезнь?       — Я выросла рядом с Эмином, я знаю о нем все, Кьяра, — заметила Рэмма, и тогда вдруг Кьяра задала вопрос, что волновал ее уже очень много дней подряд.       — Раз он такой замечательный, то по какой причине на его животе красуется огромный шрам?       Рэмма поджала губы.       — Просто так никто никому не пожелает смерти. Особенно женщина мужчине, — продолжила северянка.       Рэмма вздохнула.       — Послушай, этой темы мы стараемся не касаться, об этом я тебя уже предупреждала. Вообще. Это очень длинная и запутанная история с очень плохим концом. И мое сердце до сих пор болит от всех воспоминаний. Сжалься надо мной, не заставляй меня пересказывать то, чему я была очевидцем.       Кьяра приуныла. Не просто интерес взыграл внутри нее! Пусть при встрече Эмин и показался ей отвратительным человеком, но все же, не настолько ужасным, чтобы искренне желать ему смерти. Такой смерти.       Покинув покои Рэммы, Кьяра не сразу направилась в гарем. Ей необходимо было проветриться, и ночная прохлада подходила для этого лучше всего. Кьяра ложилась позже всех, вставала раньше всех, и короткий сон для нее был не ужасом, а привычкой. Так она и бродила по уже знакомым коридорам и анфиладам дворца, все реже встречая на пути ночную прислугу, стражу. Как наложнице, ей было позволено перемещаться по всему дворцу за исключением оружейной и кухни. Кьяра уже выучила это правило, и без особых стеснений исследовала дворец принцев, но в этот раз она зашла чуть дальше обычного, свернула на еще незнакомый ей маршрут, проходящий через анфиладу, связывающую пару гостиных, один из столовых залов и маленькую оранжерею, где цветы росли из выстроенных в прямо на полу островков с землей. Именно там, налюбовавшись на красивые и неизвестные ей цветы при свете масляных ламп, Кьяра свернула к уже более знакомому ей коридору, но так и не покинула оранжерею. Что-то не дало ей сделать и шагу дальше. И тогда девушка огляделась по сторонам.       Это был аромат. Знакомый до безобразия. Настолько яркий, что девушка смогла выделить его среди запаха десятка других растущих в маленькой оранжереи цветов. Кьяра еще раз прошлась по помещению, и на этот раз обнаружила камин, затерявшийся среди цветочных островков и больших ваз. Над ним висел портрет.       Лунный свет, проникающий сквозь огромные прозрачные окна оранжереи, падал точно на лицо, нарисованное кистью. С небольшого полотна на северянку смотрела юная девушка редкой красоты. Ее каштановые волосы мягкой волной ложились на покатые плечи, кристально чистые серые глаза смотрели с отстраненным превосходством, но на красивом лице все равно читались снисходительность и доброта.       А на каминной полке медленно увядал букет ароматных пустынных лилий.       Кьяра точно знала, кто и когда принес сюда эти цветы. И теперь Кьяра наверняка знала, кем была та красавица, что смотрела на нее сверху вниз. А от того сердце северянки болезненно сжалось, а в голове появился еще ни один десяток вопросов.       Почему эта юная девушка совершила такой поступок? Почему ее портрету позволено было висеть во дворце? И почему принц лично собрал цветы для той, кто чуть не лишила его жизни?

***

      — Госпожа Далия! — Рэмма вошла в просторные покои принцессы и оглядела пустую гостиную. — Госпожа Далия? Все уже давно собрались у главных ворот!              Ответа почему-то не последовало, и Рэмма удивленно огляделась по сторонам. Да, гостиная была пуста, но покои принцессы состояли из нескольких комнат. Если госпожи Далии не было ни у главных ворот, ни где-либо во дворце, она точно должна была найтись в собственных покоях. Рэм нахмурилась и двинулась к дверям спальни, откуда доносился подозрительный шорох.       — Госпожа, вы здесь? — на всякий случай чуть громче спросила смотрительница, прежде чем распахнуть двери.       Далия сидела перед зеркалом в одном из своих самых любимых платьев. Вокруг нее хлопотали три служанки — одна поправляла вуаль в волосах, другая застегивала платье, третья наводила порядок в спальне. Когда Рэмма зашла в помещение, Далия обернулась и встретила девушку с неизменной теплой улыбкой на губах, но все равно смотрительницу не покидало ощущение, что что-то было не так. Слишком уж рьяно служанки делали занятой вид. Обычно закрытые от солнца окна были распахнуты настежь, в помещении царила прохлада и свежесть. Не горели даже любимые прежде Далией благовония.       — Рэмма, прости, я совсем тебя не слышала, — улыбнулась принцесса и поднялась с места.       — Госпожа Далия, вас же полдворца ищет. Господин Эмин вот-вот покинет город.       — Я знаю. Я заспалась. Не могла же я показаться Эмину в таком виде в последний его день дома? — печально заметила Далия и поднялась со стула. — Но я уже готова. Идем скорее.       Она степенным шагом направилась к дверям, однако зоркий глаз смотрительницы гарема все равно не упустил ни одну деталь.       — Госпожа, вы бледная. Вы хорошо себя чувствуете?       — Насколько хорошо я могу себя чувствовать, провожая моего будущего мужа на полгода в чужие страны? Да еще и в день, когда должна была состояться свадебная церемония? — колко заметила принцесса.       — Прежде вы не были так категоричны, — снисходительно улыбнулась Рэмма, последовав за девушкой.       — Прежде я до последнего надеялась, что император Селим отменит свой приказ, — ответила Далия.       Вместе со смотрительницей гарема и своими служанками Далия пересекла дворец и оказалась у парадных дверей. Спускаясь с высокой лестницы, она неотрывно смотрела на многочисленных людей, сбившихся в один караван. Кони, верблюды, повозки… Около тридцати человек стражи и слуг сопровождали старшего принца в длительном переходе через пустыню. И первой остановкой должна была стать родная страна госпожи Далии. Эр-Заира.       Появление принцессы не осталось незамеченным. Слуги и стража расступились, пропуская ее в гущу событий. Туда, где у черного коня стояли и беседовали две высокие мужские фигуры. Когда Далия появилась в нескольких метрах от них, принц Амиран хлопнул брата по плечу, привлекая его внимание, и тут же поспешил отойти подальше. Уж очень хорошо Амиран понимал, что попрощаться с Эмином необходимо не ему одному. Отступив подальше, он встал рядом с Рэммой.       — И где ты ее отыскала?.. — осторожно поинтересовался Амиран.       — В ее собственных покоях.              — Как? Ее же там не было, — удивился младший принц.       — Она была там все это время. Просто очень не хотела, чтобы ее видели, — терпеливо ответила смотрительница гарема, наблюдая за Эмином и Далией.       — А, плакала… — догадался Амиран, но Рэмма почему-то задумчиво ухмыльнулась.       — Да, плакала, — подтвердила она, но в голосе девушки явно слышалась улыбка — в глазах смотрительницы в тот момент Амиран был юным и абсолютно недогадливым мальчишкой.       Вскоре караван отправился к высоким воротам, чтобы покинуть сперва внутренний двор, затем миновать сады, а после и вовсе оставить город и оказаться в суровой жаркой пустыне. Рэмма ощущала не просто грусть… Без Эмина дворец словно становился пустым. Да, оставался Амиран, Арвиль, и Далия, но принцессе предстояло отправиться в столицу, а Амиран теперь исполнял все обязанности Эмина на время его отсутствия, а значит — он не будет вылезать из кабинета и зала совета. Что же до Арвиля, что был Рэмме не менее близким другом? Тот совсем помешался на возможности в будущем стать главой личной стражи и в редкое время отдыха не покидал тренировочный полигон. Но не только длительное одиночество волновало смотрительницу гарема. Ее сердце больно сжималось от одного взгляда на Далию…       Та долго провожала взглядом караван, пока вереница из коней, людей и повозок не пересекла ворота. Ее плечи поникли, а тонкие руки до дрожи сжимали край легкого платья. Принцесса была расстроена до безумия. Затем Далия, закусив губу, развернулась и поспешила пройти мимо Рэммы, чтобы покинуть двор. Однако девушка не дала принцессе далеко уйти.       — Госпожа, — Рэмма понизила тон, когда Далия проходила мимо. — Почему вы ему не сказали?       — О чем? — спросила девушка, но в ее голосе не было ни толики удивления, тогда Рэмма вздохнула.       — Госпожа, вы можете хранить тайны от кого угодно, но от меня сложно что-либо скрыть, все же официально вы все еще моя подопечная. Я не выдам секрет. Вы бледная, как мел. Последнюю неделю вы почти не завтракаете. А на кухне загнил целый запас ваших любимых персиков, потому что вы внезапно перестали их есть. Это ведь не простое недомогание, не правда ли? Вы не могли спуститься и проводить принца раньше, потому что мучились от утренней тошноты, не так ли?       Далия чуть заметно улыбнулась и, взяв Рэмму под руку, медленно зашагала во дворец вместе с ней.       — Рэмма, — начала она тихим и спокойным голосом. — Наш брак заключается из выгоды двух государств. Надо ли говорить, насколько я удачлива, что влюбилась именно в того человека, за которого мне нужно выйти замуж? И более того, мой будущий муж любит меня в ответ, о чем я даже не мечтала, приехав сюда впервые.       — Безусловно вы одна из самых удачливых принцесс, которых мне довелось увидеть, — усмехнулась Рэмма.       — Так вот… У Эмина очень непростая жизнь. И я собираюсь хоть немного ее облегчить. И если для этого мне придется время от времени хранить какие-то секреты, то, я надеюсь, ты меня в этом поддержишь. Он уезжает с тяжелым сердцем, и не очень рад, что его величество обязал меня переехать на время отсутствия Эмина в столицу. Я не хочу волновать его еще сильнее. А недомогание это, или нет — еще не известно, — принцесса с едва заметной улыбкой на губах взглянула на смотрительницу гарема. — Рэмма. Буду очень благодарна тебе за молчание.       Рэмма взглянула на принцессу и чуть снисходительно улыбнулась.       — Я предана господину Эмину. А значит, и вам тоже, госпожа будущая императрица Эр-Нари, — мягко произнесла смотрительница и чуть склонила голову.              Далия улыбнулась ей в ответ, но больше ничего не сказала, лишь отпустила руку девушки и поспешила покинуть двор и скрыться в спасительной прохладе дворца. Рэмма проводила ее внимательным взглядом, а затем перевела глаза в сторону высоких ворот. Те, пропустив караван, закрывались. Рэмма тихо хмыкнула.       — Что ж… Если обстоятельства верны… Эмин уехал принцем, а вернется уже императором, — произнесла она себе под нос, а затем усмехнулась. — Возвращайтесь скорее, господин будущий император… Дома вас будет ждать хороший сюрприз.

