Четвёртый всадник. Шум и ярость.

То раннее утро середины сентября Марьванна запомнила надолго. Было тихо, мирно щебетали птички за окном, любопытные георгины заглядывали прямо в окна группы и покачивали своими огромными шапками соцветий почти на уровне глаз. Было сказочно красиво. Роса блестела всюду, будто покрывая зелёный газон и всё прилегающее пространство разноцветными стразами. В траве виднелись огромные яблоки сорта Белый налив, лопнувшие по краю, истекающие свежим соком. На ветках висели оставшиеся плоды - сочные, вкусные. Марьванна решила, что вечером наберёт в сумку немножко яблок, привезёт домой и сварит душистое варенье, просвечивающее на солнце янтарным блеском через стекло аккуратных крошечных баночек. А ещё они с детишками сегодня нарисуют яблочки, прямо с натуры, понюхают, потрогают, поговорят про геометрическую фигуру круг... Мысли закрутились вокруг занятий, улыбка, застывшая на губах, уже относилась к грядущему дню. Столько всего интересного нужно сделать с детками, научить, заинтересовать! Звонок домофона обрадовал, воспитательница заспешила к милым малышам: каждому заглянула в глазки, улыбнулась мамам, обняла деток, утешила, пожалела, приняла под крыло. Детки лениво куксились, вяленько отпихивались от родителей, вытирали щёчки после материнских поцелуев, но в целом были рады грядущему дню и предвкушали вкусную кашку, игры, прогулку. Зря. Потому, что всё рухнуло в тот момент, когда истошный вопль прорезал тишину дремлющей улицы. Щуплая женщина, стыдливо пригибаясь, нервно выдёргивала что то из коляски. Волоком протащила по коридору, произвела какие то непонятные манипуляции и, отдуваясь, возникла на пороге группы. Марьванна инстинктивно прикрыла руками детей. Они испуганно сгрудились вокруг, тараща глазёнки и как то обречённо пытаясь спрятаться под юбку к взрослой тёте. Женщина вкатила на порог что то медноволосое, упирающееся, крикливое, перемазанное соплями, клацающее крошечными зубёнками. Держа это нечто за шкирку, она решительно поддала куда то коленкой, чадо оказалось внутри, дверь громко хлопнула. - Э... Здравствуйте? - запоздало вякнули ей вслед. Что, впрочем, было излишне. Марьванна повидала всякое, в арсенале имелся стандартный набор разных ухищрений, но они разбились о стену глухого непонимания. Дитё орало. Не отвлекаясь, не откликаясь ни на какие раздражители. Самозабвенно закатив глаза, биясь главою обо всё, до чего могло дотянуться, клацая зубами на всё, что двигалось. Пустышку оно игнорировало, протянутую для ласки руку укусило за толстый ремень наручных часов. Когда вошла устрашающего вида няня, Марьванна нервно выдёргивала левую руку из слюнявой пасти и мелко крестилась правой, заслоняя собой испуганную ребятню. Няня быстро оценила ситуацию. И, возможно, описала её парочкой ёмких непечатных выражений. Но тут можно было хоть театр оперетты приглашать, слышимости никакой, ор стоял нечеловеческий. Няня храбро перехватила крикливое создание поперёк тулова, лихо подмигнула испуганной женщине. - Не боись, дочка, прорвёмся! (Так я старше вообще то, подумала Марьванна, но внимание заострять не стала.) - Что это? Кто это? - Дык. Это оно к нам уж три месяца, как ходит. Болеть изволили, мы и отдохнули. Хватит, пора и честь знать. - А что мне теперь делать? - Корми детей скорее, пока есть возможность, прикрою. Вытащим на улицу, там потише орать будет. А в обед мать придёт, заберёт. Оптимизм доброй женщины вселял уверенность. Деток накормили. Марьванна по наивности попыталась крикливое чудо покормить, измазалась в каше, отступилась с позором. Шум и ярость заполонили пространство группы. Как сказал классик, опустим завесу жалости на эту сцену и пропустим несколько дней. Общая беда сплачивает. Марьванна и няня понимали теперь друг друга с полувзгляда. Крикливое создание, невзирая на зелёные с пузырями сопли, Марьванна в один прекрасный день, бросив все дела, храбро пробаюкала в объятиях 40 минут. На исходе 35 минуты вопли стали стихать, через 50 минут рыжее недоразумение прониклось добрым отношением и с интересом осмотрелось вокруг. Осталось следить, чтоб никто близко не подходил. Чадо уразумело, что никто зла тут не желает и орало только первые полтора часа пребывания на группе. Но тут помогала няня, дай Бог ей здоровья. А потом бездумно бродило, жуя свой носок или просто сидело, уставясь в одну точку. Горшок своего всадника не дождался, хотя и занял место в общем ряду. А у Марьванны появилась в саду родная душа в лице няни, и добавилась в волосах седая прядь.