Часть 4

***

***

***

- Как она убийцу-то, а? Невероятная девушка!- не переставал громко восхищаться Анной Викторовной Коробейников. Дело о смерти Жени Григорьевой было закончено, и Штольман по дороге прояснял для него некоторые детали следствия. К удивлению Якова Платоновича Коробейникова не очень поразил факт лжесвидетельства, которое Штольман использовал, чтобы вынудить отца Жени признаться в убийстве. Гораздо более сильное впечатление на него произвела Анна. Штольман лишь ограничился нейтральным: -Все чётко она просчитала, как по нотам разыграла. Так было намного проще объяснить, что уже не впервый раз происходило на его глазах, чем поверить в некий дар, феномен, как он однажды бросил ей далеко не в качестве комплимента, а скорее, как нечто, недостойное обсуждения и принятия. Как иначе мог трактовать это явление убежденный материалист и рационалист Штольман, для которого критерием истины были разум и логика. А разум его бунтовал против признания посещения мертвыми мира живых и вмешательства, в данном конкретном случае, в жизнь милой невинной барышни, которая неожиданно стала ему очень дорога. Доказательства того, что Анна Викторовна была связана с тем миром, имелись. Достаточно вспомнить спиритический сеанс, который проводили в доме Молостовых, где Анну уговорили продемонстрировать свой талант медиума. Вызывали духа. У Штольмана на глазах красивое лицо воспитанной и нежной Анны вдруг исказилось, в глазах засверкала ярость, а изо рта вырвался дикий вопль, когда она уставилась на ошеломленную Дарью Молостову.: -На тебе моя кровь!-и тут же Анна потеряла сознание. Почти одновременно в комнату вбежала племянница хозяйки дома с криком об убийстве. Тело жертвы было обескровлено. Как можно было это объяснить? Если их с Анной выводы совпадали относительно преступников и мотивов их преступлений, что ещё можно было отнести к уму, наблюдательности, логическому мышлению (хотя относительно последнего качества у Штольмана иногда возникали сомнения), то, что случилось в доме Молостовых и вот только что, трудно было объяснить лишь гениальными актерскими способностями Ани Мироновой. Игрой это не могло быть. После данного инцидента Анна была больна, в чем не было никаких сомнений. Однажды Штольман также стал свидетелем того, как Анна внезапно замерла, погрузившись в транс, а когда он, обеспокоенный непонятным поведением барышни, прервал это состояние, она заявила, что видела какого- то человека, указывая в строну от небольшой группы возле трупа бойца Сажина, хотя кроме них на поляне никого больше не было. Штольмана тревожило не только состояние здоровья Анны Викторовны . ЕСЛИ она действительно обладала невероятным даром беседовать с мёртвыми, это представляло для Анны гораздо бОльшую опасность именно от живых. Пару часов назад Штольман ввёл в кабинет для допроса отца убиенной барышни из заведения Маман. Тот хранил упорное молчание и, судя по всему, не собирался признаваться в содеянном. Штольман попросил Анну, которая вместе с Коробейниковым дожидалась его возвращения, покинуть кабинет. Анна направилась к двери, но проходя мимо Григорьевна, остановилась на мгновение в задумчивости, что привлекло его внимание, сделала ещё пару шагов и внезапно осела на пол возле стены.. -Анна Викторовна, что с Вами? -Оба сыщика бросились к ней на помощь и попытались её поднять. Но Анна их оттолкнула и произнесла, не поднимая головы: - Нет. Посмотри на меня, посмотри же, не стесняйся.-Непонятно было, к кому это обращалось. Штольман и Коробейников опять склонились над ней, понимая, происходило что- то неладное. - Что?- запинаясь, переспросил Коробейников. - Думаешь, я за твои поганые три рубля страсть изображать буду?-Лицо Анна изменилось, волосы выбились из причёски и частично прикрывали его. На глазах были слезы, и голос- незнакомый, резкий. Затем Анна поднялась, не отрывая взгляда от повернувшегося к ней Григорьева, прислонилась к стене. Из груди вырвался незнакомый смешок, презрительный и издевательский.. Штольману вдруг показалось, что не Анна стояла перед ними, а сама Женя Григорьева. Они с Коробейниковым завороженно наблюдали за происходящим. - Ты меня графиней сделал, сам, увидев, не узнал,-горечь прозвучала в сказанном.- А я всем, я всем расскажу , как ты мать бил, однажды до смерти забил. Это уже были ненависть и угроза. Эмоции ежесекундно менялись на чужом лице. Говорила не Анна. -Боишься меня? А в живых ещё больше боишься оставить. Тут Григорьев, который до этого молча сидел, уставившись на Анну, внезапно вскочил и набросился на Анну. Штольман и Коробейников вдвоём накинулись на него и оттащили обезумевшего преступника. Анна очнулась и испуганно, молча наблюдала. Когда Анна ушла, Штольман продолжил допрос. Поведение Григорьева кардинально изменилось: он захлебывался в рыданиях, оправдывался и обвинял покойную жену и дочь в распутстве. Был жалок, но не вызывал ни капли сочувствия. В конце он поразил Штольмана: - Она- скаженная, она хотела, чтобы я её убил,- подтвердив ранее сказанное Анной.

