Пролог

В балконном проеме вырисовывалась тонкая фигура Калаэ. Скрестив руки, она смотрела на реку, где лучи заходящего солнца отражались в воде, рисуя золотые узоры. Тишина города казалась почти осязаемой — словно он застыл в магическом сне, ожидая неизбежного. — Госпожа Вераэль, — голос Грендевальда прозвучал ровно, с холодной четкостью военного, привыкшего к потерям, — наши войска разгромлены. Подполковник захвачен людьми. Калаэ не шелохнулась. Ее взгляд остался прикован к реке, лицо — непроницаемой маской совершенства. Лишь пальцы, сжавшие край рукава, выдали тень напряжения. — Есть выжившие? — спросила она холодно. — Да, ваше величество, — он быстро развернул сверток и пробежался глазами по строчкам. — Чуть меньше дюжины. — Благодарю. Пошлите за главнокомандующим. Я жду его в большом зале. Мужчина ушел, а Калаэ осталась наедине с рекой. Где-то за водой, в тенях наступающей ночи, молчали боги, что некогда даровали им силу. Теперь их молчание было тяжелее любого поражения. «Мы не проиграем. Не сегодня». Люди, забывшие о сострадании, разрушали все на своем пути — убивали, грабили, не обращая внимания на разрушенные семьи и города. Им была безразлична цена, которую придется заплатить за их действия. Их мучил вопрос, кой они не могли понять: почему волшебные существа обладают способностями, которые они используют для создания плодородных земель в разгар засухи, в то время как люди голодают? Они считали это несправедливым. Считая, что мир к ним неблагосклонен, они решили — магия должна служить им так же, как и другим. Они безрассудны, невежественны и до крайности самовлюблены. Если они желали подчинить себе магию — так тому и быть, без компромиссов. Волшебные народы предлагали сотрудничество: магия — в обмен на сырье, выплаты, привилегии в людских землях. Но гордыня не позволила принять эти условия. Вместо диалога — решение взять желаемое силой. Глупо. Безжалостно. Чертовски наивно.