Часть 1

      Это было очень странно. То, почему такой человек — граф Фантомхайв — пригласил такого человека, как этого юношу — совершенно обычного, принадлежащего к, с натяжкой можно сказать, среднему классу. Это было удивительно найти письмо, с подписью самого Фантомхайва.       У него не было причин отказываться, да и к тому же была одна — крайне весомая — согласиться. Он принял приглашение, собираясь на вечер. Его лицо в тот день озаряла странная улыбка. Странная потому что люди, которые хоть сколько бы его знали, не поняли бы такого. Этот юноша — не такой человек. Скорее, им овладеет любопытство, а также и вопрос, почему именно он, но вовсе такая не улыбка. Любой, кто зашëл бы в комнату, отшатнулся бы от него. Не будет обычный писатель так радоваться приглашению, не скрывая этого, пускай даже и в абсолютно пустой комнате.       А что, если эта радость несколько иного рода? ***       Сначала было представление всех гостей. Вот очаровательная парочка, с прекрасной девушкой, по которой точно не скажешь, что она старше своего спутника на целых двенадцать лет. А мужчина имел красивые рыжие волосы. На секунду писатель даже удивился ему, ведь не может быть, чтобы это человек был здесь! Невозможно! А затем внимательно осмотрел лицо мужчины и пришёл к выводу, что это не тот, за кого юноша принял его изначально. Да уж. Память совсем подводит писателя, ведь у того было что-то нарисовано на лице, да и моложе был, точно.       Следующую пару юноша узнал сразу. Было бы грехом не узнать их, — по их словам — родственников. Но, стоит признать, никто, даже идеальный мужчина в тёмном фраке не мог заподозрить ничего. Причина очень проста, требующая времени для раскрытия.       Затем ещё один мужчина. Пьянчуга. Тот, который впоследствие, даже если и случайно, обольёт самого графа.       В следующую секунду к дворецкому подходит служанка, сообщая, что гость прибыл.       И наконец заходит гость. Вместе с ним охранник королевы, который так и напоминает ангела. Его белые волосы, голубоватые глаза, одежда — точно ангел, сошедший с небес. В отличии от чёрного как смоль дворецкого. Невероятно. Юноша чуть ли не позволяет себе неподходящую улыбку, но сдерживается, надевая маску, которая стала настолько привычной, что он начал забывать, кем является на самом деле. Но нет, не забудет. Кровь вечно будет напоминать ему о тоске времени. ***       На самом деле ему невероятно нравилось всё происходящее, он был счастлив, даже находясь вдали от всеобщего веселья. Его держало это событие, если бы не оно, то он бы тут же покончил с собой. Он не мог пережить перемещение во времени. И сколько бы этого самого времени он не посветил на раздумья — ответа не находил. Лишь новая кровь сочилась с предплечьев юноши. Ему всё было чуждо. Писатель был чужой даже в собственной семье, а всё, что давало мотивацию жить, исчезло, как сон после пробуждения. Кажется, внезапно к нему присаживается сам граф Сиэль Фантомхайв. Верно, так должно быть, поэтому юноша удивляется, как и до́лжно ему.       Находи́ться рядом с такой легендой — тому, кому в тринадцать лет было присуждено звание «Цепной пёс» Королевы, тот, кто заключил контракт с самим дьяволом, — было невероятным.       Писатель и сам не заметил, как начал восхищаться этим всем, но его очень позабавило осознание, что это всё притворство, причём с обеих сторон. Удивительно. Уже второй раз юноша чуть не усмехнулся, наблюдая за игрой Фантомхайва. Впрочем, теперь это не имеет значения. Скоро будет совершенно первое убийство.       Но пока к ним подходит Себастьян, граф становится рядом, заговаривая с ним на французском. Ах, прекрасный язык. И причём такой подходящий им. Но долой раздумья — роль отыгрывать необходимо.       Следующие события были не слишком интересны, хотя, признаться, писатель всё ещё находился в эйфории, хоть и этого не было видно, всё же стоит отдать ему должное — подмены никто не заметил.       А затем сообщили об «убийстве». Тёмный дворецкий вышиб дверь, входя в прежде закрытую комнату и открывая вид на «труп». Ох, пришла очередь юноши?       Он заходит вместе со всеми, а затем осматривает ещё живого человека, вынося неутешительный вердикт. Затем разговоры, разговоры. По правде, неимоверное терпение писателя подходит к концу, и — о боже — ему не терпится увидеть «убийство» Себастьяна. Как же Сиэль отыграет отведённую ему роль? Мурашки по коже бегут. Но, к его счастью, это либо никто не заметил, либо списали на страх перед трупом. Ах, как же далеко они от истины.       