Часть 1. Глава 1. Из золота, огня и света

      Чтобы обнаружить место, найти которое невозможно, нужно потеряться! Иначе все бы знали, где оно находится

«Пираты Карибского моря: На краю света»

             Корабль причалил в обед, а отплыть должен был только с рассветом, поэтому судно было полупустым. Последние оставшиеся моряки, захватив всё имевшееся добро, сходили по трапу, заливисто смеясь.        Алан стоял на палубе и с завидным упрямством выворачивал карманы, но в них не нашлось ничего, кроме старого платка, огрызка сухаря и непонятно откуда взявшейся бумажки. Пришлось признать, что в карманах ни пенса — а значит, ловить в городе нечего.        — Ну что, шотландец, идёшь? Как знаешь, — с ужасным акцентом сказал Беззубый. Так экипаж Святой Изабеллы звал кока, причём не очень понятно почему: с десяток зубов у него всё-таки имелось. — Слава Господу! Вдруг достанет свою парадную юбку, а мне краснеть! — добавил Беззубый по-голландски, обращаясь к своим, в число которых всякие шотландцы, конечно, не входили.         Все рассмеялись. Алан крепче зажал в кулаке платок, огрызок и бумажку. Он не понял ни слова, но и так ясно было, что над ним насмехаются. Для всех на корабле Алан — ненужный балласт, который стоило бы выбросить в море, чтобы прибавить судну скорости. Но кто тогда будет драить палубу и носить тяжести? Были, конечно, и другие дураки вроде Альфонсо, но одних их не хватало. Чем больше дешёвой рабочей силы, тем лучше. Вот Алана и наняли.       Вообще-то Алан не планировал становиться юнгой, пока не понял, что это единственный способ попасть в Новый Свет даром, не считая в кровь стёртых ладоней. Так он и угодил на Святую Изабеллу, где его приняли не очень радушно. Ну, кроме Альфонсо — тоже семнадцатилетнего и тоже изгоя. Но Альфонсо Алану не нравился, и вообще Алан не планировал заводить с кем-то дружбу. Как только они окажутся на другом материке, Алан сразу сбежит. Обидно за обещанные деньги, но всё равно их выплатят не раньше, чем Святая Изабелла вернется в Голландию. Эта странная страна, не то мятежная, не то подвластная испанцам, не понравилась Алану с самого начала, и он невзлюбил её только сильнее, когда познакомился с парочкой голландцев поближе.        Беззубый и его дружки, такие же прожжённые моряки, наконец ушли. Алан разжал ладонь, разложил пожитки обратно по карманам и принялся размышлять, чем же таким ему заняться. Судно отплывёт только утром — с приливом. До утра по меньшей мере двенадцать часов. Ещё бог знает сколько в этом корыте он не выдержит. Выйти пройтись?        Алан поднял голову и нерешительно взглянул на город. Ла-Корунья — так его назвал Беззубый. Звучит очень величественно, совсем как столица, поэтому и было не по себе: Алан ни разу не бывал в столицах. Всего месяц назад он-то и за пределы родной деревни не выезжал: как же его примет чужая столица? А если он по незнанию местных законов сделает что-то не так и сразу угодит в тюрьму? Или вдруг дурные вести с Родины добрались и до загадочной Ла-Коруньи?        Алан почувствовал неладное, ещё когда Святая Изабелла причаливала к берегу, но догадался, что он в Испании, только оказавшись на оживлённой площади, где все люди говорили на незнакомом, но в то же время известном ему языке. Испания была врагом Англии, а значит, и Шотландии, поэтому первое время Алан опасался каждого незнакомца. Потом он вспомнил, что плывёт на торговом судне с двумя флагами — голландским и испанским, и, будь он хоть трижды родственником правящего короля, никто его здесь не тронет. К тому же испанцы оказались, в общем-то, не такими страшными, как про них рассказывали, а вполне себе весёлым народцем. Все громко разговаривали, смеялись и вели себя так, словно сегодня какой-то праздник. А может, у них и правда был праздник: кто же знает, какие у испанцев традиции?        Корабль, на котором Алан служил матросом, принадлежал голландской торговой компании. На нем перевозили всё, что только можно: сукно, вино, специи, кофе и табак. Сейчас трюмы пустовали, потому что судно только начало свой путь. Морские путешествия тянулись дольше, чем Алан представлял. Беззубый сказал, что впереди недели плавания, так что сегодня, пока они на суше, которую ещё долго не почувствуют под своими ногами, стоит хорошенько развлечься.        