в рай - после тебя, в ад - перед тобой (Сергей Разумовский/human!Марго)

— Сергей, вы просили напомнить о предстоящем визите в детский дом. — Спасибо, Марго. Разумовский зачем-то прятал глаза от экрана, с которого ему графично улыбалась виртуальная помощница. Создавая ее прототип, он думал, что это — гениальная затея. Это — то, что нужно. Но время беспощадно тыкало Сергея в самый корень его ошибки — ошибки, которую он-то с его сообразительную мог бы высчитать и без громоздкого компьютерного кода. Он в нерешительности затормозил около знакомой двери и оглянулся вокруг — до встречи с воспитанниками детского дома у него было еще пятнадцать минут. Было бы глупо потратить это время на попытки унять бешено бьющееся сердце и наконец постучать в кабинет. — Здравствуй, — он не узнавал свой голос, каждый раз произнося приветствие в серых стенах, увешанных портретами русских писателей. Те, казалось, едва сдерживались, чтобы не закатить глаза — Разумовский действительно мог набить им оскомину своей угловатой фигурой. Давно уже он помог отремонтировать свой детский дом, в котором помнил себя ребенком; сделал всё, чтобы обеспечить воспитанников и преподавателей самым современным оборудованием, но почему-то по-прежнему ощущал себя здесь неуместно. Точнее, это чувство накатывало именно в кабинете русского и литературы. — Здравствуй, — вторил ему девичий голос. Сережа был уверен, что его имя не произносилось намерено. Она его обезличивала. Как и он сделал с ней. — Марго, я думаю, что нам надо серьезно поговорить. — Думаешь? А я думаю, что нам и вовсе стоит перестать разговаривать. Тем более тебе есть с кем. И меня зовут Рита. Можно Маргарита Александровна. Когда Сергей создавал свою виртуальную помощницу, он ни капли не раздумывал, какой ее увидит мир. Забавно было встретиться с цифровым портретом своей лучшей подруги детства и юности. И ему показалось, что она — оценит. Она поймет, как важна ему. А вместо этого он выстроил между ними бетонную стену из недопонимания. — Я не понимаю, почему ты так со мной поступаешь. Рита посмотрела на него с выражением ироничного неверия — мол, ты, Сергей Разумовский, самый молодой миллиардер и филантроп, действительно не понимаешь? Как, оказывается, быстро забываются все колкие слова, отталкивающие руки и просьба держать дистанцию. — Понимаешь, — губы девушки тронула легкая усмешка, — вы понимаете. Сергей метнул на нее острый взор, и на секунду Рита явственно различила отблеск золота в них. Задумавшись, она не заметила, как Разумовский практически навис над ней, его рыжие пряди слегка щекотали ей лоб — такое пренебрежение личным пространством могло бы напрячь, но это же он. Сережа. Тот, с кем она гуляла по двору этого самого детского дома, спасала его альбомы для рисования от задиристых мальчишек, пока он отвоевывал вырванные из ее книжки финальные пожелтевшие листы у обозленных девчонок. А потом всем обидчикам доставалось от Олега. Рита искренне жалела, что Волкова не было рядом — он бы ни за что не допустил этой ссоры между друзьями. Впрочем, это означало бы, что ему удалось отговорить Риту из прошлого засунуть свои признания в любви поглубже и продолжать довольствоваться товарищескими встречами с Сережей. Проще ей самой было отправиться в Сирию вслед за Олегом, чем играть с Разумовским по заведенным в детские годы правилам. — Мне жаль, — шепчет Сережа убито. В памяти всплывает искаженное воспоминание — его Марго стоит перед ним в слезах, умоляя ответить ей, но какой она ждала ответ — Разумовский тщетно пытался воспроизвести, но, видимо, слишком перенервничал, мозг просто блокировал все ответы на бесчисленные вопросы. — Я знаю. Рите было трудно на него злиться. Потому что она знала о том, кто такой Сергей Разумовский. Они вместе взрослели. Ночевали в одной общажной комнате. Конечно, она больше была знакома с Сережей, но тот, кто уверенно поднимал на лекциях руку и яростно спорил с преподавателями; кто победно улыбался от неудач сокурсников; кто обрывал дрожь в пальцах — тоже был неотъемлемой частью и жизни Марго. — Я обошелся с тобой дурно. — Ты просто создал лучшую версию меня. — Но я делал это только с мыслями о тебе, — Разумовский сжал губы в тонкую линию и повернул голову в сторону окна, позволив Рите полюбоваться его точеным профилем. Осознавал ли он, насколько был красив? Какая-то часть его — определенно знала это слишком хорошо. И планировала держаться от девушки подальше. — Думал, тебе будет приятно… — Мне было бы приятно, чтобы ты не отталкивал меня. — Я не… — У тебя есть на это какие-то причины, но мне ты решил о них не сообщать, — уверенно продолжила наступать Марго. — Ты ведешь двойную игру, Сереж. Разумовский слегка