Глава 21. Осязаемые последствия

      Он держал в руках телефон последние пару недель. Этот телефон стал немым символом значимости Тэхёна в её жизни. Перешагнув через все свои желания и чувства, мужчина решил подождать, проверить, вспомнит ли она о нём, если тот не объявится на горизонте.       Нари молчала. Пиздец как неприятно молчала для истерзанного ожиданием сердца Тэхёна. А ведь он не сразу заподозрил ложь, которая скрывалась за маской дружелюбия на девичьем лице. Она бы не смогла простить, никто бы не смог, но первые недели их общения отправили Тэ прямиком в стратосферу из счастья и эйфории. Даже наркотики не относили его так высоко.       А ещё он гордился своей девочкой, потому что теперь и она держала в своём гардеробе маски на разные случаи жизни. Он её к этому привёл? Конечно же он, иначе никто бы не смог. И маски эти предназначались исключительно для его персоны, что могло быть лучше? Только если бы она ударила в него искренностью. Стоило Тэхёну задуматься об этом, как всё тело покрывал озноб, во рту становилось слишком много слюней, а в штанах изрядно теснило. Вот, какое влияние Нари имела на его тело и сердце.       — Не хотите отложить телефон?       — Не хочу, — скучающе ответил Тэ и продолжил сжимать и разжимать технику в руках. Вдруг напишет прямо сейчас?       — А чего хотите?       Чего он хочет? Да так, всего лишь девственно-чистой любви от человека, который считает его исчадием ада. Наверное, он пришёл в этот мир прямиком оттуда, из преисподней. Но почему дьявол не может заслужить своей половинки? Люди ведь и без того не бывают цельными, эта пустота покрывается наличием ещё одного сердца под боком. Вот и Тэхён желал такого. Одного-единственного сердца.       Чего он хочет? Вновь ощутить на губах персиковый вкус. Поцелуй, просто один обоюдный поцелуй, от этого невинного касания ничего не будет. Губы Нари, он просто обязан почувствовать мягкий рот ещё раз. Её шея. Тэхён вспомнил, как поцеловал туда в самый первый раз, впервые сталкиваясь со столь чувствительной реакцией её тела. Рушило лишь то, что Нари в эти секунды даже не знала, что перед ней он, потому что была в стельку пьяна. Но и это он готов простить ей.       — Ничего, — вкрадчиво ответил и достал из внутреннего кармана пиджака один оранжевый леденец. Посмотрел на него с разных сторон, а потом закинул в рот. Апельсиновый привкус разрезал внутреннюю полость. Ему необходим вкус другого фрукта.       Одно дело раскрывать и рассуждать о своих желаниях, другой вопрос — делиться этим с сомнительным мужиком, который продолжал выжидающе пялиться на Тэхёна.       — Знаете, господин Ким, вы один из самых сложных моих подопечных, — спокойным голосом произнёс терапевт и поправил галстук на шее. — Но я не вижу вашу ситуацию безвыходной. Вам лишь нужно захотеть принять участие, остальное сделает терапия.       — Я здесь не по собственной воле, — Тэхён винил во всём Юнги, по его наводке Чонгук заставил мужчину оказаться в этом треклятом кабинете. — Просто подпишите бумажку, и я свалю.       Терапевт не спешил выполнять просьбу, он лишь медленно положил ручку на стол и чуть наклонил голову, разглядывая своего пациента так, чтобы лучше разобраться в тяжёлой ситуации на его профессиональном пути.       — Вас привели сюда, потому что вы слишком хорошо умеете разрушать себя, — ровно сказал он. — И потому что вы это прекрасно понимаете сами.       Тэхён фыркнул, отвёл взгляд к окну. Он всячески отрицал психотерапию, и потому человека перед собой считал шарлатаном и безумцем. Нельзя помочь такому, как Тэ.       — Саморазрушение — мой конёк, — лениво протянул профессор. — Вы, наверное, уже поставили галочку в своей умной тетрадке.       — Нет, — терапевт покачал головой. — Я отметил другое. Вы очень хотите быть нужным.       Слова попали точно в цель. Тэхён напряг челюсть, леденец хрустнул под зубами, сладость стала почти невыносимой.       — Не путайте с зависимостью, — бросил он.       — А вы уверены, что между этими понятиями есть чёткая граница? — мягко уточнил мужчина напротив. — Вы не пишете ей, ждёте, без конца проверяете свой телефон. Это контроль или надежда?       Тэхён усмехнулся, но усмешка вышла пустой.       