Часть 2

      Амелия услышала, как он хлобызнул дверью, выбегая наружу, злой и разочарованный.       Она опустила взгляд и загнала подальше внутрь новую волну слез, комком вставших в горле. Мужчина, которого она любила, только что вышел за дверь, потому что с него достаточно. Далеко не первый раз Оуэн просил ее поговорить с ним. И далеко не впервые Амелия застывала после этой просьбы, неспособная снова погрузиться в пучину воспоминаний. Таких болезненных, что она избегала их всеми силами.       Она убегала много раз за свою жизнь. Но впервые она жалела об этом.       И первый раз кто-то последовал за ней.       Голос разума внутри нее просто кричал, что нужно было схватить Оуэна за руку и довериться ему. Открыться мужу было правильно, пусть даже и рискованно, Амелия знала это. Но знать и набраться смелости сделать – не одно и то же.       За долю секунды перед ее глазами пронеслись вспышки памяти. Бесчисленное количество раз, когда она доходила до дна, дальше уже некуда: смерть отца, сына, брата… Алкогольные срывы и люди, которых она подвела. И она не хотела, чтобы Оуэн оказался в этом ужасном списке. Стал еще одним еще провалом.       Амелия схватилась за ручку и выскочила за дверь всего через пару секунд после Оуэна. Решение импульсивное, но, возможно, лучшее в ее жизни.       - Оуэн, стой!       Травматолог прошел уже полдвора, когда услышал, что жена зовет его. Но стоило ему повернуться, как она замерла, глядя на него. Казалось, она того и гляди сорвется.       И хотя Оуэн только что пообещал себе не вкладывать душу в эти отношения, не работать над ними, он был настолько ошарашен ее неожиданным поступком, что мог только стоять и ждать, когда она заговорит.       - Пожалуйста, не уходи, - умоляла она, отчаянно желая снова оказаться в его руках, но неуверенная, как он отреагирует, если она подойдет ближе.       - Амелия, не усложняй… - попросил Оуэн, раздраженно ероша волосы.       - Пожалуйста… - снова попыталась она, глядя прямо ему в глаза, чтобы показать, что она всерьез. – Оуэн, я пытаюсь, - пояснила она. – Сейчас я правда пытаюсь.       Он шумно втянул в себя воздух в попытке очистить разум и задержал дыхание, закрыв глаза. Потом медленно выдохнул через нос. Он был измучен, эмоционально разрушен. И не мог больше быть таким. Он хотел покоя. Он только что вырвался из этого круговорота и знал, что, если посмеет приблизиться, его снова затянет под воду.       - Я хочу поговорить с тобой, - выговорила Амелия, черпая силу от одного его присутствия.       Множество раз в прошлом она убегала от проблем, вместо того чтобы решать их. Потому что чаще всего ей нечего было терять, борьба просто того не стоила. Но сейчас все было по-другому. На кону оказался ее шанс на счастье, на полную жизнь. Лучшее, что могло с ней случиться, стояло сейчас перед ней, предлагая помощь. Обещая поддерживать на пути от боли к исцелению самых глубоких ран. От нее требовалась только честность.       Оуэну понадобилось время, чтобы осознать, что именно она сказала, и поверить в это. Амелия снова его удивила, а ведь он уже готовился принять, что в его жизни этой женщины не будет.       - Я слушаю, - проговорил он, надеясь, что в голосе нет осуждения или нетерпения.       Амелия сомневалась, видно было, что ее одолевал стресс, она не знала, откуда начать. Ей предстояло сделать сложнейшую вещь в жизни, и она не хотела снова все испортить. Обняв себя руками в защитном жесте, Амелия заглянула мужу в глаза.       - Я ушла, потому что, - начала она, постоянно делая паузы от перенапряжения, - мне нужно было кое-что здесь сделать. Я даже не знала, что мне это нужно, пока не начала сходить с ума, - добавила Амелия, стараясь, чтобы он понял, насколько она запуталась. – Оуэн, клянусь, все, что я говорила, это правда, - пыталась она заставить его поверить. – Я хотела построить с тобой жизнь так же сильно, как и ты, - произнесла она, уже не зная, чувствует ли он то же самое. – Я все еще хочу.       - Тогда почему ты передумала? - спросил Оуэн, стараясь найти логику в ее поступках. Посмотрел ей глубоко в глаза, надеясь найти там то, что словами не передать.       - Я испугалась, - призналась Амелия. – Я хотела всего, о чем мы говорили, клянусь тебе. Но когда это действительно случилось, внутри меня всколыхнулось что-то, о чем я даже не знала. – Новое признание. – Я не знала, как реагировать, потому что похоронила эти чувства так давно, что была уверена, они исчезли. Но… - Амелия подумала о давно умершем сыне и кошмарных обстоятельствах, в которых она прощалась с ним. О душевной боли, сопровождающей процесс. – Но когда я думала, что беременна, оказалось, что все это во мне живо.       - О чем ты говоришь? Что живо?       - Я сказала тебе, что не хочу детей, просто ужасным способом. – Амелия сомневалась, продолжать ли, и надеялась всем сердцем, что Оуэн ненавидит ее. – И это потому, что на самом деле я почувствовала облегчение, когда тест оказался отрицательным.       Она наблюдала, как до него доходит смысл сказанного. Оуэн нахмурился, стараясь понять, но все это звучало парадоксом. Если она действительно хотела ребенка от него, тогда почему облегчение от отрицательного теста?       - Я ничего не говорила раньше, потому что знала, что ты меня возненавидишь, - признала Амелия, чувствуя, как слезы собираются в глазах. – Я знала, что это обидит тебя, а ты был так счастлив, когда я сказала, что могу быть беременна. Я не могла разбить тебе сердце вот так, – Амелия опустила взгляд, не в силах больше смотреть на него. – Это не твоя вина, вообще никак с тобой не связано. Ты не сделал ничего плохого, и я так старалась избежать твоей ненависти, что в итоге все же вызвала ее.       Оуэн чуть наклонил голову, глядя на нее. Невозможно было смотреть, как она сама над собой издевается, по уши в чувстве вины за боль, которую ненамеренно ему причинила. И он не выдержал, в несколько шагов убрав расстояние между ними.       - Я не ненавижу тебя, - твердо сказал Оуэн, желая, чтобы она всегда знала это. – Я не ненавижу тебя, Амелия. – Он приподнял ее подбородок пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза, увидеть там подтверждение его слов.       Амели встретилась с его убеждающим взглядом и чуть приблизилась, отчаянно ища комфорта.       - Я знаю, что ты не хотела сделать мне больно, - проговорил Оуэн. – Но думать, что тебе плевать, тоже больно. И я знаю, что этого ты тоже не хотела, - пояснил он, полностью уверенный в своих словах. – Но в то же время меня просто убивало, что ты не подумала, как твои решения отразятся на мне, - объяснил Оуэн, пытаясь глазами передать все, на что не хватало слов.       Не имея сил быть вдали от него, Амелия шагнула вперед и быстро обхватила его за шею, пряча лицо у него на груди.       - Прости меня, Оуэн – всхлипнула она, ненавидя себя за заваренную кашу. – Господи, как же мне жаль…       Ее мольба словно ножом полоснула Оуэна. Если бы она спорила, пререкалась, доказывала, что она не виновата, было бы проще. Тогда можно было бы заставить себя разозлиться, накричать на нее. Он бы справился.       Но он не мог видеть, как его жена просит прощения, в то же время так отчаянно цепляясь за него в поисках утешения. Ее боль и раскаяние были очевидны, она сожалела о том, что сделала. Не думая больше, он обхватил ее за талию, притягивая ближе к себе.       - Мне тоже жаль, - произнес Оуэн, чувствуя, как ее тело расслабляется в кольце его рук. – Но я все равно не понимаю, Амелия… Почему ты считала, что должна сбежать? Почему передумала? – Он нуждался в ответах, вопросы шли от сердца.       - Я должна была приехать сюда, прочистить голову. – Амелия чуть отодвинулась и призналась: - Я чувствовала себя в ловушке в Сиэтле. Не могла думать, не могла дышать. Не могла больше находиться там, потому что умом и сердцем все равно была здесь.       Оуэн смотрел на нее, озадаченный неожиданным признанием. Он уже открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но Амелия его опередила.       - Я приехала сюда, чтобы сходить в одно место. Успокоить душу. Покоя для нее я не найду нигде, только здесь, - произнесла она, не имея сил выразиться точнее. – Эти две недели я каждый день просыпалась с намерением сходить туда, каждый день одевалась, была готова выйти из дома. И не могла. А без этого у меня не получится привести в порядок ни мысли, ни чувства. – Амелия глубоко вздохнула и даже не заметила, как крепко сжала ладонь Оуэна. Несколько секунд смотрела ему в глаза, следующая просьба явно далась ей нелегко. – Ты сходишь со мной?       Оуэн не имел ни малейшего представления, куда его зовут, но это было важно и нужно для нее. А значит, место не имело значения.       - Конечно, я пойду с тобой, - подтвердил он, одновременно желая узнать больше о том, что сделало его жену женщиной, которую он знал, и опасаясь за ее эмоциональное состояние. – Тебе и спрашивать-то не нужно, я с тобой.                     Часом позже Оуэн сидел в такси. Всю дорогу он гадал, что это за место, где находятся ключи к скрытому прошлому его жены. И так и не смог ничего придумать. Но когда они оказались у входа на кладбище, стало очевидным, что только трагическая потеря могла быть причиной такой боли.       - Мы идем к тому мужчине, о котором ты рассказывала? – спросил он, держа ее за руку, пока они медленно шли меж надгробных камней. Сегодня было необычно облачно для Лос-Анджелеса, небо покрыто тучами, так что кладбище пустовало. Сильный ветер трепал им волосы, но ни один не был против. Не замечали.       - В каком-то смысле. – Амелия на секунду повернулась, взглянув на него, и тут же снова уперлась взглядом в землю. Оуэн чувствовал, как крепко она сжимала его руку, словно боялась потеряться, если ослабит хватку. Лицо побледнело, кожа заледенела, особенно в сравнении с его. А ведь на улице было не так уж холодно.       Присмотревшись, Оуэн заметил, что все ее тело словно потряхивает, и вздохнул, пытаясь успокоиться. Он хотел, чтобы все закончилось, потому что невыносимо было видеть, как страдает от навалившейся боли любимая женщина. Амелия очень хорошо умела прятать эмоции, так что он был уверен: то, что доступно его глазу, лишь верхушка айсберга. И он чертовски боялся узнать, сколько же скрыто под водой. И одновременно очень хотел, чтобы Амелия позволила ему это узнать, впустила его. Чтобы он мог снять часть груза с ее плеч. Когда она смотрела на него так, как глянула минуту назад, Оуэн был готов на все, лишь бы облегчить ей боль.       Неожиданно Амелия остановилась, и Оуэн понял, что они пришли. Среди сотен плит, хранивших слова родственников и друзей, Амелия смотрела на белое мраморное надгробие.       Оуэн перевел взгляд с ее искаженного страданием лица на красивые золотые буквы, сияющие на белом фоне.       Вместо тебя в мире пустота. Днем я всегда рядом с этой дырой, а ночью проваливаюсь туда. Чертовски скучаю по тебе.       Моему удивительному ребенку, который ушел слишком рано.       От благодарной матери, которая никогда не перестанет любить его.       Оуэн взглянул на точеное лицо жены. Одинокая слеза скользила по щеке, пока она читала то, что сама написала несколько лет назад. Оуэн почувствовал, как ее хватка на его руке ослабла, когда она тихо опустилась на траву и спрятала лицо в ладонях, всхлипывая.       - Амелия… - Оуэн опустился на колени рядом с ней. – Это… это твой сын? – спросил он, ласково поглаживая ее по спине.       Жена обернулась одним быстрым движением и спрятала лицо в изгибе его шеи, цепляясь за него в поисках поддержки, и кивнула, будучи не в состоянии говорить.       - Мне жаль. – Оуэн крепко держал ее, отчаянно желая дать комфорт, в котором она так нуждалась. – Девочка моя, мне очень жаль…       Оуэн вспомнил, как когда-то давно – в прошлой жизни – встретил Амелию в больничной часовне. Тогда все сочувствовали Джексону и Эйприл, потерявшим ребенка. Он видел, что Амелия словно чувствует их скорбь сильнее, чем другие. И хотя они едва знали друг друга в то время, он чувствовал необходимость присмотреть за ней, убедиться, что она в порядке.       