***

Ноги Штольмана сами повели его к дому Мироновых. В нескольких метрах от него он увидел Анну и Петра Ивановича, которые, не спеша, направлялись в ту же сторону. К своему удивлению Штольман не решился сразу подойти к паре, пока Пётр Иванович не остановился, что- то объясняя племяннице, и увидел Штольмана. Он замолчал, и Анна, проследив его взгляд, обернулась. При виде Штольмана она извинилась, оставила дядю и направилась к нему. Штольману необходимо было прояснить некоторые детали о только что закончившемся расследовании, а если быть честным, то просто ещё раз увидеть Анну, чтобы убедиться, что с ней все порядке. - Допрос с Григорьевым из головы не выходит. Как Вам это удаётся? - Как же Вам объяснить на языке Вам понятном? -подразнила его Анна с улыбкой. -Может попробуете?- Штольман кивнул Петру Ивановичу, кто остался стоять, ожидая Анну. Тот понимающе улыбнулся. - Женя знала, что Григорьев может убить, и хотела этого. Такое страшное придумала наказание. -Не могу поверить, что она искала такую страшную смерть, чтобы наказать отчима. Ведь она не хотела, чтобы мы знали, кто убийца.- Штольман на самом деле не мог понять решение и поведение убитой девушки. - Она верила в Высший суд. Она верила, что приговор самого Высшего суда , а не земного- это и есть самое страшное наказание. Как Анне удалось заглянуть в искалеченную душу несчастной Жени Григорьевой и понять то, что другим было недоступно? -Сложновато как-то,- заключил Штольман, вглядываясь в лицо Анны. - Вы всегда ищите в людях самое хорошее.- Он, не улыбаясь, смотрел на Анну, глаза его были серьёзны. - -Может поэтому Вам дается больше, чем другим. Штольман знал, о чем говорил. Отношение Анны к Жене и другим девушкам из заведения Маман не было замутнено бытующим мнением о чуть- ли не врожденной порочности тех, кто попадал в подобные дома. Именно к ней обратилась Лиза Жолдина с просьбой о помощи, когда её обвиняли в краже денег. Анна поверила Лизе, несмотря на факты, говорящие против. Штольман стоял у окна и наблюдал за обеими барышнями. Его поразила реакция Анны. Еле сдерживая эмоции от того, что ей приходилось разбить детскую уверенность Лизы и надежду на спасение, она сдавленным от волнения голосом произнесла: -Простите меня, если можете. Не в моих силах это доказать. Ещё ярче была реакция Лизы, которая впервые поколебала уверенность Штольмана в том, что Лиза украла деньги Григорьевой. Это была естественная реакция ребёнка, чью веру в справедливость неожиданно разбил единственный человек , на котором она держалась. - Что же это, барышня? Как же так? И Вы не верите? - Верю, - твердо тогда заявила Анна. Штольман вернулся в настоящее. Анна тихонько рассмеялась. - Иногда мне хочется быть самой обыкновенной девушкой,-доверительно поведала она. -Никогда Вы обыкновенной не будете, Анна Викторовна,-сам он это давно понял. - А Вы, Яков Платонович, никогда не научитесь видеть то, что не способны понять,- подтрунивала над ним Анна. Это тоже было правдой. Как и то, что просто идти рядом, неважно, разговаривая или в молчании, главное- рядом, согревало душу. И они шли в противоположную сторону от дома Анны, наслаждаясь прогулкой и обществом друг друга.