Понятия он не имел, что это такое. Для него это необходимость, одна сплошная необходимость. Нари стала кислородом, первыми мыслями при пробуждении и последними, перед тем как он закрывал глаза. Мысли о её слегка покрасневших щеках, звуке мелодичного голоса, прикосновения её пальцев к его телу, всё это вызывало у Тэхёна противоречивое и тяжёлое волнение в груди.       Сила их клана ничто в сравнении с её глазами. Эти чёрные омуты перемалывают в щепки, и даже трухи не остаётся. Вот только Тэ по собственной воле встаёт под расстрел, зная, что ничего, кроме кровопролития, не получит. Тэхёну её мало, до одури мало, и он не может наесться их времяпровождением, это невозможно.       Ему чертовски невыносимо осознавать, что завладеть её сердцем так, как он мечтает, ему уже не суждено. Эта странная, возможно, даже неправильная для неё любовь пылала в мужской груди, как пламя, жаждущее гореть так ярко, что в конце его мог ждать один пепел. Тэ оказался запертым между молотом и наковальней, с бушующими чувствами внутри и неизбежной необходимостью подавлять собственные эмоции, лишь бы не повторить совершённые ошибки.       Нари же в этот самый час совершенно не думала о Тэхёне и его разрывающих на части чувствах. Она с волнением вводила пин-код от входной двери Юнги, пока за её спиной возвышался ожидающий Ыну.       Девушка повернула ручку и пересекла порог, тут же сняла обувь, предусмотрительно поставив её на полку, и надела личные тапочки, которые выбирала вместе с Юнги в торговом центре. Третьекурсник с забавой наблюдал за действиями Нари, он подумал, что она очень органично вписалась в территорию его коллеги и не выглядела здесь чужой. Что слегка настораживало, если думать об этом глубже положенного.       — Где лежат документы? — студентка помыла руки и бросила взгляд на парня.       — Я сам в состоянии их принести, — Ыну мягко усмехнулся и тут же направился в кабинет.       Нари ощутимо заволновалась, словно парень заранее знал, что её курс в этой квартире лежал к той же комнате, но виду не подала. Прошла к дивану и по-хозяйски плюхнулась на мебель, раскидывая руки на спинку. Ей безумно хотелось, чтобы Ыну не задерживался здесь и как можно скорее оставил её в одиночестве.       — Часто ты тут бываешь? — спокойный голос парня раздался из приоткрытой двери.       — Достаточно, — честно ответила и зачем-то кивнула самой себе. — У нас с Юнги много общих интересов.       — Вот бы не подумал.       Нари только пожала плечами и бездумно стала ковыряться в экране телефона. Она решила не озвучивать их общую любовь к настольным играм и плойке. Вдруг Юнги не понравится, что его серьёзное амплуа может дать трещину? Студентка решила не рисковать.       Ыну вышел из кабинета не сразу, Нари слышала, как он открывал ящики, как что-то перекладывал, шуршал бумагами. Каждый лишний звук действовал на нервы, словно отсчитывал секунды до того момента, когда ей придётся остаться здесь одной и сделать то, ради чего она вообще затеяла этот вечер.       — Ты напряжена, — наконец произнёс парень, появляясь в проёме с тонкой папкой в руках. — Квартира Юнги так действует на людей?       — Скорее, отсутствие её хозяина, — уклончиво ответила Нари и подняла на него взгляд. — Нашёл что нужно?       — Ага, — приподнял папку в воздух, демонстрируя. — Чем займёшься?       Ей было необходимо дать вдумчивый ответ, не такой интересный, чтобы Ыну решил остаться, но и достаточно правдоподобный, чтобы у него не появилось лишних вопросов.       — Для начала приму ванну, потому что у Юнги она огромная, — рассмеялась и закусила губу. — Серьёзно, я могу повышать навык плавания, барахтаясь в его джакузи. А потом, думаю, просто отдохну: приготовлю поесть, подготовлюсь к учёбе и лягу спать. Ничего выдающегося.       — Могу помочь с ужином.       — А как же документы? Ты ведь не просто так за ними пришёл, — нервно рассмеялась и потеребила кончик волос.       — Верно, — Ыну опустил взгляд на папку и молчал какое-то время, из-за чего предательский узел переживаний затягивался внутри девушки всё крепче и крепче. — Нари, не делай глупостей, хорошо?       Он сказал это не угрожающим тоном, а беспокойным. Всё внутреннее чутьё парня буквально требовало от него не оставлять студентку в квартире Юнги этим вечером. И следующим, пока хозяин не вернётся из командировки. Ыну понимал, что Нари задумала неладное, но не мог понять, что именно. Просто вся ситуация и её поведение были подозрительными, а он в своей чуйке никогда не сомневался. Только вот от чего конкретного он пытался её уберечь? Она и так повязла во многом.       — Какие глупости? Не переживай, в воде я не захлебнусь, хотя там такая возможность есть.       Нари прыснула в кулачок и откинула длинные волосы за спину. Ыну по-прежнему не шевелился, взвешивал в голове все за и против. Парень кивнул и пошёл в коридор, чтобы обуться и поехать на рабочие задачи. Девушка нагнала его уже на пороге и слишком неожиданно крепко обняла.       — Не гоняй на дороге, — прошептала ему в ухо, а потом опустила руки с его шеи, вот только Ыну ответно притянул студентку к себе за талию, не давая так быстро отстраниться. Очень близко. Ближе, чем позволяла дружеская вежливость.       Между ними осталось слишком мало воздуха, и Нари вдруг отчётливо почувствовала тепло его тела, спокойное дыхание, едва заметное напряжение в плечах. Они смотрели друг на друга в молчании, не решаясь первыми нарушить эту странную близость.       Сердце девушки сделало чувственный кульбит, во рту слегка пересохло, она опять не понимала эту предательскую реакцию тела. Сейчас нельзя теряться в ощущениях, перед ней стояла важная цель. И пока девушка не поймёт, в чём варятся эти мужчины, ближе к себе не подпустит.       — С тобой сложно прощаться, — практически прошептал, склоняя голову вбок. — Если захочешь компании — пиши.       Нари кивнула, не доверяя собственному голосу. Дверь закрылась, щёлкнул замок, и квартира окончательно погрузилась в тишину. Студентка несколько секунд стояла на месте, прислушиваясь к внутреннему состоянию. Орган в груди бился очень громко для пустой квартиры. Нари глубоко вдохнула и медленно выдохнула, как это делают ныряльщики перед погружением.       — Ладно, — сказала вслух самой себе. — Ты этого хотела.       Она проигнорировала план действий, который озвучила Ыну ранее, и сразу же двинулась к кабинету. На пороге ввела дверной код и зашла внутрь. Свет напольной лампы зажёгся сразу, всё внутри было выверено до миллиметра: стопки документов, закрытые ящики, идеально ровно поставленный ноутбук. Юнги не любил хаос, ни внешний, ни внутренний, и она об этом прекрасно знала. А ещё в воздухе витал аромат его парфюма, что напомнил Нари о совести из-за будущих действий.       Всё будет без толку, если ноутбук окажется запароленным, тогда она просто выдохнет и скажет себе, что сделала всё возможное. Но пароля не оказалось. И вот она сидела в кресле, а её лицо осветил яркий экран рабочего стола с двумя единственными папками на нём. «Работа» и «Направления».       Дрожащие пальцы опустились на компьютерную мышь, и девушка кликнула по первой папке, внутри которой развернулось огромное множество других с простыми наименованиями в виде дат. Были указаны только дни и месяцы, без года, это подтолкнуло к мысли, что здесь хранилась только актуальная информация.       — Просто открою любую, — зачем-то озвучила вслух. Так ей было спокойнее. — Поглядим.       Пару кликов мышкой, и Нари заметила несколько текстовых файлов и фотографии.       Оружие. Пиздец какие огромные паллеты оружия. На контейнерах номера, людей на фото нет, только фотографии с разным ракурсом грузов, сделанные в двух разных портах. В текстовых файлах адреса, какие-то номера и подписи с единственными словами: «Доставлено», «Проблемы», «В пути».       Да, она предполагала, что клан может заниматься столь опасным направлением, поэтому пыталась заставить себя не удивляться. Вот только следующая папка обрубила все возможности к спокойствию и гармонии.       — Нет…       Слова отрицания сами слетали с губ, потому что увиденное граничило с безумием. Очень отвратительным, неправильным и ужасающим безумием.       На фотографиях находились морские контейнеры, а внутри них сидело огромное количество людей. Человек по двадцать в каждом. Измотанные, уставшие, со страхом и безысходностью в глазах. В них уже не было жизни, по ним было видно, что в том месте они находились как груз, а не что-то живое. Но дальше хуже. Нари увидела, что на каждом человеке, на запястье, был браслет с номером, а в текстовом файле напротив каждой цифры был перечень органов.       Нари открыла ещё один файл, потом следующий, картина повторялась, менялись лишь цифры и лица. Где-то даты пересекались, где-то совпадали номера контейнеров. Это была не разовая сделка, а целая выстроенная система.       