***

      Кьяра не могла найти себе места. Она нервно расхаживала по кабинету флигеля, где предпочитала проводить почти все свое свободное время, и не могла остановить свое внимание ни на одной вещи. Она то хваталась за чтение, то посматривала на попавший в ее руки дневник, то перебирала засушенные пучки трав. Она волновалась. И у ее волнения были причины…       — Госпожа Кьяра… Господин Яр послал за вами, — произнесла служанка, появившаяся во флигеле. — Он сказал, чтобы вы взяли лучшее из тех снадобий для ран, что вы готовили.       Кьяра тут же бросилась к столу за своей спиной. Глубоко внутри она понимала, зачем ее позвал Яр, поэтому действовала быстро. Через десять минут северянка уже стояла перед лечебницей. Это было отдельное здание внутри дворцовых садов, окруженное деревьями и зеленью — здесь всегда выращивались лечебные травы. В лечебнице работало большое количество слуг и далеко не один врач, ведь численность людей во дворце была велика. Но для личного врача принцев конечно же был отведен самый просторный кабинет и даже отдельная аптека, где хранились самые лучшие травы и снадобья. Служанка провела Кьяру по коридору до высоких дверей, и северянка ворвалась в кабинет лекаря. Там она и замерла.       На резной скамье сидел высокий мускулистый мужчина. Он был обнажен до пояса: вытащив руки из широких рукавов распашного кафтана мужчина оставил его висеть на поясе, подвязанным кушаком. Но вовсе не вид полуобнаженного мужчины ввел Кьяру в состояние ступора. Она замерла, уставившись на его израненную спину.       — Господин Арвиль… — голос Кьяры дрогнул, и тогда мужчина, дернувшись, обернулся.       Карие глаза уставились на северянку в немом удивлении, но Арвиль даже ничего не успел сказать, ему помешал недовольный голос Яра.       — А, явились, госпожа Кьяра, — пробормотал он, выйдя из смежного с кабинетом помещения. — Первую помощь я уже оказал, кровь остановил. Дальше ваш выход, исправляйте ситуацию. Что принесли?       Арвиль недовольно нахмурился.       — Яр, зачем ты потревожил госпожу?       — А нечего, — фыркнул лекарь. — Пусть заглаживает свою вину, — гордо заявил он, но затем чуть тише прибавил. — Иначе же места себе не найдет.       Кьяра больно закусила губу, чтобы унять подступивший к горлу ком, и сунула Яру в руки поднос со снадобьями. Все на проверку. Сама она подошла к Арвилю. Сидя на невысокой скамье, высоченный глава стражи оказался ровно ее скромного роста, а потому Кьяра могла смотреть мужчине прямо в глаза. Тот был крайне недоволен.       — Мне так жаль, — ее голос снова дрогнул.       — Госпожа, это совершенно не ваша вина.       — Где же не моя?!.. — воскликнула девушка. — Вас наказали из-за моего поступка, вы взяли на себя мою вину, и теперь…       — Мне эти удары — как спинку почесать, — чуть смущенно пробормотал Арвиль, конечно же малость приуменьшив боль от плети. — А вам… — мужчина задумался, потому как в его голове с трудом укладывался масштаб каждого удара плетью относительно хрупкого и истерзанного тела Кьяры. — А вы и без того настрадались. Это лучший исход ситуации, я вам очень благодарен. Если бы не тот выстрел, то последствия для его высочества Эмина могли быть ужасающими.       — Он сказал, что понимал, что в том чае, — обреченно произнесла Кьяра, больно стиснув подол своего платья. — Получается вы пострадали зря…       — А вы его больше слушайте, госпожа, — фыркнул глава стражи. — Знал он, как же. Сначала он все знает, а потом мы за его душу молиться готовимся.       — Госпожа, вот это подойдет лучше всего. — Яр, что все это время перебирал принесенные Кьярой снадобья, протянул ей, наконец, одну из склянок. — Масло из пустынных лилий, верно же?       Кьяра тут же кивнула и взяла склянку из рук лекаря. Она была безмерно благодарна Яру. Знать, что Арвиль был наказан за нее, и не иметь возможности толком извиниться было для девушки невыносимым.       — Пожалуйста, больше не заступайтесь за меня, — попросила северянка, обрабатывая следы от плети приготовленным снадобьем.       — Еще чего. Меня еще пожалели, знали, кого наказывают, и что перегибать палку вовсе не стоит. А вот с вами бы поступили иначе. — угрюмо отозвался мужчина.       — Да и пусть, мне невероятно перед вами стыдно… Как Эмин и Амиран вообще допустили этого наказания для вас?.. Разве же вы не близки, разве же они не могли закрыть глаза?..       — Мы, может, и близки, но я — глава стражи, а они — наследные принцы. Эмин и без того сделал все возможное, чтобы наказание носило больше показательный характер, пять ударов — это детский лепет, — заявил Арвиль, и вдруг зашипел от боли, когда масло лилий коснулось поврежденной кожи.       — Как же, лепет, — фыркнула Кьяра, и тогда мужчина предпочел больше особо не разговаривать.       Снадобье чертовски сильно жгло, что Арвиля очень удивило.       — Госпожа, разве вы не должны сейчас готовиться к ужину? — спросил глава стражи.       Северянка задумчиво вздохнула.       — Я удивлена, что меня пригласили на прощальный ужин с принцем Кассимом, — ответила она. — Я думала, что они будут избегать встречи со мной.       — Эмин и Амиран очень многое сделали, чтобы вывернуть инцидент максимально удобной для нас стороной. Сперва вас, госпожа, посчитали несостоявшейся убийцей, но сейчас, поверьте, все наши гости другого мнения. Всем удалось убедить гостей, что ваш поступок — нелепая случайность, так что сделайте испуганный вид и пару раз извинитесь перед принцем и его советниками. Они в полной уверенности, что вы — последняя растяпа.       Кьяра натянуто улыбнулась.       — Да, растяпой в чужих глазах быть лучше, чем убийцей, — согласилась она. — Но я не горю желанием появляться на ужине.       — Боюсь, у вас нет выбора. Вы как раз успеете дойти до столовой залы, если закончите возиться со мной в течение пары минут. Я вас провожу.       — Тогда хотя бы эти две минуты посидите молча, — с улыбкой попросила Кьяра и с особой заботой и вниманием обработала каждый глубокий порез на коже после плетей.              Девушка не видела свою спину, кроме как в зеркало. А потому сейчас, глядя на то, как сильно удары разрезали кожу, она с ужасом представляла, что смогла перенести сама. Когда она закончился обрабатывать оставленные на смуглой коже мужчины шрамы, Яр приказным тоном отправил Арвиля отдыхать не менее нескольких часов.       — Я сам провожу госпожу, — ворчливо отозвался он, видя, с каким нежеланием Арвиль покидает лечебницу.              Когда двери за ним закрылись, Яр внимательно посмотрел на северянку.       — Действительно провожу, раз пообещал, — заявил он. — Но сперва хочу кое-что вам передать.       С этими словами лекарь подошел к своему рабочему столу, открыл ящик и выудил оттуда очень знакомую северянке баночку. Красивая склянка переливалась разными оттенками радуги в солнечном свете, но этот красивый вид приносил Кьяре не удовольствие, а страх. Она знала, что это за склянка. Именно в таких принцам подавались лучшие и самые дорогие лекарства. Именно из-за такой склянки спина девушки была исполосована…       Кьяра в непонимании взглянула на лекаря.       — Мне приказали изготовить снадобье от ваших шрамов, — буднично произнес Яр. — Втирайте в кожу по крайней мере раз в день, и тогда ваши шрамы станут практически незаметными. Я потратил достаточно много времени на изготовление мази, будьте, пожалуйста, с ней аккуратны. Иначе следующей порции придется ждать пару недель. А то и больше, если у меня не будет нужных ингредиен…       — Спасибо, мне не нужно.       Когда уверенный голос девушки прервал его речь, Яр осекся и в удивлении уставился на северянку. Неприступная и холодная Кьяра стояла перед ним и сверлила склянку взглядом.       — Как это не нужно? — удивился лекарь.       — Я обойдусь. Один раз я по незнанию приняла такую склянку в дар, с тех пор моя жизнь очень круто изменилась. Мне не понравилось, — заявила северянка и посмотрела мужчине прямо в глаза. — Мои шрамы — результат того решения. И я не хочу нарваться на повтор.       — Госпожа Кьяра, я уверяю вас, никто больше не посмеет прикоснуться к вам пальцем, это лекарство изготовлено специально для вас! — поспешил возразить лекарь, но девушка была непреклонна.       — Если эту склянку найдут в моих покоях, а ее обязательно найдут там другие наложницы, мне придется несладко. Я и так вечно в центре всеобщих обсуждений и сплетен, что мне совершенно не нравится. Лекарство я не приму, господин Яр, и до обеденной залы я дойду сама, чтобы у вас не было времени меня переубедить, — коротко отрезала девушка, и прежде, чем лекарь успел ей возразить, северянка направилась прочь из его лечебницы.       Кьяра была недовольна. Один вид этой склянки пробуждал воспоминания о холодной сырой темнице, о грубом обращении стражи, о боли от плетей, раз за разом опускавшихся на ее спину… Как после этого она может принять лекарство? Как она может хранить его у себя, зная, что все наложницы так или иначе бывают друг у друга в покоях во время уборки и обязательно выискивают что-нибудь интересное? Как она может добровольно согласиться предоставить такой громкий повод для обсуждений?! В стенах гарема все смотрели на нее косо. Исключением были лишь Фэрра и Аванти, но остальные восемь девушек чуть ли не ежеминутно обсуждали «чужеземную выскочку». Им не нравилось, что Кьяру брали с собой в столицу, на встречу делегации, уделяли ей внимание, дарили дорогие подарки в виде флигеля или платья, и даже заходили ради нее в гарем. Хотела бы Кьяра сказать, что все это было ей не нужно, что она прекрасно жила бы у себя на севере и без этого внимания принцев! Но разве же хоть кто-нибудь ей поверит? Быстрым шагом она покинула здание, пересекла зеленый дворик, вдыхая ароматы трав, и зашла в основное здание дворца через распахнутые сводчатые двери. Именно там она заприметила высокую мужскую фигуру.       — Господин Амиран, — Кьяра растерянно посмотрела на принца, что направлялся как раз к ней.       Тот улыбнулся, сверху вниз глядя на девушку. Кьяра поспешила ему поклониться, как было заведено в пустынной империи.                     — Переживал, что ты не пожелаешь явиться на прощальный ужин. Принц Кассим настоял на том, что хотел бы тебя видеть, так что я решил лично сопроводить тебя, — произнес Амиран, и учтиво протянул Кьяре руку.       Та сперва взглянула на протянутую ладонь, а затем неуверенно вложила в руку принца свои тонкие, пахнущие лечебной мазью, пальцы. Амиран удовлетворенно улыбнулся и взял руку девушки себе под локоть.       — Как тебе удаётся творить всякую ерунду и выходить сухой из воды? — поинтересовался младший принц. — Иностранные послы довольно легко поверили, что твой поступок был случайностью. Я был уверен, что Эмин не будет им сопротивляться, когда они начали требовать справедливое наказание, но вот ты идешь рядом со мной невредимая, а глава моей стражи получил заслуженный выходной на восстановление. Какое-то время мы с Арвилем делали ставки на то, как долго мой брат будет тебя терпеть.       — Перед Арвилем мне до безобразия стыдно, но господин Эмин… Не сказала бы, что у него хорошо получается меня терпеть, — фыркнула северянка. — Вы может не замечаете, как часто мы ругаемся?              — И, тем не менее, ты все еще здесь, я рад, — Амиран широко улыбнулся. — Я, конечно, могу за тебя заступиться, но если Эмин прикажет с тобой распрощаться — я почти ничего не смогу с этим поделать. Ты была на грани после этого выстрела.       — Из-за делегации?       — Именно так, — кивнул младший принц. — Господин Кассим был шокирован.       — И все же он пожелал меня видеть?..       — Да. Я же так и сказал — тебе удаётся творить ерунду и оставаться невредимой. Хотел бы я иметь такую же способность, — насмешливо заявил принц.       За тихой беседой они быстро добрались до обеденной залы. Уроки этикета, на которые Рэмма усиленно водила северянку, не проходили зря. Появившись в уже заполненной столовой — одной из самых красивых во дворце, Кьяра присела в низком поклоне, выражая почтение собравшимся.       — Я прошу прощения за опоздание, — произнесла она.       Советники Каджар смотрели на девушку недовольно и недоверчиво, и северянка прекрасно понимала причину. Арвиль попросил ее быть тише воды и ниже травы, именно поэтому Кьяра усмирила свой характер и прошла к отведенному для нее месту по правую руку от Амирана и по левую… От старшего принца. Внимательный взгляд серых глаз Кьяра ощущала буквально кожей. Она бросила на Эмина короткий угрюмый взгляд, встретилась с его едва заметной ухмылкой и почему-то тут же поспешила отвести глаза.       — Кьяра, я рад вас видеть, — место принца Кассима вновь оказалось ровно напротив девушки, и северянка, натянув на лицо улыбку, посмотрела на молодого человека.       Юный принц страны Каджар с улыбкой смотрел на северянку. Кьяра чуть смутилась.       — Я хотела бы лично извинится перед вами за случившееся.       — О, не стоит, мне объяснили, что ваша неловкость порой становится причиной беспокойств, — улыбнулся Кассим, но не успела Кьяра ответить, как рядом раздался спокойный голос старшего принца.       — Да, Кьяра, не стоит беспокойств. Тем более, что жертвой твоей неловкости всегда выступаю я, можешь извиниться передо мной.       Кьяра тут же сердито обернулась на Эмина.       Принц сидел рядом, расслабленно держа в руке кубок с вином. Девушка столкнулась с ним взглядом. Именно столкнулась, иначе Кьяра не могла описать то чувство, что испытала, когда встретилась с насмешливыми серыми глазами. За секунду в памяти пронесся весь вчерашний вечер, и Кьяре показалось, что ее кожа загорелась там, где прежде ложились его поцелуи. В тот же миг что-то громко ударило по ребрам изнутри и отозвалось ноющим чувством в груди. Кьяра насупилась. Она и подумать не могла, что будет так сложно смотреть на принца теперь… Теперь, когда ежесекундно в памяти всплывали ощущения от его горячих прикосновений и поцелуев.       — Перед вами я уже извинилась, — фыркнула девушка, поспешив отвернуться.       В отличии от северянки Эмин оставался до безобразия спокоен, словно произошедшее вчерашним вечером для него было не более чем пятиминутной забавой.       — Не припоминаю, — последовал спокойный ответ, и где-то рядом Амиран, закрыв глаза, мысленно взмолился богам — он просил ниспослать ему выдержку, спокойствие, а его брату — каплю благоразумия.       Он и вправду собирается ругаться перед иностранными послами?! И куда, скажите на милость, исчез его настоящий брат?! Тот, что имел каменную выдержку и стальной взгляд?.. Взгляд Амирана вдруг метнулся в сторону северянки. Он прищурился. Затем он внимательно посмотрел на Эмина. Лицо Амирана сделалось беспокойным.       Тем временем принц Кассим обеспокоенно и удивленно смотрел на северянку.       — Госпожа Кьяра, с вами все в порядке? — растерянно спросил он, когда Кьяра зарделась буквально на его глазах.       — Более чем. Сегодня просто невыносимо жарко, — опомнившись, пробормотала северянка. — Моя бы воля — прямо сейчас окунулась бы вот в тот фонтан.       