Через десять минут блужданий по незнакомому городу Алан полюбил Испанию всей душой. А ещё через пятнадцать проклинал свою жизнь и бедность: в Ла-Корунье давал выступление цирк, а билет стоил слишком дорого, учитывая то, что за душой у Алана не было ни пенса. Цирковое представление он видел всего раз в жизни, будучи десятилетним мальчишкой, поэтому очень хотел увидеть его ещё. Шарить по карманам испанцев Алан не решился, как и просить милостыню, поэтому оставалось только одно — пробраться под купол тайком. Благо, на Ла-Корунью опустилась ночь, принёсшая запах соли и глицинии, а в куполе была дырка — вероятно, работа кого-то их прошлых «зрителей».        В эту дырку Алан, ни капельки не смущаясь, пролез, оказавшись рядом с клеткой, в которой дремал лев. Хищник не почувствовал незнакомца или просто не захотел открывать глаза, но Алану одного вида животного было достаточно, чтобы дать дёру. Он-то с лошадью не всегда мог сладить, а как найти подход ко льву тем более не знал.        Шум и аромат чего-то сладкого привели Алана в зрительный зал. Людей было так много, что его одного, щуплого и неприметного, вряд ли кто-то увидел. Сидячих мест не осталось, поэтому Алану пришлось стоять, но он не жаловался: без билета это лучшее, на что можно рассчитывать. Правда, соседи пихались локтями, громко говорили и чавкали, но это, опять же, лучшее, на что он, юнга без пенса за пазухой, мог рассчитывать.        И тут зазвучали фанфары. На сцену вышел ведущий и объявил что-то на незнакомом испанском. Алан, кажется, хлопал в ладоши громче всех, хотя не понял ни слова. В какой-то момент он подумал, что, увидь его сейчас Беззубый, вовек не отмыться от позора. Но восхищение от предстоящего зрелища рассеяло тревожные мысли.        И вот шоу началось. Алан получал удовольствие, как мог, находясь на приличном расстоянии от сцены: вставал на носочки, чтобы хоть что-то разглядеть, подпрыгивал, аплодировал и кричал. Так поступали многие: бедная публика вся находилась на задворках зрительного зала, поэтому ни у кого из присутствовавших поведение чумазого мальчишки не вызывало недовольства. Только один раз незнакомец с лоснившейся от жира чёрной шевелюрой сказал что-то оскорбительное на испанском. Алан как бы невзначай пихнул брюнета локтём и тут же шагнул вперёд, быстро слившись с толпой. Кажется, вослед раздались новые ругательства, но так как Алан не понимал их смысла, то решил сделать вид, что ничего не было. На сцену как раз вывели льва, недавно мирно дремавшего в клетке, и всё внимание перешло к животному, которому предстояло прыгать через горящие кольца. Алан не представлял, как такая зверюга справится с этой нелёгкой задачей, но надеялся, что у неё получится.        Первый успешный прыжок вызвал такое восхищение, что из глаз Алана посыпались искры. Всё же цирк, который приезжал в городок на окраине Шотландии, был жалкой пародией на тот, что давал выступление в Ла-Корунье! Во-первых, в том цирке не было львов — только лошади, но и среди них Алан не помнил ни одной, которая годилась бы в подмётки лошадям, выступающим в этом цирке. Во-вторых, там не было женщин, жонглирующих ножами, и мужчин, которые дышали огнем. В-третьих, там не было клоуна, который смешил бы одними гримасами и движениями. Наконец, в том цирке не было…       Яркая вспышка. Гром фанфар. Алану показалось, что он ослеп. Странное чувство прокатилось по животу, тёплой волной спустилось от плеч к пояснице.        Она была сделана из золота, света и пламени. Она передвигалась под куполом с такой лёгкостью, точно летала. Она — гимнастка в огненном костюме, выполнявшая невозможные пируэты над головами зрителей.        Алан снова бросился сквозь толпу, чтобы хоть что-то разглядеть, и, снеся каждый пинок и удар, пробрался таки поближе — к местам, где сидели богатые сеньоры. Алан сильно выделялся на их фоне, но то ли из-за того, что все были увлечены представлением, то ли из-за неслыханной наглости, с которой Алан втиснулся в стройные ряды, никто ему и слова не сказал.        