Девушка резко отшатнулась от экрана, будто он мог её укусить. Сердце ухнуло вниз, в ушах зашумело так, что на секунду она перестала слышать собственное дыхание. Пальцы задрожали сильнее, ладонь соскользнула с мыши и ударилась о столешницу.       Она заставила себя наклониться ближе, глаза резало, но взгляд цеплялся за детали, против воли впитывая их: номера браслетов, короткие пометки, сухие, деловые формулировки, лишённые эмоций.       Не люди, а позиции в списке.       Нари закрыла файл и выключила ноутбук, будто это могло стереть увиденное из памяти. Не помогло. Картинки уже отпечатались под веками, и стоило моргнуть — они возвращались. Перекошенные страхом лица, пустые взгляды, руки, сжимающие металлические прутья контейнера.       Студентка прижала ладонь ко рту, подавляя подкатившую тошноту. Всё внутри протестовало, кричало, требовало бежать, выскочить из квартиры и больше никогда никого не видеть. И она сорвалась, только бежала не на улицу, а в ванную комнату. Тут же склонилась к унитазу, как содержимое желудка вышло наружу.       Её безостановочно рвало порядка пяти минут, организм старался очиститься хотя бы так. Её тело распласталось на холодном кафеле, а из глаз вырвались слёзы. И ведь Нари сама целовала Чонгука, безотказно сидела на его бёдрах, когда те были в машине. А за этим человеком стояла огромная система по торговле людьми, оружием и продажи органов. Не удивительно, что её заявление в полиции о Тэхёне так быстро замяли.       В состоянии транса она поднялась на ноги, почистила зубы и вышла из комнаты, на ходу подхватывая рюкзак. Ей нужно вернуться домой, к Мину, она физически не могла задерживаться в квартире, в которой хранится вся эта информация.       Стоило нагнуться к обуви, как замок входной двери пискнул, и она открылась.       — Так быстро уходишь?       Нари замерла, потому что оказалась скованной холодным и липким страхом. Чонгук слишком спокойно смотрел в её глаза и пересёк порог, закрывая за собой дверь. Он не выглядел напряжённым, не выглядел так, как застают человека, который только что заглянул в самую гнилую сердцевину его мира. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на покрасневших глазах, на слишком бледной коже.       — Мне немного нехорошо, — даже врать не пришлось, потому что ушедшая тошнота вновь подкатила к горлу. — Я поеду домой.       Она сделала шаг к двери, но Чонгук не сдвинулся с места. Просто остался стоять между ней и выходом, не преграждая путь открыто, потому что его присутствия было достаточно.       — Не спеши.       Одним лёгким движением ноги мужчина пододвинул её тапочки обратно к ней. Нари осознала, что сбежать сейчас не сможет, а к глазам подкатили предательские слёзы. Она кивнула и дрожащими руками сняла свою обувь, после чего обула придвинутое. Чонгук аккуратно, без боли, взял девушку под локоть и подвёл к дивану, заставляя на него опуститься. Сам сел рядом.       — Зачем ты это сделала? — опять ровный тон. Чонгук не сводил с неё глаз, пока Нари всеми силами смотрела куда угодно, лишь бы только не на него.       Он прекрасно всё знал, потому что в домашней технике каждого сотрудника установлена специальная программа, и если она включается, то фотография с веб-камеры отправляется на его телефон. Каково же было удивление, когда на экране высветилось личико его студентки. Очень дотошной и любопытной студентки.       — Что именно?       — Брось, Нари, ты отвратительно врёшь, когда боишься, — Чонгук склонил голову и принял более расслабленную позу. — Давай без спектаклей.       — Это было ошибкой, — её голос ужасно дрожал, потому что девушка боялась того, кто сидел перед ней.       — Ошибки бывают разными, — буднично произнёс, наблюдая за девичьей реакцией. — Некоторые исправляют, некоторые нет. Знания — это ответственность, Нари.       — Это чудовищные преступления, — вырвалось из её рта слишком резко, и только потом она предположила, что, возможно, говорить подобное в её ситуации не следовало. Сейчас её должно волновать одно: как выжить, зная всё это, и не стать очередной частью списка. А Чонгук устало рассмеялся, закусил пирсинг в губах и вздохнул.       — Преступления совершают одиночки, а мы отточенный механизм. Что именно тебя так всполошило? — его рука потянулась к её волосам, и мужчина заправил выбившуюся прядь за ухо. — Люди? Органы? Они сами идут на это, а их семьи получают немалые денежные вознаграждения. Ну не отлавливаем же мы их с улиц, ей-богу.       — Не трогай меня, — выдохнула, собирая остатки храбрости в комок. — Пожалуйста.       — Видишь ли, — начал Чонгук спокойно, почти наставнически, — ты сейчас переживаешь стадию отрицания. Это нормально, все через неё проходят, даже те, кто потом занимает руководящие должности.       — Я не собираюсь занимать должности, — Нари сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти оставили видимые следы на коже. — Я вообще не собираюсь быть частью этого.       — А ты уже часть, — мягко, почти ласково произнёс мужчина. — С того момента, как переступила порог этой квартиры не как гостья, а как любопытной носик, — Чонгук наклонился чуть ближе, сократив дистанцию ровно настолько, чтобы его голос стал тише и интимнее. — Ты думаешь, Юнги бы пустил тебя сюда, если бы не был готов к такому исходу?       — Ты врёшь! — прошипела студентка, но тело не позволило двинуться с места.       — Что ты, всего лишь предполагаю, — он пожал плечами и улыбнулся уголком губ. — Юнги предпочитает контролируемые риски. Ты — риск, но контролируемый.       Ей не нравилось ничего из того, что говорил ей Чонгук. А ещё дышать становилось сложнее с каждой секундой, проведённой рядом с ним. Девушка внутренне металась, подобно загнанному в клетке зверю, и абсолютно точно не представляла, что теперь с ней будет дальше. Всё утреннее упрямство, весь запал «я узнаю о вас всё» вдруг наткнулся на конкретное, осязаемое последствие.       — Что будет дальше? — Нари не узнала собственного голоса, но она обязана спросить об этом.       Чонгук склонил голову, выражение его лица приобрело серьёзные нотки. Взгляд сканировал сидящую перед ним, оценивая её поведение и возможные издержки из сложившийся ситуации. Нари не должна была так глубоко копать под него, не должна была влезать в конфиденциальную часть клана, а потому вариантов оставалось немного.       — Есть три способа решения, — наконец озвучил и посмотрел прямо на неё. — Первый: ты забываешь всё, что видела. Живёшь дальше, учёба, подружки, свидания. Мы следим, чтобы твоя память не доставляла неудобств. Это самый простой путь, — мужчина подметил пульсирующую венку на девичьей шее. — Но это при условии, что ты никому до этого не говорила о нас.       Студентка замерла.       — А остальные? — губы Нари побелели. Она не стала озвучивать имя своей подруги, но что-то внутри подсказывало, что Чонгук уже об этом знал, а значит, первый вариант для неё отпадал.       — Второй способ: ты начинаешь задавать вопросы не тем людям. Тогда ты становишься проблемой, а проблемы мы решаем весьма быстро и эффективно, — мужчина сделал паузу, давая своим словам осесть. — И третий: ты принимаешь правила игры. Не сразу, конечно, и не полностью, но теперь ты человек, который знает, и потому находится под защитой.       — Под защитой кого? — горько и безвыходно усмехнулась Нари, осознавая, что выбора у неё совсем не осталось.       — Моей, — спокойно и вкрадчиво ответил Чонгук без тени самодовольства. — И клана.       Нари закрыла глаза и накрыла их ладошками. Перед внутренним взором всплыло лицо Ыну, его обеспокоенный взгляд перед уходом из квартиры, его желание, чтобы она не натворила глупостей. Лица Мину, Хосока и Чживон, её обычная жизнь, такая далёкая сейчас, словно из другой эпохи.       — А если я откажусь? — её голос очень тихий, потерянный, но в нём продолжала теплиться надежда.       — Тогда мы возвращаемся ко второму варианту, — мягко произнёс Чонгук и аккуратным движением пальцев приподнял её подбородок. Жест почти любовный, если бы не контекст. — И я бы не хотел до этого доходить. Ты мне интересна, Нари.       Она поджала губы и старалась сдерживать слёзы, но несколько предательских мокрых дорожек скатилось с глаз. Слегка шершавый палец мужчины нежно стёр эти прозрачные полосы. Он шумно вздохнул и придвинулся ближе, вразрез её просьбы не касаться её. Тело Нари сейчас ей не подвластно, стало обмякшим и беспомощным, оттого Чонгук без особых усилий опустил её голову на своё плечо и блуждал пальцами по её руке, поглаживая.       — Сейчас иди и займи любую спальню на выбор. Подумай обо всём, прими решение и спи, — успокаивающе произнёс и продолжил рисовать узоры на её кофте. — Утром я буду здесь, сообщишь. И помни, что незнание больше не твой щит.