Пролог

Долгое время прошло. Достаточно, чтобы смириться с тем, что дочь может не проснуться. Женщина три года ждёт. Ждёт, когда её дочь проснется и снова улыбнётся ей своей самой яркой улыбкой. Врачи говорят, что проценты того, что девушка проснется — крайне малы.       — Матушка, вы ведь понимаете, что это необходимо? Вам стоит попрощаться с ней, — молодой врач оставляет мать с ребёнком, чтобы она могла попрощаться с ней.       — Дженни, — тихим голосом проговорила женщина, и села на стул возле её кровати. — Я жду тебя три года, когда ты уже очнёшься? — по щекам покатились слёзы, и в горле появился сильно колющий ком.       — Ты мой единственный ребёнок Дженни-я, пожалуйста, проснись ради меня, — умоляла женщина спящую дочь, смотря на её бледное лицо. Она уже и не помнит, когда в последний раз улыбалась. Каждый её день наполнен горем. Она перестала быть той, кем являлась три года назад. Сейчас мама Джен выглядит постоянно усталой, она сильно исхудала из-за стресса и недоедания. Что же будет с ней, если её любимая дочь умрёт? Она даже представить боится. Мать аккуратно берёт дочь за руку и прижимает тыльную сторону ладони к своим губам.       — Мисс Ким, пора, — тот же врач вошёл в палату и встал возле женщины, что отказывалась отпускать руку дочери. Мужчине было не в первой наблюдать за такой сценой, поэтому он ко всему реагировал спокойно. Неожиданно для обеих, аппараты, подключенные к пациентке затрепещали и стали издавать неуместные звуки. Врач поверить не мог увиденному, такого у него ещё не было за пять лет работы в этой больнице. Он достаёт из кармашка маленький медицинский фонарик, и начинает светить им в глаза Дженни. Зрачки реагировали на свет, а через пару минут, её глаза открылись.       — Мама? Почему ты так старо выглядишь? — первое, что она произносит за три года чуть хриплым голосом. Её глаза превращаются в маленькие бусинки, а на лице появляется тревожность. — Почему ты плачешь? Я не хотела тебя обижать... — девушка слабыми руками касается руки матери. Женщина не может поверить глазам, у неё ступор и радость, чувства смешались. Врач тоже не отставал от матери пациентки, ведь он был рад, что эта девушка выжила. У неё ещё вся жизнь впереди.

***

      Настало следующее утро. Дженни вместе с мамой гуляли на заднем дворе больницы, где она сидела в инвалидной коляске, так как держаться на ногах она не могла.       — Так сколько я пролежала в коме? И как я вообще умудрилась попасть в неё? — Джен ничего не помнила, а хотелось бы вспомнить.       — Три года, — вздыхает её мама, и резко вздрагивает, когда младшая бросает на неё чуть жуткий взгляд. Это было страшно.       — Как я могла проспать три года?! — закричала Дженни. — Значит, мне сейчас восемнадцать лет?!       — Тс-с, не кричи, ты находишься на территории больницы! — напомнила ей старшая. Через час Дженни оставляют одну в палате. Она смотрит на себя в зеркале и снова вскрикивает. — Где мои щёки? Меня что, совсем не кормили?! Девушка помнит себя милой пухленькой девушкой. Сейчас же она исхудала и выросла на десять сантиметров. Волосы отросли до самых бёдер, а она ведь всегда мечтала именно о такой длинне. По её щекам покатились слёзы. Она столько всего пропустила: своё детство, всё! Заставила маму переживать и плакать.       — Ким Дженни? Вам пора на реабилитацию! — вошедшая в палату медсестра не дала продолжить ей дальше унывать. Джен провели в палату, где сидел главный врач, который три года следил за её состоянием. Реабилитация прошла успешно: девушка снова училась ходить, ведь она пролежала три года в коме, и кости её забыли обо всём. Теперь ей придётся пролежать в больнице длительное время, чтобы восстановиться, и наконец, начать жизнь с чистого листа.

Месяц спустя

Pov Дженни       Через месяцы ежедневных реабилитации, я снова начала ходить. Спустя ещё одну неделю, меня наконец выписали из больницы.       — Добро пожаловать домой! — затрепещала мама, и мы зашли в дом. Если честно, всё осталось таким же, каким и было раньше: наши с мамой фотографии, мои грамоты, детские рисунки. Я будто совсем и не впадала в длительную кому, просто взяла отдых на три года.       — Кушать хочешь? Я приготовила тебе твой любимый суп из говяжих костей!       — Я не голодна, мам. Пойду-ка я в свою комнату, так соскучилась по ней! — поцеловав маму в щечку, я побежала на второй этаж, и оказалась в своей просторной комнате. Всё осталось таким же, каким и было. Мои рисунки, плакаты с аниме героями, фигурки. Я правда была помешана на японской культуре. Но сейчас когда я смотрю на эти вещи, я понимаю, что всё прошло. Нету той Ким Дженни, которая предпочитала смотреть аниме вместо сна. Я правда многое упустила, и я так жалею об этом.       — О, Сэтбель, — вижу нашу общую фотографию, где мы были ещё совсем детьми. Я не знаю, где она сейчас, что с ней и с кем она.       — Она часто приходила в больницу, чтобы навестить тебя, — мама зашла в комнату и встала возле меня.       — А где она сейчас? — мне правда было обидно, что её сейчас нет здесь, рядом со мной.       — Дженни, она… Сэтбёль умерла полтора года назад.       — Как умерла, почему? — мой голос дрогнул, а в горле появился противный ком. Глаза заболели, и я сама не заметила, как начала плакать и биться в истерике.       — Пожалуйста Дженни, успокойся! Прошу тебя! — я оказалась в крепких маминых объятьях. Она тоже плакала, я это чувствовала по её тяжёлым вздохам. Но почему именно Сэтбёль, почему она умерла, почему? Не справедливо, она не должна была, не должна!