Следующая ночь проходила вместе с графом. У него единственного не было алиби на момент убийства этого гостя, поэтому, сковав и писателя, и Сиэля наручниками, они разошлись. Пожалуй, ещё только начало игры, и не стоит раскрывать карты, но, вероятно, это единственный такой момент. Заведя разговор о глазе графа, который скрыт за повязкой, писатель потянулся было к ней, но вот. Как и думал юноша, граф отпрянул, боясь раскрывать этот секрет. Почему он лишь отпрянул, а не остановил на полпути или же указал о границах? Роль, его обязывает роль. ***       «Вторая» жертва. Наконец. Писатель уже не стал сдерживать улыбку, явно наслаждаясь предстоящим зрелищем. Оно будет невероятным. До ужаса.       Около «трупа» уже столпились слуги, не подпуская ближе Сиэля, ведь жертва — Себастьян Михаэлис.       Пожалуй, тут даже не надо быть связанным с медициной, чтобы сказать, что он мёртв. Его тело распласталось на полу, а кровь так и окропляла «труп».       Началось. Сиэль бросился к Себастьяну, приказывая встать. Он «прошёл» все стадии принятия. И уже второй раз писатель не мог сдержать слабую ухмылку. Она озарила его лицо, но это, пожалуй, последнее, на что бы обратили бы внимание в такой ситуации, поэтому это было проигнорировано. Хотя, может, демон всё-таки заметил эту слабую ухмылку? ***       «Третье» убийство. Но на самом деле оно было второе, ведь предположительно время смерти этого гостя было значительно раньше, чем дворецкого.       Впрочем, это не привлекло внимание писателя, поэтому он с нетерпением ожидал лжеПреподобного.       И спустя время, когда речь зашла о тринадцатом человеке, — всего всех гостей, включая графа и дворецкого, было двенадцать, и от кого-то поступило предложение, что все эти убийства мог совершил тринадцатый человек, ведь никто не мог совершить все три убийства одновременно — то появился он. Себастьян Михаэлис собственной персоной. Хах, рот юноши вновь исказился в еле заметной ухмылке, ведь это невероятно. Это всё — безумие. Это не то, что мог засвидетельствовать обычный человек двадцать первого века. Это было прекрасно.       Но несмотря на это, в целом игра писателя не пострадала. Он на вид всё тот же юноша, пишущий произведения.       Но вот Себастьян, используя дедукцию, догадывается о том, что юноша — писатель. Хах, забавно, конечно, но вот увидел ли ты бинты под рубашкой, Мистер Холмс? Наверное, нет. Хотя какие-то мускулы у Джереми — он же Себастьян — немного дрогнули. Догадался? Ох, писатель предвкушает предстоящий разговор.       Затем ничего необычного: дождь, из-за которого невозможно было выехать из поместья, закончился, «преступника» увели. И вот Джереми прощается со мной, произнося на французском одну интересную фразу, которая и послужила причиной тому человеку, которого все знают как писателя, примчаться обратно в поместье, захватив одну интересную вещь. ***       Всё так как и должно быть. Заканчивая отыгрывать роль, юноша прерывает свою речь, снимая с себя все маски.       —… А знаете что, граф Фантомхайв? Я очень благодарен вам. Вы, пускай и на такое короткое время, уняли моё состояние, а также неприятные мысли, — говорит писатель, вставая из-за стола.       Это было поистине интересно наблюдать. Видеть, как лицо Сиэля нахмурилось, а стоящий рядом дворецкий вцепился в юношу взглядом.       — Что вы имеете ввиду? — холодно произносит граф, теряя своё господствующее положение в этом разговоре.       — Вы прекрасно отыграли свою роль, но и я тоже не лыком шит. Себастьян, вы ведь заметили? — отвечает юноша, заглядывая в алые глаза демону.       Тот переводит взгляд на своего господина, а затем отвечает:       — Мне действительно показались странными ваши ухмылки, — говорит демон-дворецкий, ожидая ответа.       «Писатель» улыбается, а затем резко из своего кармана вытаскивает нож и вонзает в своё сердце. Юноша отхаркивает кровь, только и слыша: «Себастьян!». Но это не поможет, ведь даже если они смогут вылечить его рану, то яд убьёт юношу. Он позаботился об этом заранее, выпив его тогда в кэбе. Признаться, достать был сложно, но вовсе не невозможно.       Себастьян делает всё возможное, чтобы писатель хотя бы перед смертью объяснил причину, поэтому тот говорит:       — П-простите, что решаю покончить с собой таким способом, прямо у вас на глазах, но о-остерегайтесь давних знакомых. Тех, помощью которых вы пользуетесь, кто в курсе о всех делах «Цепного пса» Королевы, кто не практически ничего не берёт взамен. О-он погубит вас, Сиэль, натравив на вас же самого близкого родственника — вашего бра… — писатель замолк, отправляясь туда, откуда сможет спасти такого юношу, как Сиэль.       И лишь две пары недоумённых глаз смотрели на угасающую жизнь в теле юноши. Писатель уверен, что его глаза приобретут зелёный оттенок.