К его удивлению, женщина обнаружилась рядом с зажженными свечами, казалось, она молилась за ребенка. Оуэн был заинтригован, Амелия Шепард не производила впечатления человека, способного молиться. Он сел рядом, и она снова его удивила. Без долгих разговоров она сказала, что ее собственный ребенок жил очень мало.       Это было неожиданно, но Оуэн испытал достаточно, чтобы знать: у большинства людей есть свои секреты. Тяжелые, темные, болезненные. Что его удивило, так это насколько прямо она об этом поведала. Немедленно глаза метнулись к ее лицу, а рука нашла ладонь, сжимая в успокаивающем жесте. Оуэн знал эту агонизирующую боль слишком хорошо. Он тоже потерял часть себя, когда его мечту вырвали практически у него из рук. Когда его нерожденного ребенка отняли у него.       Несмотря на то, что незадолго до этого Оуэн узнал, что в прошлом Амелии были алкоголизм и наркотическая зависимость, это ее признание заставило впервые посмотреть на нее. Увидеть по-настоящему эту потрясающе сильную женщину, чьи улыбка и харизма очаровывали всех вокруг. Но сначала он заметил отблеск тяжких переживаний в ярко-голубых глазах, а потом уже обратил внимание на все остальное.       Глаза обещали, что она превзойдет все ожидания. И с того дня он смотрел на Амелию по-другому. Она интриговала его, привлекала не только красотой и легким флиртом, но и притягательной внутренней силой, какой – он был уверен – немногие могли похвастаться.       Неудивительно, что за следующие несколько месяцев он влюбился. И почти забыл тот кусочек личной информации, с которого когда-то все началось. Сейчас Оуэн ощущал себя полным идиотом, раз не смог связать сомнения жены с трагедией, которую она пережила. Он никогда даже не задумывался об обстоятельствах, при которых она потеряла ребенка. И теперь понимал, что именно это и было важно.       - Мужчина, о котором я рассказывала… - голос Амелии звучал хрипло и слабо, когда она чуть отодвинулась, чтобы заглянуть мужу в глаза. – В ночь, когда он умер, я… Мы планировали стать семьей, - сказала она, перестав сдерживать слезы, которые текли и текли. – Конечно, я не была в здравом уме тогда. Мы настолько погрязли в зависимости, что все казалось волшебной сказкой. Счастливой сказкой. – Она смущенно избегала смотреть ему в глаза, боясь того, что он может подумать о ней. – А потом у него был передозировка… И… Ты знаешь, чем все кончилось. – Амелия наконец снова взглянула на мужа, и Оуэн кивнул, мягко давая ей понять, что поддерживает ее и просит продолжать. – Но я не говорила тебе, что после реабилитации, когда я думала, что все в жизни постепенно встает на свои места, я обнаружила, что беременна. От него.       Оуэн видел, как дрожат ее губы, пока она старается не потерять контроль над собой, не сломаться. Настроенная рассказать ему все.       - Беременность была неожиданной, и сначала я отрицала ее. На принятие ушло несколько недель, и почти сразу… - сердце ее сжалось от воспоминаний. – Как только я приняла беременность, я снова оказалась в аду, потому что на первом же узи узнала, что у моего ребенка анэнцефалия.       Когда до Оуэна дошел смысл ее слов, он тяжело сглотнул при мысли о том, какую ужасную боль она пережила в одиночестве.       - Я никогда не говорила моей семье. Никогда не говорила Дереку, - призналась Амелия. – И не говорила тебе, - добавила она. – Потому что мне было стыдно. – Она опустила взгляд, и Оуэн увидел, как слезы закапали на траву. – Мне было стыдно за себя. Я была постоянно под кайфом или пьяная, вечно не в своем уме. И в итоге узнала об этом, когда было уже поздно.       Оуэн провел рукой по ее волосам, нежно массируя голову и чувствуя, как его собственные глаза наполняются слезами. Во второй раз за этот день он приподнял подбородок Амелии, заставляя ее взглянуть на него.       - Тебе нечего стыдиться, - убежденно сказал он, глядя ей глубоко в глаза. – Это не твоя вина. Такой порок развития - дело случая, наркотики его не вызывают. Ты ведь и сама знаешь, правда? – Амелия согласно кивнула, удивляясь тому, насколько хорошо Оуэн всегда читал ее. Он только что узнал про ее ребенка и первой же фразой попал в цель, дотянулся до истинной причины ее боли. Как медик она знала, он говорил правду. Но сердцем не могла себя простить. Да, муж скорее всего прав, но наверняка они никогда не узнают. Ученые еще не нашли причин анэнцефалии, так что Амелии суждено вечно гадать, не кроется ли она в наркотиках. И так и не узнать ответа. – Как его звали? - спросил Оуэн, надеясь, что она расскажет больше.       - Я не давала ему имя, - произнесла Амелия с виноватым взглядом. – Я думала, раз уж мой ребенок все равно не будет жить, он сможет помочь другим, у которых еще есть шанс. И поэтому выносила его до положенного срока, - объяснила она, а сердце снова разрывалось от воспоминаний об этом решении. – Я держала его на руках меньше часа, а потом его забрали, потому что он стал задыхаться, - Амелия шмыгнула носом, снова нашла глаза Оуэна своими. – Они забрали его и изъяли органы, - страдающе добавила она. – За свою очень короткую жизнь он спас больше людей, чем большинство из нас. – Осознание обрушилось на нее, и прятать боль стало невозможно. На лице отражалось мучение. – Только это помогло мне подняться с постели на следующий день. Только это сохранило во мне волю к жизни, - добавила она, вспоминая темнейшие дни ее существования. – Его жизнь значила больше, чем кто-то может себе представить, и отпустить его было труднее всего, что мне когда-либо приходилось делать, - закончила Амелия, надеясь, что теперь Оуэн лучше ее понимает. Она молилась, чтобы он смог простить ее, потому что не была уверена, сможет ли иначе сама себя простить.       Руки Оуэна с силой сжались вокруг нее, и он присел на большой валун, лежащий на траве, притягивая ее ближе. Амелия сидела между его ног, в безопасности в его руках, плечом тесно прижимаясь к его груди.       - Мне очень жаль, - беспрестанно целовал он ее в макушку. – Я хотел бы быть с тобой в то время.       Амелия чуть повернулась в его руках, стремясь встретить его взгляд, и увидела в нем, что он действительно имеет в виду то, что сказал.       - Я люблю тебя. – Она протянула руку к его лицу, нежно лаская щеку кончиками пальцев. – И хочу дать тебе все. – Амелия закусила нижнюю губу, думая о том, что не хочет терять любимого мужчину. – Хочу всем сердцем, правда. Ты заслуживаешь самого лучшего на свете, и я хотела бы дать это тебе. – Слезы боли от потери сына сменились слезами беззащитности и страха перед будущим. – Ничто не сделает меня более счастливой, чем роль матери твоих детей, - честно призналась она. Амелия любила Оуэна, восхищалась им сильнее, чем кем-либо ранее. – Но мысль о том, что придется снова пройти через что-то подобное, до смерти пугает меня… - прямо сказала Амелия, понимая, что они подошли к самому важному. – И я не могла найти в себе сил сказать тебе, почему я убежала. Правда в том, что я сбежала, потому что не знала, смогу ли справиться со второй беременностью.       Оуэн сидел неподвижно, обдумывая то, что она сказала. Несколько секунд смотрел на нее отсутствующим взором, погруженный в свои мысли.       - Это неправда,- заявил Оуэн с железной уверенностью.       - Что неправда? – нахмурилась Амелия, озадаченно глядя на него в ожидании пояснений.       - Ты боишься, что придется еще раз пережить то же самое, но тебе не придется, - настаивал Оуэн, смотря глубоко ей в глаза. – Это не будет так же, как тогда, потому что сейчас ты взрослее, ты другой человек. И, что самое главное, - он вдохнул и выдохнул, молясь всем богам, чтобы она поверила, - ты никогда – слышишь, никогда? – больше не будешь одна.       Амели видела обещание на его лице и закрыла глаза, стараясь набраться смелости. Жизнь научила ее ни на кого не рассчитывать. Каждый мужчина, которого она любила, рано или поздно умирал. Это было рискованно, она знала, что не следует давать судьбе возможность снова разбить ее. Она любила Оуэна и хотела полностью открыться ему, не держать больше страхи в себе. Но она боялась, что если впустит его, то жизнь обернется разочарованием, как было всегда.       - Если ты не отпустишь себя, не позволишь себе жить, - мудро говорил Оуэн, - ты убережешь себя от будущей боли, но также лишишь себя всего хорошего, что жизнь может предложить, - подытожил он, надеясь, что она поверит. – Ты сильнейший человек из всех, кого я знаю. - Оуэн держал ее лицо в своих ладонях, настойчиво убеждая увидеть то, что видел он. – Я люблю тебя. И ты должна позволить мне любить тебя, - умолял он, прожигая ее взглядом. – Ты должна впустить меня, дать себе свободу. Амелия, - Оуэн влюбленно улыбнулся, - ты заслуживаешь самого лучшего. Ты достойна этого. Ты заслуживаешь счастья. – Его улыбка передалась ей. – Давай будем счастливыми.       - Я хочу этого больше всего на свете, - согласилась Амелия, сжимая его рубашку в кулаке, начиная верить в жизнь, которую он нарисовал.       - Я не говорю, что нам нужно немедленно беременеть, – он мягко перебирал ее волосы. Все было по-другому. Он приехал в Лос-Анджелес в уверенности, что Амелия не хочет будущего с ним. И обнаружил, что хочет, но страх не дает ей двигаться дальше. Теперь, зная все, Оуэн лучше понимал ее и хотел быть рядом.       - Правда не нужно? – почти облегченно выдохнула Амелия.       - Я не прошу тебя родить мне ребенка, - подтвердил Оуэн. – Я прошу тебя создать будущее со мной. Создать семью. Не буду врать, конечно, я был бы счастливее некуда, видя, как наш ребенок растет в себе, - улыбнулся Оуэн и накрыл ладонью ее живот, восхищенный это мыслью. – Я бы наслаждался каждой минутой, - добавил он с широкой улыбкой. Амелия усмехнулась сквозь слезы, когда поняла, что его ладонь накрывает всю нижнюю часть ее живота. – Но, если твои раны слишком глубоки, а шрамы до сих пор болят, мы создадим семью по-другому, - он пожал плечами, определенно уже приняв это. – Есть другие способы завести ребенка. – Он потерся кончиком носа о ее нос, наслаждаясь постепенно восстанавливающейся душевной близостью между ними. – Или детей.       Амелия улыбнулась, услышав это. Она осознала, что Оуэн был готов пойти ей навстречу, если это было нужно, чтобы быть вместе. Чтобы она была частью мечты, за которой он гнался всю сознательную жизнь. Мысль о ребенке внутри нее по-прежнему до чертиков пугала, но то, что Оуэн будет рядом, меняло все. В его присутствии, после его слов чудовища больше не казались такими страшными. И впервые после того, как возможность оказаться беременной замаячила на горизонте, она ощутила, что вполне может справиться.       - Мы подождем, пока ты не будешь готова, - предложил Оуэн. – А до этого будем разговаривать, - усмехнулся он уголком рта, не слишком тонко намекая, что побег – не вариант.       - Я хочу домой, - призналась Амелия, соглашаясь со всем, что он сказал. Она оглянулась на могилу сына, думая о том, как много этот ребенок поведал ей о любви и жизни. Он всегда будет важной частью ее жизни, всегда в ее мыслях и молитвах. Но пришло время двигаться дальше, и Амелия была только благодарна за силу, которую ее малыш ей дал. – Я хочу в наш дом.       Оуэн поцеловал ее в макушку, чувствуя опустошение после изнуряющего дня, но в то же время будучи счастливым от того, что они справились с этой ситуацией, снова ощутили твердую землю под ногами.       Перед тем как уйти Амелия еще раз опустилась на землю и закрыла глаза, молчаливо шепча слова любви и благодарности своему ребенку, пока еще могла. Прощаться снова было трудно, но Амелия чувствовала себя обновленной, покидая кладбище. Ее самые большие страхи остались позади, и Амелия надеялась, что они больше не будут подстерегать ее. И была решительно настроена больше никогда не позволять старым травмам вставать на пути к счастью.              Эддисон терпеливо ждала в гостиной, составляя компанию Оуэну, пока Амелия наверху собирала немногочисленные вещи, привезенные с собой.       - Ну что же, - начала Эддисон, гадая, что же произошло между Амелией и ее мужем за день. Было очевидно, что они прошли через ад, потому что лица были измученные, кожа – покрасневшая, а глаза – опухшие от слез. Но при этом оба излучали оптимизм. – Можно сказать, ты первый человек, который смог обуздать Амелию Шепард.       - Что? – подавился от удивления Оуэн, не понимая, откуда Эддисон это взяла.       - Я познакомилась с этой девочкой, когда она едва вступила в подростковый возраст, - поделилась воспоминаниями Эддисон. Когда они с Дереком начали встречаться, Амелии было лет 12-13. – Она всегда была дикой, непокорной. Никто не мог заставить ее подчиниться, если она не хотела. Ни мать, ни сестры, ни даже Дерек, а ведь его она уважала больше всех, - подчеркнула Эддисон, зная, что это правда. – Она всегда делала что хотела, требуя больше, чем давая, и не думала о последствиях, пока не становилось слишком поздно. Но тебе удалось пробиться к ней сквозь все наносное. Впервые с тех пор, как я ее знаю, она возвращается, вместо того чтобы удирать подальше, - закончила Эддисон, глядя на Оуэна чуть не с восхищением. Видеть такие перемены в Амелии было замечательно. – Что ты сделал с ней? – шутливо спросила она.       - Я? – защищающимся тоном вопросил Оуэн. – Я ничего не делал, - нахмурился он, пытаясь понять логику Эддисон. – Я уважаю ее, может, дело в этом. Стараюсь понять.       - Точно, - кивком головы согласилась Эддисон, зная, что должно быть что-то большее. – Я думаю, Амелия чувствует себя в безопасности с тобой, потому что ты даешь ей то, что никогда никто не давал. И в чем она отчаянно нуждалась всю жизнь.       - О чем ты говоришь? - спокойно спросил он. Было понятно, почему Амелия была так привязана к Эддисон. Эта женщина выражалась также загадочно и непонятно, как и его жена. – Любовь? Второй шанс? – гадал Оуэн.       - Нет, - с улыбкой опровергла его предположения Эддисон. – Конечно, ты даешь Амелии это, но это было у нее и раньше.       - А что тогда? – полюбопытствовал Оуэн. – Что такого я могу дать, чего ей не давали раньше?       - Границы, - еще шире улыбнулась Эддисон и убежденно повторила: - Ты даешь ей границы.              Амелия рылась в сумочке, пытаясь найти ключи от двери. Больше всего она хотела оказаться в их с Оуэном доме, в безопасности его стен.       Покинув Эддисон, они направились в аэропорт и купили билеты на первый же самолет до Сиэттла. Успели пообедать перед посадкой, а три часа в самолете Амелия провела, рассказывая Оуэну о своей жизни. Она посвятила его в самые значимые события: смерть отца у нее на глазах, первая доза в подростковом возрасте.       Амелия обнаружила, что, раз начав говорить обо всем, что было похоронено в душе многие годы, очень трудно остановиться. Оуэн был хорошим слушателем, выказывал ей поддержку и не судил. Время от времени перебивал, чтобы рассказать что-то о себе, и когда они добрались до дома Амелия чувствовала, что они сблизились сильнее, чем прежде.       - Я скучала по нашему дому, - призналась она, открыв дверь и войдя в гостиную.       Все было на тех же местах, что и до ее отъезда. Она заметила компьютер на кухне. Оуэн рассказал ей в самолете, как напал на ее след, и она снова извинилась за то, как ужасно поступила.       - Мне не хватало тебя в доме, - сделал ответное признание Оуэн, закрывая за ними дверь.       Впервые за последний месяц им было хорошо вдвоем, и он был очень счастлив, что полетел утром за ней. День выдался тяжелым, но оказался поворотной точкой, ведущей к их совместному будущему.       - Как ты себя чувствуешь? – Оуэн в три широких шага приблизился к ней, благодарный за возможность снова иметь ее рядом. – Устала? Хочешь есть? Счастлива?       - Все вместе, - улыбнулась Амелия и, заметив его неуверенность, притянула его лицо ниже, поднялась на носочки и поцеловала его.       Оуэн неосознанно обхватил ее руками, одна из них направилась прямо под одежду, ища интимного контакта с теплой кожей. От прикосновения его ладони к голой спине Амелия улыбнулась ему в губы, поцелуем подтверждая все обещания, которые они дали друг другу.       - Я так смущена, что сбежала, - произнесла Амелию, всю еще чувствуя тяжесть вины на плечах.       - Тогда гордись собой, потому что ты вернулась, - предложил Оуэн другую точку зрения, позволившую ей улыбнуться сквозь боль. – Хватит грусти на сегодня, малышка, - решил он, собираясь насладиться миром и покоем рядом со своей женой. – Давай закажем какую-нибудь еду и примем душ. У нас был долгий, трудный день. И от самолета у меня болит спина.       - Ладно, - согласилась Амелия в нетерпении провести ленивый вечер с ним.       После душа и ужина она посмотрела на часы и поняла, что уже почти полночь. Амелия подошла к кровати, наблюдая, как Оуэн откидывает одеяло со своей стороны. Через несколько секунд он выключил свет и склонился, чтобы поцеловать ее на ночь.       Оуэн уже собирался отодвинуться на свою половину кровати, когда руки Амелии обвили его шею и плечи, притягивая его сверху. Он нежно улыбнулся, глядя в ее сияющие в темноте глаза.       - Не переживай, девочка моя, мы не должны ничего делать. – Он поцеловал внутреннюю сторону ее запястья, чувствуя, как пульс бьется прямо ему в губы, потом отпустил ее руку и погладил по щеке. – У нас был трудный день, надо отдохнуть, - добавил Оуэн. Он ужасно устал и знал, что для удовольствий у них вся жизнь впереди.       - Ты сказал, что всегда будешь любить меня, - Амелия заглянула ему в глаза, и сила ее взгляда разбудила в Оуэне самые нежные, преданные чувства. – Так люби, - хриплая мольба сорвалась с ее губ.       Видя, что она просит скорее о комфорте и близости, чем о страсти, Оуэн мягко наклонился, начиная долгую дорожку поцелуев от виска к шее. Каждым поцелуем он надеялся залечить ее старые раны, помочь Амелии собрать себя по кусочкам.       Она видела обожание в его глазах и целовала в ответ, желая вернуть все, что он давал ей. Один за другим исчезали предметы одежды, и когда Оуэн остался обнаженным, входя в нее, Амелия притянула его ближе, желая чувствовать вес его тела.       - Я тоже должен перед тобой извиниться, - сказал Оуэн позже, когда они отдыхали от любви.       - За что? – спросила расслабленно лежащая Амелия, даже не открывая глаз.       - За то что сомневался, что ты та самая, - ответил Оуэн, думая о том, что сказал, когда бросил ее в доме Эддисон. – Когда я впервые увидел тебя, я нутром чуял, что ты единственная, - признал он, и улыбка появилась на губах жены, когда она поняла, что он говорит. – Сегодня я засомневался в этом, но ты доказала, что я был прав с самого начала, - игриво улыбнулся он, слишком гордый, чтобы просто сказать, что ошибался.       - С этого момента я – твоя единственная, - Амелия открыла глаза, намеренно заставляя слова звучать двусмысленно. – А один плюс один – это два, - измерила она расстояние между их телами. – Хотя кто знает, может, в будущем один плюс один будет равняться трем, - предположила она, рассуждая об увеличении их семьи.       - Обязательно, малышка, - наклонился к ней Оуэн и поцеловал так, что дыхание перехватило. – Если это мне решать, то сумма может быть сколь угодно большой, - добавил он, счастливо понимая, что Амелия, кажется, медленно проникается идеей иметь детей.       - Скоро? – спросила она, в сердце своем зная, что это вопрос не столь уж отдаленного будущего.       - Скоро, - Оуэн поцеловал ее в волосы и наконец погрузился в такой необходимый сон. Счастливая улыбка все еще блуждала на его губах.       Ни одному из них не было известно, что готовило для них будущее. И что быстрее, чем смогут осознать, из двух превратятся в трех, а потом и в четырех. А несколько лет спустя их станет шестеро. И позже, когда Оуэн и Амелия будут уверены, что полнее их жизни уже не сделать, очаровательный номер семь присоединится к ним, добавляя еще больше веселья к их счастью.       А пока мечта стать родителями лишь обретала форму, чтобы скоро стать реальностью. Хоть Оуэн и Амелия и планировали счастливую семью со временем, даже в самых смелых своих мечтах не могли они вообразить, какой водопад любви, счастья и смеха терпеливо ждал их прямо за углом.