...между строк...

      Когда Чуе исполнилось тридцать два, он меланхолично потягивал безвкусный чай, тихо постукивая указательным пальцем левой руки по мраморному столу. Бермуда молчаливой фигурой сидел напротив него, безразлично вслушиваясь в этот размеренный стук, который казался довольно оглушающим в стенах мертвой Вендикаре. Над Бермудой высокой тенью нависал такой же безмолвный Джагер, непроницаемо смотрящий куда-то поверх макушки Чуи. Чуя тяжело вздохнул и отставил чашку, устало массируя переносицу, пытаясь осознать, как все к этому пришло…       Когда Чуя с некоторыми Хранителями отбыл в командировку в Шанхай на месяц, все было более, чем хорошо. Тсунаеши стал мудрым и незыблемым Доном Вонголой, твердой рукой направляющим итальянскую мафию по пути новой политики; Дазай, вернувшийся в Порт под непосредственное крылышко самого Чуи (даже спустя столько лет Чуя так и не свыкся с мыслью, что эта бинтованная скумбрия снова вошла в его жизнь, мать вашу!), пару лет назад стал его заместителем и прекрасно руководил японской мафией в отсутствие босса; обязанности консильери Вонголы Чуя с чистой совестью накладывал на злобно зыркающего и матерящегося, но крайне надежного Занзаса (он все еще с улыбкой вспоминал витиеватые многоэтажные конструкции, которыми покрывал его побратим, когда Чуя впервые скинул на него работенку из-за очередных командировок. Право слово, он сам обложил Занзаса не менее витиеватыми конструкциями, потому что Чуя задрался мотаться из Италии в Японию и обратно по первому свисту!). Поэтому да, в Китай Чуя отчаливал с чистой душой, потому что все работало и без его надзора настолько, насколько это было возможно, конечно.       А потом на очередных переговорах с Триадой те неожиданно переполошились. А потом Чуя ощутил, как разорвались его Пламенные связи с Солнцем и Дождем и как истончилась связь с Туманом. В тот момент Интуиция в голове голосила непрекращающейся сиреной, заставляя болезненно морщиться и потерянно смотреть на корчащихся от отката разорванных связей Рампо и Гин, что сопровождали его в командировке. Телефон обрывался от входящих вызовов, на которые Чуя даже не успел ответить. Потому что перед ним в мареве черного Пламени появились Вендиче, перепугав и без того нервничающую Триаду. Голова нещадно раскалывалась от истерики Интуиции, в груди обжигающе пульсировало Пламя, болезненно съеживаясь вокруг разорванных связей, но смотря прямо на замершую фигуру Бермуды, говорящего с ним без слов, Чуя от души сплюнул…       И теперь он сидит в Вендикаре с лицом лица и крайне тяжело вздыхает, да. Именно к такому пиздецу жизнь как-то забыла его подготовить. Он снова тяжело вздохнул и перевел меланхоличный взгляд на Бермуду, последний раз стукнув пальцем по столу.       — Повтори-ка еще раз. — Голос был хриплым после столь долгого молчания за все то время, пока он слушал вопиющие в своей абсурдности новости, а после пытался собраться с мыслями. Кажется, после такого уж дерьма он действительно капитулирует в Вендикаре на ПМЖ. На самом деле, он давно уже хотел послать всех и свалить сюда, да случая не предвиделось. «Теперь он есть, этот случай», — с каким-то висельным юмором мелькнула в голове мысль, заставляя мрачно усмехнуться.       — Небо колец Маре убил босса Вонголы и Аркобалено, приведя в негодность пустышки. — Послушно повторил Бермуда размеренным и бесстрастным голосом, будто говорил о погоде. А потом как будто весь сдулся и совсем по-человечески хмыкнул, и Чуя в который раз понял, что босс Вендикаре — буквально его родственная душа. — А еще твой Тсунаеши уничтожил кольца Вонголы. Три-Ни-Сетте с ума сходит, мир рушится, Накахара. — О. О-о. Чуя правда восхитился той порции саркастичного яда, с которым Бермуда буквально выплюнул последние слова. Самому хотелось плеваться.       — И разгребать это все мне? — Мрачно уточнил он, угрюмо нахохлившись. Нет, у него, конечно, в душе что-то умерло вместе с братом и Хранителями, но извините, оплакать потери он еще успеет, а тут дерьмо изо всех щелей льется прям уже.       — И разгребать это все тебе. — С таким же мрачным весельем кивнул Бермуда. — Больше некому. И я сильно сомневаюсь, что невразумительные планы молодого Вонголы увенчаются успехом. — Чуя прищурил глаза, с подозрением смотря на увесистую папку документов, которую аккуратно положил перед ним сдвинувшийся с места Джагер. Интуиция на это наконец-то перестала верещать и как-то непередаваемо клацнула зубами (Чуя был уверен, что слышал в голове этот звук. С другой стороны, он уже давно уверовал, что его гиперинтуиция — полуразумное существо). Что ж, остается только ознакомиться со всеми планами, которые успел намутить его младший братец, и идти расхлебывать это дерьмо.       Чуе все еще тридцать два, когда он медленно и педантично разглаживает складки на лацканах черного плаща, ставшего неизменным атрибутом за последние десять лет. Бой между двумя фракциями, который во всю шел до его прихода, замер, и Чуя чувствовал, как на него устремились взгляды. Краем глаза он подметил, как молодые версии брата с хранителями (почему они все такие маленькие? Ах, точно) неосознанно расслабились с его приходом, как вздрогнуло маленькое Небо Джиглио Неро, как задорно начала скалиться Вария и как неосознанно посерел при его виде Мукуро (Чуя сделал мысленную пометку открутить потом голову своему Туману и как-то малодушно порадовался, что остальные его хранители и портовые в этом театре абсурда участия не приняли).       — Накахара Чуя-кун. — Чуя устремил свой взгляд на Бьякурана Джессо, который смотрел в ответ с непередаваемой эмоцией и тянул ухмылку. «Кажется, меня не воспринимают всерьез?» — проскользнула на удивление одинаковая мысль. Чуя наклонил голову набок и вздернул бровь. Джессо усмехнулся шире…

      Когда Бьякуран Джессо распахнул глаза в десятилетнем прошлом-настоящем, загнанно дыша и чувствуя, как одежда неприятно прилипает к телу, а тело бьет озноб, он понял, что из Накахары Чуи ни за что нельзя делать врага. Марево холодного рыжего Пламени и окровавленные знаки на чужом лице еще долго преследовали его в кошмарах.