***

***

***

Штольман забыл про время, сидя в кабинете и изучая материалы из дела британского полковника-шпиона Лоуренса, которое, как предупредил полковник Варфоломеев, должны были скоро у него забрать. Это дело всплыло после убийства мадам Курочкиной, незаметной пожилой дамы, в свое время служившей в доме англичанина. По просьбе Штольмана дело полковника артиллерии Джона Лоуренса было запрошено из Петербурга. К большому удивлению Штольмана сам полковник Варфоломеев инкогнито появился в Затонске, чтобы его секретно доставить. Для этого были основания. Оказалось, в деле упоминалось имя Князя Разумовского, близкого к императорской фамилии и проходящего раньше по делу о связи с Лоуренсом. К сожалению, тогда доказать его работу на английскую разведку не удалось. Слишком влиятельные люди стояли у него за спиной. Штольман нашёл в папке бумагу о том, что ,хотя факт вербовки князя точно не был установлен, но считался весьма вероятным. Другой причиной появления Варфоломеева был военный полигон в окрестностях Затонска с секретным объектом на его территории. В задачи Штольмана входило наблюдать за Разумовским и держать под контролем все обстоятельства вокруг секретного объекта. Хотя Варфоломеев прямо не сказал о возможных попытках иностранных спецслужб выведать секреты военного ведомства на данном объекте, это подразумевалось. Штольман понимал все трудности выполнения задания. Варфоломеев не обещал конкретной поддержки, упомянув лишь" посильную", и официального статуса его работы. Полагаться можно было только на себя, свои ранее наработанные связи. Самым неприятным был факт появления и, очевидно, надолго князя Разумовского. Они ненавидели друг друга и слишком много знали друг про друга, чтобы понимать исходящую от другого опасность. Высокородный князь, получивший блестящее образование в Англии, относящийся к сливкам Петербургского общества с одной стороны, выставленной на публику, и хитрый, умный, опасный враг, о чем было известно некоторым представителям особых организаций, в том числе полковнику Варфоломееву. К тому же безжалостный, в чем сам Штольман убедился, когда на него был направлен дуэльный пистолет Разумовского. В глазах у князя не было пощады, лишь холодное желание скорее избавиться от мешающего ему противника и соперника. Штольман не понимал, что произошло во время дуэли. Князь был отличным стрелком, ранение оказалось тяжелым, но по какому- то сумасшедшему везению-не смертельным. Видимо, не судьба была Штольману умереть от руки князя. И вот опять им предстояло встретиться как противникам.

