Потом и кровью

«Мы наслаждаемся чудесной музыкой, прекрасными картинами, всем, что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской» — Марсель Пруст. Не зря говорят люди, что искусство творцов создано потом и кровью. Кто бы мог подумать, что иногда за этой фразой стоит нечто большее, нечто реальное. Кисточка аккуратно проводит по полотну, оставляя кровавый след везде, где коснулся её тонкий кончик. Этой картине не хватало эмоционального смысла, который хотел заложить художник для всякого смотрящего, чьи глаза вольно или невольно пробегутся по холсту. Такой цвет не выведешь благодаря красной и чёрной краскам, он не настолько глубок, как вена под кожей, по которой проносится алая жидкость. Раз, два. Холст окрашивает кровь, предавая яркость творению создателя. Рука слегка трясётся, создавая небрежные мазки, источающие задуманную глубину. Ещё века разумы люди будут окутаны тайной каждого движения его кисти. Кровь пачкает всё. Светлую нежную кожу, и так изляпанный в разные цвета фартук, деревянный пол, что жадно впитывает её. И лишь не портит вид картины, только украшая с каждой каплей. Руки Кавеха дрожат ощутимее, но он вцепился в свой инструмент мёртвой хваткой. Его разум затмевает готовый результат, который он хотел бы продемонстрировать всему миру. Сейчас ему уже всё равно, что скажут про его картину даже самые строгие критики. Ведь главная его муза не увидит то, как он изливает последние жизненные силы. Это ты. Первый раз, когда он увидел твои очаровательные глаза, вызвал у него головокружение. Ты лучшее создание человечества что он видел. Твои аккуратные черты, тихий согревающий душу смех... Ещё долгое время архитектора терзали мысли, что это невозможно. Ему не могло так повезти, встретить нечто прекрасное в его изуродованной жизни. Ты была настолько хрупкой, что он боялся разбить тебя на осколки тяжестью своей ноши. Ты подарила ему смысл дышать, открывать глаза по утрам, постараться скорее заснуть ночью, только чтобы встретить с тобой снова на следующий день. Неужели впервые в жизни ему настолько повезло? Ты и сама не понимала, как смогла залатать истерзанное сердце Кавеха. Просто коснувшись его щеки пальцами, заставила позабыть о всех тревогах. Но сейчас тебя нет рядом. Тебя нигде нет. Твоё имя стало мантрой, слетающей с губ блондина. Он тихо шипит, когда металл полоснул его руку. Нет, ему снова недостаточно алой краски стоит лишь старым ранам зажить, появляются всё новые и новые. Слезы жемчужинами падают на запястье архитектора. Ему было невыносимо засыпать и просыпаться, не тогда, когда ты медленно угасла, словно огонь на сгорающей свечи. Стоило только ему почувствовать вкус жизни, мужчина снова задыхается. У него нет сил просить, ждать. Усталые безжизненные глаза смотрят на то, как струится кровь, создавая больший беспорядок. Вчера ночью он долго думал, что написать матери. В его голове было словно всё и ничего. Рука осторожно держит перо, склонившись над белоснежной бумагой. Он так хотел извиниться, но понимал, что эти слова не помогут горю его матери. Ничего не вернёт время вспять, не вернёт мягкую улыбку отца, не вернёт крепкую связь его семьи, не вернёт блеск в твои пленительные глаза. Зачерпывая кистью краску его жизни, он продолжает творить, пока его тело постепенно ослабевает. Каждое движение посылает боль. Кавех медленно падает на колени перед картиной. Если ты не можешь быть последним, что он увидит перед тем как тяжёлые веки навсегда закроются, то пусть это будет картина, которую он посвятил вашей любви. За долгое время на его лице появляется вялая улыбка. Чёткость каждого штриха размывается и архитектор падает на пол перед мольбертом. Кисточка выкатывается у него из рук. Грудь Светоча Кшахревара постепенно перестаёт вздыматься. Он не мог уйти просто так. Поэтому Кавех оставил после себя историю вашей любви. В память о тебе. Связывая свою жизнь с искусством, каждый творец выносит сам себе смертный приговор.