Кассим обернулся и посмотрел сквозь высокие сводчатые арки обеденного зала в сторону внутреннего двора, где журчал фонтан. Картина, которую нарисовала ему северянка, показалась принцу ужасающей. Женщине, да в фонтан, да у всех на глазах? От чего-то он не сомневался, что Кьяра действительно способна на такой поступок.       — Очень необычно… На мой взгляд, погода сегодня чудесная, бывают дни куда более жаркие…              — Чудесная погода в ваших странах — это самые-самые жаркие дни в году в моей стране. И то я не уверена, что хоть раз заставала такой зной летом, — ответила Кьяра. — Я задыхаюсь здесь каждый день.       — Интересно, что же с тобой случится, когда лето настанет в Эр-Нари? — понизив голос, чуть насмешливо уточнил старший принц, и Кьяра вновь бросила в его сторону полный раздражения взгляд.       В том, что Эмин над ней подшучивал, Кьяре сомневаться не приходилось.       — Как я уже сказала — залезу вот в тот фонтан и не буду вылезать. На мой взгляд он самый глубокий из всех, что я пока что здесь находила, — сквозь зубы шепнула девушка.       — О, тогда будет очень интересно проводить в этой зале ужины, — парировал принц.       — К слову, господин Эмин, — Кассим, что почти не слышал их перебранку за общим гомоном за столом, обратился к старшему принцу. — Как ваша рука?       Эмин бросил короткий взгляд на опоясывающие ладонь чистые бинты.       — Прекрасно. У меня очень заботливый лекарь, пришел в мои покои практически посреди ночи, чтобы помочь с раной, — ответил принц, и сделал глоток вина из кубка, чтобы скрыть самодовольную усмешку.       Конечно же он видел, как северянка замерла, ткнув вилкой в кусочек мяса на своей тарелке.       — Берегите руку, Ваше Высочество, мне показалось, что рана была довольно серьезной, — учтиво произнес принц Кассим.       — Разумеется берегу, — Эмин кивнул. — Мой лекарь дал мне весьма строгие указания, и я стараюсь их соблюдать. Особенно те, что касаются… Скажем так, лишних прикосновений.       Кьяра чуть не подавилась вином.       — Конечно, рану нельзя тревожить, лучше меньше пользоваться рукой. Хорошо, что рука левая, не так ли? Наша с вами работа обязывает постоянно держать перо и строчить безумное количество писем, — принц Каджары даже немного посочувствовал Эмину.       Тот в ответ едва заметно улыбнулся и бросил спокойный взгляд на Кьяру.       — Именно, — ответил старший принц. — Хотя, признаюсь, выполнить эту рекомендацию оказалось куда труднее, чем я ожидал.       Кьяра не отрываясь от тарелки чуть слышно процедила в его сторону:       — Ваш лекарь наверняка советовал еще и поменьше болтать.       Эмин усмехнулся и чуть наклонился в сторону девушки, чтобы она смогла расслышать его слова.       — Никак такого не припоминаю.             — Я слышал, ваш лекарь северянин, — вдруг вспомнил Кассим.       — Вы даже не представляете, как вы правы, — подтвердил Эмин.       — Как же так? — Кассим искренне удивился. — Госпожа Кьяра оказалась первой северянкой, кого мне довелось увидеть. А в вашем дворце есть еще и лекарь…       — Я и сам не ожидал такого поворота событий, поверьте, — ответил ему Эмин. — Однако северянин он лишь по происхождению. В остальном он является подданным моей страны.       Кассим задумчиво кивнул, осмысляя сказанное собеседником, а затем внимательно посмотрел на Кьяру. Та, к его удивлению, была все еще не совсем привычного цвета… Ее щеки были красными, а взгляд — угрюмым и недовольным, объяснений чему принц Каджары никак не находил.       — И все же, госпожа Кьяра, — он снисходительно улыбнулся, посмотрев на северянку. — Несмотря на то, что лекарь принцев столь искусен, прошу вас, научитесь быть аккуратнее. Все же, ваш статус… — принц соседней страны на минутку запнулся и взглянул на Эмина.       Тот выжидающе смотрел в ответ. Кассим на минуту поджал губы.       — Все же, вы хоть и находитесь под прекрасной защитой, но ваш статус не неприкосновенен. Будь на моем месте другой человек, то все могло бы закончится иначе. Я постарался убедить моих советников, что произошедшее — просто случайность. Вас могло постичь суровое наказание.       Кьяра вздохнула.       — Не волнуйтесь. Кажется, мне успели рассказать обо всех возможных наказаниях, которые я могу получить, находясь в этой стране, — заявила Кьяра, но благоразумно умолчала и о ранах на своей спине, и о том, как она от безысходности и неуемности характера лезла наверх по стене, и даже о том как ей довелось побывать в холодной сырой темнице.       — О, не обо всех, — вдруг сказал Эмин, вновь привлекая к себе и внимание своего гостя, и внимание Кьяры.       «Уж вы-то чаще всех мне угрожали!» — хотела было возразить Кьяра, как вдруг старший принц с неизменно спокойным лицом произнес.       — Ты наложница. Я бы мог тебя продать.       Кьяра не видела, как спокойно и внимательно старший принц смотрел на Кассима в тот момент. Принц Каджары искренне не понимал, чем был удостоен столь пристального взгляда, как вдруг на его глазах улыбчивая Кьяра помрачнела.       — Уж лучше прикажите казнить, — отрезала она до того уверенно, что принц Каджары растерялся.       