***

Именно Анна вывела Штольмана на связь между кажущимся бытовым убийством с целью ограбления и шпионской историей семилетний давности. Она обнаружила синюю школьную тетрадь с короткими стихами на английском языке на месте преступления и убедила Штольмана, что она важна для понимания мотива преступления. И оказалась права. В переведенных стихах был зашифрован код. Правда, это полезное для дела открытие привело к другому, которое коснулось лично его. Криптограф, к которому Штольман пришёл вместе с Анной, был красивым молодым человеком, бывшим студентом университета в Петербурге с мягким голосом и отвратительными манерами. Как только вошла Анна, на всем протяжении их короткого пребывания в гимназии, где он преподавал математику, и беседы со Штольманом Павел Иванович не сводил с неё глаз. Это было неприлично. Анна была спокойна, будто не замечала открытого восхищения со стороны молодого человека. Штольман внезапно почувствовал острую неприязнь к собеседнику и постарался быстро решить финансовый вопрос. Уже направляясь к двери, он услышал голос Анны и остановился. А Вы в достаточной мере владеете английским языком?- Неожиданный вопрос удивил как Павла Ивановича, так и Штольмана. Анна продолжила, мило улыбаясь молодому криптографу.- Просто, если есть такая необходимость, я могу помочь. Анна кокетничает? В сердце кольнуло. С ним она этого не допускала. Штольман вообще не думал, что барышня способна на подобные дамские уловки. Павел Иванович повернулся к Штольману с молчаливым вопросом. Тот с натянутой улыбкой объяснил, что Анна Викторовна делала перевод. - С удовольствием воспользуюсь Вашей помощью. Я уверен, она мне пригодится,- мягкий, бархатный, обволакивающий голос. И слишком близко стоял он к Анне Викторовне. Штольман молча наблюдал за происходящим. Анна улыбалась, она не спешила закончить разговор и казалось, её не смущала данная ситуация. - Дайте знать...,- она открыла сумочку, не нашла, что хотела, подошла к доске и решительно вывела на ней мелом свой адрес. Павел Иванович, видимо, не в меньшей мере, чем Штольман, поражённый смелым поведением необыкновенной барышни, на время потерял дар речи. Штольман резко прервал сцену, которая мало сказать, что была неприятна, она вызвала шквал эмоций. Оказалось, ему было больно видеть, как Анна благосклонно принимала внимание красавчика-студента. Он быстро вышел из комнаты, не дожидаясь Анны. Она последовала за ним. Некоторое время шли молча, наконец, Штольман не выдержал: - Вы прямо сразили Павла и на меня, признаться, впечатление произвели. Ни одна из женщин, которых я встречал в своей жизни, не могла так написать свой адрес. Они шли по улице, был ясный солнечный день, и Анна мило щурилась на солнце. Штольман старательно улыбался, хотя улыбка эта была натянутой и совершенно не соответствовала его настроению. - Вы считаете, что я фривольно поступила? Штольман пожал плечами, не глядя на неё: - О любой другой девушке, конечно, но не о Вас. -Что он мог ещё сказать? Анна перевела разговор на Павла. Очевидно, он произвёл на неё впечатление- молодой, красивый, умный, глаз с неё не сводил.Опять в душе возникло неприятное чувство, которое Штольман постарался задавить и спокойно отвечать на вопросы. Да, учился в университете, на математическом факультете, был очень способным, к нему часто обращались из военного ведомства за помощью в расшифровке. Анна внимательно слушала, а затем задала резонный вопрос:" Почему же он университет покинул?" -Не знаю,- отмахнулся Штольман и не выдержал, выдал то, что его беспокоило: - Да Вы сами можете его спросить. Теперь он Вам с удовольствием всю свою жизнь расскажет. Анна даже приостановилась от удивления: -Вы ревнуете?- дала точное определение тому, что он чувствовал. Что- то подталкивало Штольмана на безрассудное поведение: -Напротив, теперь Вы переключите свое внимание на другой объект, и я снова смогу спокойно работать. Это прозвучало грубо, хотя подразумевалось как шутка Ей опять удалось вывести его из себя. Что с ним делает Анна Викторовна! Он повернулся к ней, вскинул голову и вызывающе уставился на нее. Минуту они молча стояли, глядя друг другу в глаза, не замечая прохожих. - Что за фантазии,- наконец прервала молчание Анна, но глаз не отвела. - Я видел, как Вы смотрели на этого вундеркинда.- Также глядя ей в глаза, ответил Штольман. Анна помолчала, а затем серьезно спросила: - И как? Штольман понял, что зашел слишком далеко. Он не мог продолжать разговор, который выводил их на опасную дорогу. Анна опять требовала от него чёткого ответа, который он не готов был ей дать. - Всего доброго.- и решительно зашагал прочь, - Яков Платонович,- услышал он вслед и остановился. -А когда мы снова с Вами увидимся,-у него сердце подпрыгнуло, а Анна подошла и закончила предложение,-чтобы Павла Ивановича посетить? - Он теперь Вас сам найдёт. Вы же ему свой адрес оставили, -и уже, не останавливаясь, быстро ушел.