Глава 2 "Это нельзя было назвать любовью"

      Это нельзя было назвать любовью с первого взгляда. Это вообще трудно было как-то назвать.       В первую неделю официального выхода на работу директор НУИНУ только и делала, что занималась поиском подходящей кандидатуры на должность заместителя по науке. И единственным человеком, кто мешал ей, был Киврин. С каждым днем это всё больше начинало походить на знак судьбы, только… Ах, нет, Иван Степанович был не единственный. Ещё существовал Аполлон Митрофанович, в настоящий момент благодаря личному ходатайству Черноморова сохранивший за собой место заместителя по общим вопросам. Если первый просто роковым образом регулярно отвлекал отчетами о работе отдела скоротечности времени и уверениями в важности его существования, то второй прямолинейно упрашивал утвердить его замом по науке, оперируя своим якобы опытом, желанием поддержать и помочь на первых порах. Но было в таких уговорах что-то подозрительное, что-то, что в совокупности с наглым напором до невозможности раздражало.       В очередной раз, когда пришлось прервать длительный монолог Ивана Степановича, дабы отразить новую волну амбициозных нападок Сатанеева, Кира Анатольевна не выдержала:       — Молчать! — как-то особенно беззащитно выкрикнула она, тем самым заставляя всех присутствующих в кабинете замереть. — Аполлон Митрофанович, благодарю Вас за неравнодушие, но я уже сделала выбор. И он будет озвучен на ученом совете в среду. Потрудитесь обеспечить максимальную явку сотрудников.       Тот, ничуть не смутившись, подметил:       — Надеюсь, Ваш выбор разумен. Ведь, что скажут остальные? НУИНУ молод, но им никогда не руководила женщина. Простите, всё на благо родных стен… Всё на благо…       Как же он мешал ей работать! Как же он мешал важному разговору! Естественно, никого она ещё не выбрала, но время шло, среда уже была не за горами. Стоило поскорее определиться. К счастью, многое должно встать на свои места сегодня.       — Я понимаю, — сквозь зубы выдавила из себя волшебница, сдерживаясь из последних сил: — идите же.       Как только за ним захлопнулась дверь, Киврин невозмутимо вынул из папки некоторое количество ненужных листков, поднял перед лицом ведьмы и предложил:       — Сожгите их.       — Что? — очнувшись, переспросила собеседница.       — Сожгите бумагу. Это неплохо успокаивает.       Словно приняв правоту коллеги, женщина тут же щелкнула пальцами и сфокусировала взгляд. Исчирканные листочки в руках чародея вспыхнули, а через миг от них практически ничего не осталось.       — Он ещё тот мерзавец, — посмотрев на дверь, через которую пару минут назад ушел Сатанеев, констатировал мужчина. — Не верьте ему, или станете жертвой коварных интриг. А из Вас, уже простите за откровение, — он кивнул на кучку черного пепла от бумаги, — жертва достаточно опасная.       — На кого же мне тогда рассчитывать? — устало проведя рукой по лбу, поджала губу Шемаханская. — Я здесь для всех чужая. И с десяток заявлений на эту должность, уверена, вызван желанием людей продвинуться вверх по служебной лестнице, а не заинтересованностью в работе… А этот, хоть и надоедает, но будто за что-то волнуется.       Удобнее расположившись на стуле, Иван Степанович улыбнулся этой наивности:       — Он-то волнуется, но, поверьте, не о том же, о чем и Вы.       — Хотите что-то этим сказать? — несколько оживилась чародейка.       — Нет, да и дело не моё, — пожал плечами коллега, подводя к концу сей разговор, но после небольшой паузы почему-то, всё-таки, добавил: — Я лишь хочу оградить Вас от неприятностей.       Воспользовавшись моментом, ведьма ловко ухватилась за фразу:       — Тогда оградите, — с этими словами она пододвинула к нему стопку с личными делами желающих занять место подле неё.       — О, нет! Знаете, Сатанеев — исключительный случай, но в целом, я не имею права судить о способностях товарищей по службе, — отрицательно покачал головой Киврин. — В конце концов, заместителя ищите себе Вы, а не я. Стоит ли Вас учить, что нужно познакомиться лично с каждым и выбрать того, с кем Вам наиболее комфортно, кто наиболее компетентен в необходимых вопросах?.. Уверен, что не стоит.       С едва заметным разочарованием директор вздохнула и, выйдя из-за стола, направилась к камину:       — Действительно, не стоит. Просто на долю секунды я подумала, что Вам не всё равно. Что Вы меня понимаете.       — Хотите начистоту? — за спиной послышался интригующий вопрос.       Приняв молчание за согласие, мужчина продолжил:       — Отчего-то Вы пытаетесь предстать передо мной беззащитной, а это совсем не свойственно магу Вашего уровня. Боитесь самостоятельности? Боитесь здесь и сейчас взять на себя ответственность за выбор? Напрасно. В сфере услуг надо иметь точку зрения и уметь отстаивать её. Настал момент стать более решительной и хладнокровной! Где Ваше упорство, с которым Вы хотите проводить реорганизацию?       Разворошив дрова, Кира Анатольевна с горькой улыбкой развернулась к собеседнику:       — Что? Не Вы ли десять минут назад убеждали меня в необходимости сохранения всех подразделений НУИНУ? Так рьяно твердили, что я не права?!       Блики пламени играли на её лице, придавая тому ещё больше загадочности. Ведьма выглядела восхитительно красивой, могущественной, но никак не слабой. Иван Степанович смотрел на неё, не смея отвести глаз, и всё не мог в голове соединить воедино её облик и только что услышанные слова.       — Нет, так не пойдёт… Докажите же мне обратное! Вы! Мне! — не выдержав, вскочил со своего места чародей и приблизился к коллеге. — Вы, что, думаете, что никто тут никогда не поспорит с Вами, и все покорно будут исполнять любые Ваши указания?!       Проигнорировав эту тираду, женщина тихо проронила:       — Помогите же мне… Чего Вам стоит?       Тогда он ушел, оставив её наедине со своими мыслями.       Шемаханская не понимала и саму себя. Почему? Почему она в столь глупом свете открылась ему? Почему не побоялась показаться никчемной? Почему ей так захотелось знать его мнение? Почему захотелось довериться именно ему?       Что за чертовщина? Она человек, который обладал высшей степенью уверенности. Всегда всё решал самостоятельно. Та же реорганизация отделов. Она подумала о ней чуть ли ни сразу, как только ознакомилась с последней отчетностью. У неё были аргументы! И достаточно надежные!       Вернувшись к своему столу, Кира Анатольевна бросила взгляд на папки с кандидатурами. Они лежали не так! Изменился порядок! Некоторые из ровной стопки были перевёрнуты на девяносто градусов, будто вынуждая обратить на себя внимание.       Уголки губ чуть дрогнули.       «Спасибо!» — прошептало в пустоту усталое сознание.       Откуда-то из глубокой тишины огромного директорского кабинета послышался ответ:       «Это лишь советы. Главный выбор за Вами. Только больше, чур, в себе не сомневаться!»       — Всё. Никаких сомнений! Осталось убедиться в мелочах, — пробормотала себе под нос Кира Анатольевна и, включив селектор, скомандовала: — Оля, зайдите, нужно будет отыскать для меня дело ещё одного сотрудника.       Это нельзя было назвать любовью с первого взгляда. Это вообще трудно было как-то назвать. Это можно было только почувствовать.