В непонимании он посмотрел на девушку, а Эмин продолжил.       — Почему ты будешь против? Это не всегда плохо. Не ты ли была в ярости, что стала наложницей? Ты же любишь работать руками и не позволяешь своим служанкам делать половину их работы, берешься за все сама. Стала бы личной служанкой дочери из какой-нибудь богатой семьи, — старший принц обращался к Кьяре, но все равно не сводил взгляда с принца Кассима, наблюдая за его реакцией.       — Эмин, — строгий голос Амирана проник в их беседу, но наследный принц проигнорировал брата.       — Примерно так я планировал поступить с теми, кто нарушил правила гарема и подкупил портного, что шил твое платье, — старший принц наконец посмотрел на Кьяру. — Но Амиран добрее меня и сам позаботился об этой ситуации.       — Не добрее, а благоразумнее порой, — поправил Эмина младший принц неизменно-строгим голосом, почти прозрачно намекая, что в присутствии послов Эмин слегка переходит черту.       Но Эмин знал, что делает. И подтверждением тому был тихий, но уверенный голос северянки.       — Я достаточно долго была вещью, которую можно было купить или продать. Сперва на корабле варваров, затем на рынке невольниц. Я предпочту казнь любой попытке обращаться со мной, как с вещью. Надеюсь, вы это учтете.       — Госпожа Кьяра, но почему вы так категоричны?.. — Кассим наконец обрёл дар речи.       — Чем, по-вашему, наложница отличается от рабыни? — Кьяра пусть и старалась держать себя в руках, но каким-то неведомым образом Эмин умудрялся расшатывать все ее самообладание. — Цена может быть лишь у вещей, и то среди них попадаются бесценные, дорогие сердцу! К примеру моя флейта — я не продам ее за все золото мира! Так почему же у меня есть какая-то цена? Я что же, вещь?       Кассим растерянно молчал, удивленными глазами наблюдая за Кьярой.       — Люди, что смеют относиться к другим, как к вещам, в моих глазах просто ужасны, — наконец произнесла Кьяра, и сердито посмотрела на старшего принца.       В ее слишком красноречивом взгляде читались все ее самые громкие мысли, но Эмин оставался непоколебимым. Словно уже привык к ее взгляду и даже не ожидал другого. Он даже не особо обращал на Кьяру внимания, а вот Кассим заметно обеспокоился и вдруг решил перевести тему.       Он совершил стратегическую ошибку… Он вновь попросил Кьяру рассказать про север. Едва услышав заданный Кассимом вопрос, Эмин подпер голову рукой и приготовился к длинному монологу. Он уже успел понять — Кьяра могла рассказывать про север часами. Да, слушать ее было действительно интересно, но помимо прочего это означало, что весь прощальный ужин принц Кассим будет занят ее рассказами. В этом Эмин тоже видел несомненный плюс — развлекать гостей разговорами он умел, но не сильно любил. Лишь напоследок, прежде чем разговорить северянку, Кассим бросил на старшего принца империи внимательный и чуть удивленный взгляд.       Блюда, что подали порционно для каждого из собравшихся за большим столом, пахли до безобразия вкусно и ароматно. Даже несмотря на остроту местной еды, голодная Кьяра поспешила взять в руку прибор, и с охотой отправила в рот первый кусочек, попутно не переставая рассказывать о фьордах, ледниках, холодных зимах. Она знала, что не сможет съесть много — так было с каждым из местных блюд. Острота и пряность были пьянящими, но надоедали уже на третьем кусочке, от чего северянка буквально заставляла себя съесть хотя бы часть отведенных ей угощений.       Но в этот раз, пробуя новое блюдо, Кьяра вдруг уловила одну мысль… Пока принц Кассим что-то увлеченно ей рассказывал, девушка обвела взглядом богато уставленный стол. Многие из этих блюд ей уже довелось попробовать, а некоторые Кьяра видела впервые. Но вовсе не разнообразие еды интересовало девушку в тот момент. Она смотрела то на одно блюдо, то на второе, то на третье… И ей казалось, что в каждом из них она видит злосчастные орехи. В растерянности и непонимании девушка покосилась на тарелку принца, в которой оставалось нетронутым некоторое количество еды. Она готова была поклясться, что орехи были и здесь.       Северянка взглянула на Эмина.       Старший принц о чем-то беседовал с послами на их языке и совершенно не замечал пристального взгляда голубых глаз. Вокруг сновали слуги, следили, чтобы тарелки господ и гостей не пустели, меняли закуски на столах, приносили новые порционные блюда для каждого из собравшихся… И чем больше еды мелькало перед Кьярой, тем сильнее она убеждалась — перед принцем побывало практически все. Эмин просто не мог себе позволить выбирать. Каждую минуту за ним следило такое количество глаз, что попробуй он отказаться от всех блюд с орехами — кто-нибудь непременно бы заметил эту особенность! Но как ему удается скрывать это годами?.. Ежедневно!..       С этими мыслями Кьяра грустно уставилась на свою тарелку. Причина, по которой Эмин приказал Рэмме прочитать книгу про север, вдруг показалась девушке до безобразия очевидной… А от того в ее груди что-то болезненно заныло.       