Фанфары взвизгнули, и гимнастка, проворачивая очередной пируэт, сорвалась. Зал тревожно вскрикнул, но уже через секунду рукоплескал. Какой хороший ход: заставить всех поверить, что ты разобьёшься, но в последний миг спастись благодаря веревке, заблаговременно привязанной к ноге.        Алан рукоплескал, кажется, сильнее всех, как будто рассчитывал, что привлечёт внимание гимнастки, находившейся на тех высотах, куда ему, жалкому шотландцу, не суждено забраться. Алану хотелось, чтобы гимнастка различила в толпе его лицо, но господа, разодетые в одежды из дорогих тканей, поневоле перетягивали взгляд на себя, если непостижимое существо, сотканное из золота, света и пламени, вообще смотрело на простых смертных.       И вот номер закончился. На арену полетели цветы. Зрители вопили во всю глотку, особенно мужчины. Алан только заметил, что вокруг него нет ни женщин, ни детей, зато много мужчин, жадно взиравших на ослепительно улыбавшуюся гимнастку. Когда она ушла, многие сели обратно на свои места, а кто-то вообще забыл про сцену.        Ведущий вышел, чтобы объявить следующий номер. Сердце Алана гулко стучало. Он всё смотрел наверх в надежде, что гимнастка появится снова.       Вторая часть шоу прошла в ожидании этого момента, и когда он закончился, жизнь снова опустела. Алан вынырнул из зрительного зала радостный, но в то же время не до конца удовлетворённый. Женщины, жонглирующие ножами, несомненно, произвели на него сильное впечатление, но гимнастка…        На улице было свежо — то, что надо после парочки жарких часов в толпе. Выход из зрительного зала находился с другой стороны, но Алан предпочёл ту самую дырку в шатре, поэтому людей в месте, где он оказался, почти не было. Редкие работники таскали коробки с реквизитом и перебрасывались друг с другом парой слов на ещё менее знакомом языке, чем испанский. Алана они, похоже, приняли за своего. Иначе почему не вышвырнули? Выглядел он подобающе: грязный, оборванный, с вороватой поступью — чем не работник цирка?        Где искать гимнастку, Алан не знал, поэтому решил заглядывать в каждый шатер по пути. План беспроигрышный: в каком-то из них гимнастка точно должна была пудрить носик.        Алан провалился с первой же попытки. Только приподнял занавес — и коротышка, стоявший у входа в шатёр, злобно фыркнул, приправив гнев парочкой хлёстких выражений на испанском. Алан подумал, что придётся драться или что похуже, но коротышка всучил ему тяжелый ящик и ударил ногой по колену — выше просто не дотянулся.         Алан не растерялся и мигом вылетел из шатра, тут же получив второй пинок.        — Vas por el lugar equivocado, idiota! — прикинул коротышка.       Алан развернулся и по тому, что пинка не последовало, догадался, что на этот раз делает всё правильно. Конечно, нести груз туда, куда следовало, он не собирался, но хотя бы подыграть надо было.       Алан поставил ящик, скрывшись за ближайшим шатром. Отдышавшись, присел на корточки и снял крышку. Не сдержался, присвистнул: внутри лежал реквизит, и не абы какой, а те самые ножи, которыми жонглировали женщины! Возможно, особой ценности они не представляли, но вдруг всё-таки серебряные? С этой мыслью Алан прихватил один из ножей. Когда Святая Изабелла в следующий раз пристанет к суше, надо будет отыскать ломбард, а пока с ножом можно повеселиться.        Алан уже хотел начать жонглировать, как вдруг услышал женский голос. Ну вот, снова. И что на этот раз?        — ¿Quién eres? No puedes estar aquí, — сказал кто-то по-испански.        Алан вздохнул и медленно обернулся, спрятав нож у себя за спиной. Так он убил двух зайцев разом: скрыл находку и руки, мозолистые и настолько грязные, что мой не мой — всё равно не ототрёшь.        Перед ним стояла молодая женщина, закутанная в плащ с чужого плеча. До Алана только спустя время дошло, что это та самая гимнастка, в поисках которой он рыскал по цирку. Вблизи она казалась… А впрочем, сложно вложить в конкретные слова первое впечатление: Алан сначала обмер, потом, набравшись смелости, воскрес. Взгляд его блуждал от лица гимнастики, кожа на котором была такой тонкой, что, казалось, вот-вот лопнет, к ярко-рыжим локонам, доходившим до поясницы. Несмотря на ночной полумрак, Алан рассмотрел глаза гимнастки: карие, вздёрнутые, с длинными тёмными ресницами. В них читались лёгкое недовольство и непомерная усталость. Наконец, гимнастка была хорошо сложена и рост имела достаточно высокий для женщины, чего из зала Алан не заметил. Но это не делало её менее изящной, а как раз напротив: гимнастка казалась стройной и хрупкой, как цветочный стебель.        — Repito, los extraños no tienen nada que hacer aquí, — повторила гимнастка на незнакомом Алану языке. — ¿Entiendes lo que digo?       Конечно же, Алан не понял ни слова, но это расстроило его всего чуть-чуть. Только видеть эту женщину было для него настоящим подарком судьбы, а говорить с ней — чем-то за пределами досягаемости.        И всё-таки Алан решил попытать счастья. Начал с простого — с единственного приветствия на родном гимнастке языке, которое знал.        — Buenos días, — сказал он с ужасным акцентом и поспешно добавил по-английски: — Я не знаю вашего языка, но всё равно хочу выразить вам свою благодарность. Надеюсь, вы почувствуете её в моих словах. В программе вашего цирка было много замечательных номеров, но только ваш увлек меня настолько, что я… Знаете, если бы у меня были деньги, я бы потратил их все на то, чтобы ходить на ваши представления каждый день! А когда бы деньги у меня закончились, я бы украл их у кого-нибудь и снова пришел! Я бы обкрадывал всех соседей по очереди, лишь бы видеть вас снова — вот насколько меня увлёк ваш номер! Я бы пробирался в цирк тайком! Я бы!.. Как жаль, что завтра я уплываю! Мне было так мало ваших двух выходов сегодня! Вы… вы… самая прекрасная из женщин, которых я когда-либо видел! Меня зовут Алан, а вас? Как зовут вас?       Чтобы было понятнее, незадачливый любовник ткнул себя кулаком в грудь. Через секунду до него дошло, что рука выглядит не очень презентабельно, и он поспешил её спрятать, маскируя неловкость улыбкой.       Гимнастка расхохоталась, причём так громко и несдержанно, что Алан даже забеспокоился.        — Necio, — сказала она с явным снисхождением. — Такое мог выдать только мальчишка твоего возраста. Ты моряк, я права? От таких, как ты, за километр пасёт морем.        — Так вы говорите по-английски? — обрадовался Алан.        — Я наполовину англичанка. Но ты же не из Англии. У тебя особый говор. Шотландец?        — Да, но Шотландия — моё прошлое. Сейчас я держу путь в Новый Свет.        — Так опротивел старый, что нужен новый?        — Можно и так сказать.        Неподалёку послышались чьи-то голоса. Гимнастка повернула голову в их сторону и заметно напряглась. Голоса были всё ближе, поэтому гимнастка резко схватила Алана под руку и увлекла в шатёр, где было так темно, что не увидишь даже собственного носа.        — Как вас зовут? — спросил Алан.        Но гимнастка заткнула его, приложив палец к губам. Алан послушно замолчал, хотя нетерпение съедало его. Прекраснейшая из виденных им женщин стояла так близко, что можно было втянуть ноздрями запах её волос.        — Не шевелись.        — Кажется, они ушли, — заметил Алан.       Гимнастка подняла голову и, поймав на себе пристальный взгляд, сделала маленький шаг назад. Но совсем отдаляться не стала, а в какой-то момент ни с того ни с сего положила руки на плечи Алана.       — Красивые у тебя глаза, юноша. Такие голубые и такие наивные. Что прячешь за спиной?        Внезапно лицо гимнастки сделалось злым. Она убрала левую руку с плеча и протянула её за спину Алана, ловко выхватив у него находку.        — Так-так-так, что это у нас… Кинжал? Зачем он тебе? Собрался убить меня или пригрозить мне? А ну отвечай, пока я не закричала!        — Вы не так поняли. Этот кинжал, — Алан посмотрел на находку, которую гимнастка предусмотрительно направила в его сторону, — был в коробке с реквизитом. Но я взял его, не чтобы убить вас или пригрозить вам. Просто мне показалось, что он серебряный.        Гимнастка недоверчиво сощурилась, но, поддавшись любопытству, всё же бросила взгляд на кинжал.        — Допустим, он серебряный. Но разве это дает тебе право красть его?        — Я не думал, что кто-то заметит. Тот ящик был набит кинжалами доверху.        — Тот ящик?        — Какой-то коротышка вручил мне его, — простодушно ответил Алан. — Видимо, принял за своего. Ну я и взял.        — А ты, оказывается, воришка.        — А на кинжале не написано, что он кому-то принадлежит.       — И на мешке зерна не написано, что он кому-то принадлежит. Тоже украдешь?        — Если придётся.        — Странный ты. Хотя все вы шотландцы такие. Сумасшедший народ.        — Я могу забрать кинжал?        Гимнастка спрятала оружие за спиной.        — Нет, я тебе не доверяю. И вообще это собственность цирка. Скажи спасибо, что я сохраню факт воровства в тайне.        — Спасибо, мисс, — Алан почтительно наклонил голову.        — Мисс? Тут так не говорят.       — Тогда как мне к вам обращаться?        — Зачем тебе? Мы больше никогда не увидимся.       — Может быть, отправитесь в Новый Свет со мной?        — С тобой? — гимнастка усмехнулась. — Юноша, мы даже не знакомы.        — Это потому, что вы не называете мне своё имя.        — Как будто одного имени достаточно для доверия.       — Мне — да. А я заслужу ваше доверие со временем. Клянусь, что сделаю всё для этого.        — Мне пора, — снисходительно улыбнувшись, гимнастка повернулась к выходу из шатра. — Мой тебе совет: найди себе девушку своего возраста из приличной семьи и не заглядывайся на женщин вроде меня.        — Но мне понравились именно вы, — Алан обогнул гимнастку справа и преградил ей дорогу. — А ваш возраст меня нисколько не волнует. Вы прекрасны!       — Я слышу это каждый день.        — И будете слышать, если пойдёте со мной!        — Довольно, — гимнастка оттолкнула Алана и вышла на улицу.        Шум от гостей цирка совсем стих. Похоже, все посторонние ушли. Но это не значило, что всё закончилось: началась ночь.        Поёжившись, гимнастка получше укуталась в свой плащ и пошла к шатрам, где горели фонари.        — Прошу, дайте мне шанс! — услышала она позади.       Алан нагнал её и снова встал посреди дороги с этой своей наивно-влюблённой улыбочкой, от которой уже начало тошнить.       — Не кричи, иначе тебя заметят и выставят отсюда, перед этим сломав пару костей.        — Куда вы направляетесь? Думаете, там лучше, чем на новой земле?        — Не знаю, я никогда не была на новой земле.        — Но можете побывать, если согласитесь пойти со мной.        — Очень сомневаюсь.        — А я нет. Мы отплываем утром. Вашего ухода никто и не заметит.        — Заметит. Я должна быть тут ночью.        — Я вас хорошо спрячу. Даже если весь город перевернут, вас не найдут.        — И что дальше? Сколько плыть до твоего Нового Света? Будешь всё время скрывать меня в бочке с рыбой?        — Нет, мы сойдем на следующей остановке, — Алан чуть не споткнулся о булыжник; идти задом наперед было непросто. — И пересядем на нормальное судно, где вам не придётся прятаться.        — А деньги у тебя на это есть?        — Нет, но я их достану.        — Украдёшь?        — Не беспокойтесь об этом, я все устрою.        — Господи, — гимнастка внезапно остановилась, и Алан из-за этого снова запнулся. — Ты слишком навязчив! Так с женщинами не обращаются!        — Простите, у меня не так много опыта в обращении с женщинами, но я научусь.        Гимнастка улыбнулась, но не слишком радостно, скорее, даже беспомощно.        — Ты меня уже утомил. Я так хотела хоть немного побыть одна.        — Christina! — выкрикнул кто-то совсем неподалеку. — Christine, ¿dónde estás? Te están esperando.       — Ни минуты покоя, — измученно пробормотала гимнастка. — Всем вечно что-то от меня нужно.        Вдруг она простонала и схватилась рукой за правую ногу. Только тогда Алан заметил, что его спутница неустойчиво стоит.        — Что с вашей ногой, мисс?       — Christine, ¿dónde diablos estás?       — Так вас зовут Кристина? — догадался Алан. — Красивое имя, вам подходит.        — Почему всё опять идет наперекосяк?! — воскликнула Кристина. — У меня уже нет сил всё это терпеть. Знаешь что, юнец, — она подняла глаза на Алана. — Я согласна с тобой бежать. Только учти, что далеко я не убегу: после сегодняшнего представления моя нога едва шевелится.        — Так вы правда сорвались?       — Да, такое, чёрт возьми, случается, даже когда ты лучше всех! А всё потому, что меня заставили выступать в таком состоянии…        — Я понесу вас на спине. Не переживайте об этом. Я, может, выгляжу хилым, но достаточно выносливый.        — От тебя пасёт рыбой!       — Вы немного потерпи́те. Через пару дней у нас начнётся новая жизнь.        — У нас? А ты, я вижу, не теряешь времени зазря. Заруби себе на носу: то, что я бегу с тобой, ничего не значит. Я ничего тебе не должна.        — Я ничего и не жду. Для меня уже счастье, что вы решили уйти со мной.        — Не пытайся сейчас обмануть меня, паршивец.       — Я и не пытаюсь.       — ¡Christina! ¿Dónde estás, pequeña zorra? — мужчина выкрикнул это так, что стало понятно: он вне себя от гнева.       — Уходим отсюда, сейчас же, — сказала Кристина. — Пока что обойдусь без твоей помощи. Нога всё ещё на месте.        — Как станет совсем плохо, скажите.        — Без тебя знаю. Сюда, — Кристина схватила Алана за руку и поманила к соседнему шатру.       Через несколько секунд на месте, где они стояли, замелькали огни.        — Вот же скотина… Ему плевать и на ногу, и на… — с ненавистью прошептала Кристина. — Нам туда. Знаешь дорогу до порта?        Алан кивнул.        Спустя десять минут они были в городе. Праздник, казалось, только набрал обороты. Людей было очень много, и все они были одеты ярко и пышно, но почему-то всё равно обращали внимание на Кристину.        — Подождите меня тут. Я быстро. — Алан оставил спутницу у лавки с украшениями и вернулся через минуту с черным платком. — Спрячьте волосы и запахайте плащ. Вас легко узнать.        — Откуда платок? Украл?        — Это неважно. Главное, чтобы вы не так выделялись.        — Что, я теперь больше похожа на моряка и меньше на женщину? — спросила Кристина, закончив с платком.        — Нет, поэтому проберемся на корабль тайком.        — Я никогда не была на кораблях, — сказала Кристина и тут же добавила: — Как ты сделаешь так, что меня не найдут?       — Не думайте об этом, я всё устрою.        Слова Алана не особо утешили, но Кристина всё-таки вцепилась в его руку. Алан подумал, что заслужил немного доверия, однако на деле его спутница решила, что ей больше ничего не остаётся. Это было полнейшим безумием, и непонятно, кто бóльший безумец: гимнастка или юнга из Шотландии.        — Это наш корабль. Святая Изабелла, — сказал Алан, когда они достигли пристани.        — Я думала, корабли больше, — сухо заметила Кристина. — Это не корабль, а жалкая лодка.        — Вообще-то это одно из лучших суден. Так сказал мне Беззубый. Голландцы большие мастера в кораблестроении. Это тоже по словам Беззубого, но я ему верю. Недавно был шторм, — Алан подал Кристине руку, чтобы помочь забраться на борт. — Такой сильный, что даже неверущие молились. Более опытные моряки говорили, что при такой качке любое судно перевернётся, но наша Изабелла устояла.        — Зачем ты сказал мне эту гадость? — Кристина вырвала руку и хмуро посмотрела на берег, который был всё ещё рядом, но уже не под ногами. — Отбивает всякое желание плыть на корабле.        — Другого пути у нас всё равно нет, — пожал плечами Алан. — Пойдёмте, я вас спрячу. Держитесь за моей спиной. На судне никого не должно быть до утра, но вдруг кто-то всё-таки вернулся.        — Ты засунешь меня в бочку с рыбой?        — Это временно, и там не будет рыбы. У нас не рыболовное, а торговое судно.        — Как будто велика разница.        — Как нога? — спросил Алан.        — Почти не болит, можешь не переживать.        — Если хотите, сбегаю за мазью.        — Потом, когда мы сойдем. Не хочу оставаться тут одна.        — Боюсь, мы не сойдем ещё долго.        — Тогда обойдусь без мази.        — Нам сюда. Спрячу вас здесь, сюда редко кто заходит, — Алан приоткрыл дверь, которая вела в какое-то тёмное, сырое и пахнувшее навозом помещение.        — Ну и запах тут. Вот как ты обращаешься с самой прекрасной из виденных тобою женщин?        — Это временно. Потом, клянусь, вы не будете ни в чем себе отказывать.       — Так я тебе и поверила. Столько, сколько мне надо, ты никогда не украдёшь, даже если станешь пиратом.        — А сколько вам надо?        Кристина посмотрела на Алана, как на отъявленного глупца.        — Оставь меня ненадолго одну. Меня утомил ты и твои высокопарные речи.        — Как скажете…       Но Алан не успел договорить: дверь бесцеремонно захлопнулась в паре сантиметров от его носа.