вздрогнул. Порой внутри него поднимался черной волной требовательный голос «тебе это не нужно», «ты только добился славы, нельзя отвлекаться», «расставаться будет больно, а ничто не вечно». — Работа для тебя важнее всего. Ты сделал меня частью своего самого громкого проекта. Та я определенно нравлюсь тебе больше. — Ты мой друг, и я хотел показать тебе, как ценю нашу дружбу, — процедил Сережа, с силой отбрасывая мешающую челку назад. — Мы переступили черту дружбы, — Рита откинула голову назад, обнажая белоснежную кожу так, что Сережа мог пересчитать все родинки, выученные им еще за долгие бессонные ночи на скрипучих приютских койках. Водопад белокурых волос соблазнительно стекал по плечам, скрытым такой же белой рубашкой. Марго для него — такая же чистая, невинная, как и ее излюбленный цвет. О чем он думал, когда-то бесцеремонно вплетая свои холодные пальцы в эти волосы, чтобы втянуть в голодный поцелуй. В тот момент чувство было такое, будто ему удалось на миг вырваться из капкана поглотившей его рутины — Марго была словно глоток свежего воздуха. — Это-то ты помнишь? — Я все помню. — Даже не знаю, радует ли это меня. «Оставь это», — прозвучало в мыслях Сережи. Что же произошло между ним и Ритой несколько месяцев назад? Что она сказала ему? «Не все ли равно. Чувства — короткая вспышка удовольствия по сравнению с вечным успехом» Неужели он мог оттолкнуть Марго в момент, когда она открыла ему сердце? Было ли это на самом деле? Может, они все-таки повздорили из-за его идеи увековечить ее в образе виртуального помощника? У Сережи нарастала тупая головная боль. — Я тебя знаю, Сереж, — Рита смотрела прямо на него, закладывая в свои слова особенный смысл, он ощущал ее нажим. Что-то внутри дернулось. — И не питаю никаких иллюзий. Так что и ты определись — по пути нам или уже нет. «Это плохая затея», — ворчливо прозвучало изнутри. — Я не смогу без тебя, — вслух произнес Сергей. — Я не хочу быть только твоим спасательным кругом. Я хочу быть тем, кому ты можешь доверять всё. — Прям всё? — ехидно поинтересовался он, спрятав кулаки в свободные черные брюки. — И не сбежишь? Рита залюбовалась золотом в глазах напротив. Она, верно, сошла с ума еще в детстве, но совсем не ощущала страха перед любым Сережей. — До сих пор не сбежала и не планирую. — А если то были только цветочки? Я планирую пробираться по головам ради своих целей — вывести свою соцсеть в топ рынка, сделать революцию в шифровании данных, и никому не позволю даже слова возражения вставить, — Разумовский сцепил челюсти так, что аж желваки заходили. Марго молчала. «Испугалась» — Я определенно нужна тебе. Чтобы ты не натворил глупостей. — А по-твоему глупость — добиваться своего наперекор всем чванливым богачам, не терпящим конкуренции? — яд, капающий с губ Сергея, мог бы прожечь новенький ламинат под его ногами. — Ты думаешь, что можно добиться всего этого, — он обвел пальцем обстановку кабинета, — одними желаниями сделать мир лучше? Рита почему-то улыбнулась. Внутри Сережи нечто задрожало от обиды. — У тебя достаточно средств и ума, чтобы не просто желать, а делать. Ты доказываешь это каждый день. Это и делает тебя кумиром сотен тысяч людей. Немалая часть из этих людей уже сидит в игровой, с трепетом ожидая встречи с тобой, — Марго глянула на часы, висевшие на стене. — Там дети, какими и мы когда-то были. Только у них есть вера в лучше, и ты, Сереж, тому причина. Ты — их герой. Почаще вспоминай об этом. Разумовский никогда еще не чувствовал себя таким единым, когда целовал Марго в кабинете литературы. Ее губы были на вкус, как лимонад Буратино, так желаемый маленьким Сережей — что ж, он все еще его любимый. Марго, не зная куда деть руки, просто отвечала, слыша только сбившееся с привычного ритма сердце. Ей отчаянно хотелось сорвать с Разумовского мешающую рубашку, ощутить его тепло, не боясь раскрыть то, какое ее охватывает волнение от близости с ним. Как подрагивают кончики пальцев и пересыхают губы. Как хочется прошептать какой-то глупый комплимент и увидеть в глазах ответное чувство, не нужно даже никаких слов. — Я зайду за тобой после работы, — прошептал ей на ухо Сергей, оставляя невесомый поцелуй в висок. — Есть планы на вечер? Впрочем, — тут же перебил Разумовский, — если что их придется отменить. — У меня лет с семи нет никаких планов, кроме тебя, — усмехнулась Марго. — И ты бессовестно этим пользуешься. Сережа коснулся на прощание ее ладони, ощущая, как стресс растворяется в льдисто-голубых глазах напротив. Заходя в здание детского дома в разбитом состоянии, он шел на встречу с воспитанниками с приятным чувством целостности, будто кусочки мозаики встали на свое законное место без единого шва между ними.