Прощальный ужин прошел в более дружеской обстановке, даже несмотря на явное нежелание советников Каджар видеть за столом северянку. Караван принца Кассима рассчитывал пройти часть пути до захода солнца и остановиться на ночь у известного им оазиса, поэтому гости не желали задерживаться. К моменту, как принц, его советники и вся свита спустились с высоких ступеней их уже ожидал готовый караван. Десятки коней, верблюды, слуги, стража… Принц Кассим был привычен к комфорту, а потому его сопровождение выглядело весьма внушительным.       Настало время прощаться. Кассим обернулся к старшему принцу Эр-Нари, и, убедившись что Кьяры не было поблизости, внимательно посмотрел в его глаза.       — Вы поступили весьма благородно, — нехотя хмыкнул Кассим. — Из-за вас я вынужден отказаться от своей затеи.       — Боюсь это было не ради вас, — вдруг ответил Эмин, столкнувшись с заинтересованным взглядом принца страны Каджар. — Кьяра чудом осталась жива после нападения на ее дом, и еще большим чудом она осталась нетронутой варварами на пути в Эр-Нари. Я до сих пор удивляюсь, как такая, как она, выжила и попала в мой дворец, но, пожалуй, с нее разочарований хватит. Вы ей понравились. Было бы жаль разочаровывать ее еще и в вас.       — И все же, — возразил принц. — Если бы вы позволили мне выкупить у вас Кьяру, то она бы ни в чем не нуждалась в моей стране, она была бы свободна.       — Свободна в чем, господин Кассим? — решил уточнить Эмин.       — Она бы стала одной из моих наложниц и была бы вольна делать все, что ей заблагорассудится.       Эмин усмехнулся.       — Вас ждало бы много удивительных подробностей. Здесь, в Эр-Нари, она тоже больше не рабыня. Скажу вам даже больше — я ее здесь не держу, она вольна убраться из дворца в любой момент. И я даже не собираюсь отправлять за ней погоню. Но вы жаждете увезти ее еще дальше на юг?       — Какая разница, в каком месте пустыни находиться, если север и без того непостижимо далеко?       — Она так не думает, — с дежурной улыбкой возразил Эмин. — Понимаете ли, принц Кассим, — мужчина понизил голос. — Кьяра играет с мной в одну очень увлекательную игру. Правила, к слову, она тоже придумала и установила сама. Суть игры заключается в том, что она пытается довести меня до белого каления своими выходками, а я искренне пытаюсь сделать все, чтобы ее за это не казнили. Очень увлекательно. А цель игры — настолько запудрить мне мозги, чтобы неожиданно сбежать к себе на север. Я уверен, Кьяра сделает это настолько филигранно, что примерно полдня я буду думать, как за ней все разгрести. И лишь потом пойму, что этот раунд был последним, и она давно пересекает пустыню или море на пути домой.       Кассим нахмурился.       — Вам не кажется, что игра весьма опасна? — спросил он, но Эмин лишь коротко пожал плечами.       — В этом и суть. Хотя сперва я очень сильно злился, но недавно вдруг понял, что я вполне могу позволить себе в нее поиграть. А вы, принц Кассим? Вы можете выкупить ее и позволить себе такое же удовольствие?       На этот вопрос Кассим хмуро промолчал.       — Я вижу в ней удивительно интересного человека, господин Эмин. Я отступаюсь лишь по той причине, что мой поступок был бы неприятен самой Кьяре. Иначе бы наша сделка не состоялась до момента, как она окажется в моем дворце, — уверенно заявил принц страны Каджар. — К моему сожалению я вынужден согласиться на условия менее привлекательные для меня.       — Я рад слышать, что вы поступаете благоразумно. Интересная собеседница не стоит того, чтобы лишить Каджар хороших отношений с Эр-Нари, не так ли? — снисходительно произнес старший принц, но Кассим недовольно хмыкнул в ответ.       — Мне кажется, вы не понимаете своей удачи, господин Эмин. Вы, или ваш брат. С вашего позволения я попрощаюсь с госпожой Кьярой, — холодно заявил принц, и, отыскав северянку среди людей, направился к ней.       Эмин проводил принца внимательным, но чуть насмешливым взглядом.       — Ты специально, да? — холодный и недовольный голос его брата заставил старшего принца обернуться.              Амиран стоял рядом, скрестив на груди руки, и смотрел на Кассима и Кьяру недовольными серыми глазами.              — Принц Кассим очень жаждал ее купить. Я всего лишь показал, что именно его будет ждать.              — Я очень рад, что Кассим оказался достаточно умен, чтобы понять твой «легкий намек». Но может быть в следующий раз ты просто скажешь словами, что Кьяра — одна сплошная проблема при дворе? — продолжил Амиран. — Слуга только что доложил мне, что Яр хочет меня видеть и поговорить о ней.       Эмин удивленно покосился на брата.       — Тебя, наследного принца, вызывает к себе врач? Не наоборот? — уточнил он. — Тебе не кажется, что у всех северян есть одна схожая черта характера?       — Ты тоже это заметил, да? — Амир хмыкнул. — Что ж, я схожу. А ты будь добр — проследи, чтобы господину Кассиму не пришло в голову вывезти Кьяру из дворца тайком к себе в Каджар. А то больно сильно он к ней прикипел.